Медиановости

3 октября 2006 18:40

"Особое мнение" Эдуарда Сагалаева

3 октября исполняется 60 лет одному из корифеев отечественного телевидения – Эдуарду Михайловичу Сагалаеву. Сегодня президент Национальной ассоциации телерадиовещателей (НАТ), член Общественной палаты России – гость нашей студии. Говорить мы с ним будем не только о юбилее, даже не столько о юбилее, сколько о том, чему гость посвятил много лет, – о телевидении, о том, какое место оно занимает в нашей жизни, о том, чего мы ждем от него и что оно хочет от зрителей.

Вы много лет посвятили телевидению. А сколько в действительности вы работает на телевидении?

Сагалаев: С 1975 года, получается 31 год. Но до сих пор я ловлю себя на том, что, когда загорается красная лампочка над студией, я как и в первый раз чувствую волнение, страх и неуверенность. Несколько замечательных лет я еще работал на радио. Начинал как диктор областного радио в Самарканде, где я родился и вырос. А потом несколько лет работал главным редактором радиостанции "Юность". Это были совершенно незабываемые, самые радостные годы моей жизни, потому что на радио мне было как-то комфортнее и душевнее, чем на телевидении. Может быть, потому, что на радио не такие большие деньги и не такое ощущение власти над людьми, а больше диалога.

Тем не менее, я очень люблю телевидение и с удовольствием продолжаю им заниматься, правда, в несколько иной роли. Теперь я, можно сказать, общественный деятель и человек, который пытается влиять и на телевидение, и на большую политику, которая с телевидением самым тесным образом связана.

Я всю жизнь видел свое призвание в том, чтобы на телевидении представлять зрителя. Потому что с самого начала понимал, что во мне нет таланта ни актера, ни режиссера, ни художника, и если уж я пришел на телевидение, если мне нравится там, то самое эффективная моя роль может состоять в том, что я глазами телезрителя смотрю на то, что ему предлагается. А поскольку я работал начальником на телевидении, иногда большим начальником, то пытался как-то сам себе делегировать права зрителя, который имеет полномочия принимать решения на телевидение. Такая моя внутренняя формула все эти годы меня устраивала.

Вы сказали, что пытаетесь влиять на телевидение в той или иной степени. А возможно ли на телевидение влиять?

Сагалаев: Конечно, возможно. Телевидение достаточно гибкая штука. Оно, конечно, очень сильно зависит от двух вещей: политики и денег. И если в большой государственной политике есть определенная стратегия использовать телевидение как инструмент избирательных технологий и как инструмент выстраивания отношений между властью и людьми, теми же избирателями, просто гражданами страны, как бы держать их в неведении относительно чего-то, создавать мифы или ажиотаж вокруг чего-то, то есть, если власть увлеченно манипулирует телевидением в своих целях, то с этим очень сложно бороться.

Второе – рынок, реклама. Против денег очень трудно устоять, поэтому приходится использовать какие-то рычаги и механизмы, в том числе и через диалог с властью, что я и делаю как президент НАТ. Когда мне предоставляется такая возможность, я разговариваю и с представителями кремлевской администрации, и с правительством, и с Думой, и с Советом Федерации с тем, чтобы максимально приблизить телевидение к нуждам аудитории.

В одном из своих интервью вы сказали, что замечаете позитивные процессы со стороны власти в понимании многих вещей, касающихся телевидения. Не могли бы пояснить, какие позитивные процессы со стороны власти имеются в виду?

Сагалаев: Очень часто срабатывает внутренний цензор или страх у журналиста, который не имеет жесткого импульса со стороны власти. Мы много говорили, например, о событиях в Беслане, о том, что был плакат, на котором была надпись о 1300 или 1500 заложниках, а не о 300. Я впоследствии разговаривал с людьми из власти, из штаба, который там работал, с высокопоставленными чиновниками кремлевской администрации, и никто не ставил задачу из Москвы, как освещать события в Беслане, что нужно занижать количество заложников и т.п. Это всё такие импульсные события, когда журналист или руководитель компании могут сами принять решение. Тем более, когда такие достаточно опытные политики стоят во главе федеральных телекомпаний. Таково мое ощущение.

