Мнения /
Блоги

17 января 2008 13:12

Портреты по памяти

Портреты по памяти

К юбилею научного обозревателя Юрия Данилина "Новая" выпустила его книгу воспоминаний о знаменитых современниках и всей "Комсомольской правде".

"Портреты по памяти" — очень ироничная и немножко грустная книга, героями ее стали люди, создавшие целую эпоху, без которых немыслима современная культура: Фаина Раневская, Вера Лотар-Шевченко, Владимир Дудинцев, Михаил Лаврентьев, Ярослав Голованов, Симон Соловейчик, Никита Моисеев, Юрий Косыгин  и многие другие деятели культуры, великие ученые и известные журналисты, с которыми свела личная и профессиональная судьба Юрия Данилина — одного из лучших научных публицистов России.

Раневская

Мы познакомились, когда она снималась в фильме "Осторожно, бабушка!". Я мечтал проникнуть на съемочную площадку, но уже который день не удавалось. И вот, в очередное мое дежурство у ворот, появилась какая-то бойкая особа, оглядела местность и вдруг говорит: "Все с ног сбились, ищут, а он тут стоит...". Очень заинтриговала она меня таким сообщением. Вахтеру было сказано, что я "родственник Николая Ивановича, и он просил...". На самом деле никакого Николая Ивановича я не знал и по этой причине не мог быть ему родственником. Однако благоразумно промолчал и не мешал выполнять поручение моей неожиданной спасительнице. Она оставила меня у ближайшей скамейки со словами: "Не смей никуда убегать, сейчас дядя выйдет" и удалилась. Понятно, что я не мог последовать совету. И пока "дядя" не появился, отправился на самостоятельные поиски.

Раневскую знали все и, как мне показалось, немного побаивались. Потом я понял, почему: она совершенно не выносила бездельного интереса и глупых расспросов, могла так ответить, что на всю жизнь запомнишь. Едва я сунул нос за дверь, как она, не выясняя, кто и зачем, строго сказала: "Закрой и не мешай!". Не смея ослушаться, я все-таки успел пролепетать, что "театр гибнет без психологизма...". И прикрыл дверь. Но она тут же распахнулась. "Ты кто такой?" — с великим удивлением спросила Фаина Георгиевна. Пришлось рассказывать про школу и театр, которым "болели" все от первого по десятый классы и где мы уже осуществляли "реформу": тонкий психологический рисунок и никакого заламывания рук... Я, собственно, и послан был