Сейчас же, когда все ближе очередные выборы, с одной стороны, конечно, есть люди, которые хотят использовать избирательные технологии на телевидении, но с другой стороны, усиливается чувство, что те, кто будут пытаться ограничивать свободу информации на телевидении, будут проигрывать, выглядеть несовременными людьми, не уважающими достоинство народа.

Вы оговорились, когда сказали, что политики стоят во главе федеральных телеканалов?

Сагалаев: Нет, не оговорился. Есть такая расхожая фраза: всё, что касается миллионов, – это политика, даже если речь идет о дефиците спичек. Дефицит чего-либо, цены на бензин, жилищно-коммунальная реформа могут смести любую власть в одну секунду. Революции делаются брюхом. Это еще Наполеон говорил. Поэтому когда ты занимаешься миллионами людей, когда ты принимаешь какие-то решения, касающиеся информации и политических дискуссий, безусловно, а я сам был председателем ГТРК и генеральным директором "Останкино", ты выступаешь в роли политика. Руководитель телекомпании в любой стране – это, прежде всего, человек, который понимает, что им принимаются политические решения, когда, например, утаивается какая-нибудь информация или, наоборот, придается какой-то информации преувеличенное значение.

Посмотрите, что происходит в США в связи с Ираком, на позицию телекомпании "Фокс-ньюс" и на то, как этот информационный канал сопровождал всю войну в Ираке от начала её и до сегодняшнего дня. Всё это абсолютная политика. Конечно, американские журналисты рассказывают как бы обо всем, что там происходит: о терактах, взрывах, каких-то процессах, но это абсолютно политическая история.

Наверное, было бы смешно требовать, чтобы руководители наших телекомпаний были вне политики. Это невозможно. Другое дело, что, например, бывает политика открытых, откровенных взаимоотношений власти с народом. Мы это тоже проходили во времена гласности. Конечно, сейчас многие считают, что много ущерба было нанесено тогда, что политика гласности была не во всем умная, доставалась вся информация подряд из простоявшего десятилетия закупоренного своего рода ящика Пандоры, которая просто выплеснулась, многих опьянила и лишила сознания.

Телевидение – это очень сложный треугольник: зрители – власть – журналисты, которые делают и руководят телевидением. И в этом треугольнике всегда нужно находить какое-то оптимальное соотношение сторон. Но если во главе этого треугольника не стоит зритель или аудитория, то рано или поздно это кончается плохо.

Слушатель: Сейчас все центральные телекомпании – ОРТ, РТР, НТВ – стали фактически государственными. Это раз. Второе – у государства в настоящее время в бюджете нефтяных денег немерено, Кудрин не знает, куда их девать. Третье. Весь телевизионный эфир забит сериалами про ментов и бандитов и тому подобной ерундой. А как что-нибудь приличное, так, извините, после 12 часов ночи. Может быть, пора на государственные деньги телевидению перейти к формированию вкусов людей, а не к их потаканию?

Сагалаев: Конечно, со слушателем нельзя не согласиться во многом. И в том, что мы иногда немного лукавим, когда говорим, что, например, только компания ВГТРК государственная, а остальные – частные. А как же "Газпром", который контролируется государством и опосредованно является владельцем компании НТВ? Или Первый канал, где есть частично прямой и частично опосредованный контроль государства? Всё это так. Но хочу сказать, что государство все-таки не управляет телевидением жестко, особенно что касается сериалов и развлечений. Здесь многое зависит как раз от культурной политики самих каналов.

Насколько я понял, радиослушатель призывает к тому, чтобы государство активнее включилось в формирование вкусовых предпочтений общества.

Сагалаев: Наш слушатель считает, что нужно, видимо, больше художественных и познавательных программ на телевидении. Но есть негосударственный канал Rambler и государственный канал "Культура", которые ведут достаточно внятную образовательно-просветительскую политику в своем вещании. Или новый телеканал "Звезда", который называет себя патриотическим, и т.п.

Многие сериалы, которые выходят, в том числе и на больших телеканалах, достаточно вспомнить "Идиота", "Мастер и Маргарита", "В круге первом" и другие, созданы на основе шедевров мировой и российской литературы и являются замечательными произведениями телевизионного искусства. Я бы не стал здесь судить так однозначно. Тем более что есть масса людей, которых устраивает всё то, что показывают каналы, и они с удовольствием всё это смотрят. Например, концерты Петросяна, которые критика не знает уже, как укусить. Да и масса людей любит передачи и сериалы про криминал, про зону и т.п.

Но ведь нужно поднимать зрителя до уровня искусства, а не опускать искусство до уровня его потребностей. То, что многим нравятся фильмы про зону, не очень хорошо характеризует наше общество.

Сагалаев: Могу лишь посоветовать позвать в студию людей, которые делают такие сериалы, и они как дважды два докажут, почему эти сериалы нужны, что они воспитывают людей в неприятии подобного будущего для себя или своих детей. Не хочу лукавить, но скажу, что на самом деле очень важны обратная связь телевидения с аудиторией и обсуждение подобных вопросов на самом телевидении. Потому что на радио есть такая передача, а на телевидении нет такой передачи, где можно было бы говорить о проблемах телевидения. Хочу сказать, что я не защищаю, но в то же время считаю, что достаточно умные люди сидят и взвешивают массу аргументов. Это всё – живое дело, в котором могут быть и ошибки, люди могут оступаться, но есть некий тотальный признак: телевидение есть элемент массовой культуры, которое зарабатывает деньги на рекламе, а реклама – там, где самый высокий рейтинг. Телевидение – это не школа, куда люди приходят на уроки учиться. У них есть выбор, ведь телевидение предназначено для взрослых людей. И если масса взрослых людей в нашей стране предпочитают зону, это и к ним вопрос тоже.

Телевидение не может быть лучше, чем вся страна. Поэтому давайте все вместе стремиться к тому, чтобы оно менялось в лучшую сторону.

Слушатель: Вы работали и на радио. Какую роль вы отводите радиовещанию? Существуют местные муниципальные радиостанции, которые делают много передач типа "Особого мнения", в которых происходит диалог между местным руководством и населением. Как вы к таким радиостанциям относитесь? И что вы знаете о проблеме неуклонного разрушения радиотрансляционной сети? Насколько я понимаю, проводное радио является опорой даже для такого мощного источника как "Радио России".

Сагалаев: Радио иногда незаслуженно отодвигается на второй план. На самом деле его роль колоссальна. И процессы, которые происходят в сфере радиовещания, сложные, не всегда радостные. Проводная система в стране пришла в упадок и продолжает разрушаться. Это очень плохо со всех точек зрения, включая даже такую очень важную вещь, дай Бог, чтобы она никогда не понадобилась, как оповещение населения о чрезвычайных ситуациях. Всё может произойти, даже Останкинская башня горела и вышла из строя, а проводное радио – это резерв и ресурс, в том числе и на случай каких-то ЧП.

Я уже не говорю и о том, что мы совершенно недооцениваем роль маленьких муниципальных радиостанций и кабельных телевизионных станций, который создают климат в районе, маленьком городе, в поселке, где человек живет. НАТ изо всех сил старается такого рода телерадиокомпании поддерживать и морально, и материально, добивается финансирования для них. Неслучайно в стране государство финансирует трансляцию телерадиопрограмм в городах с населением меньше 200 тысяч человек. Если за города с населением больше 200 тысяч человек платят сами телеканалы, то за те, где его меньше 200 тысяч, платит государство. Правда, опять же имеются в виду общероссийские федеральные телеканалы, а не все.

Но вопрос поставлен совершенно верно. Сейчас при переходе на цифровые технологии был такой момент, что, казалось, проблемы радио будут отодвинуты на второй план, и все с удовольствием займутся телевидением и начнут делить огромные финансовые потоки. Но, слава богу, в том числе и с учетом мнения слушателей, зрителей, просто людей, компетентных в том числе, входящих в состав различных правительственных комиссий, проблемам радио вновь придано актуальное значение, и ни один теперь разговор, посвященный данной проблеме, не обходит стороной проблему радиовещания.

После перехода на цифровые технологии откроются новые возможности. У людей появится богатый выбор количества радиоканалов. И в кабельных сетях есть возможность принимать по кабелю большое количество радиостанций на тех же частотах, где идет телевидение. Вообще в государстве есть понимание того, что радио обеспечивает более высокий уровень духовного, нравственного и культурного здоровья населения, чистоту родного языка. Поэтому давайте беречь радио.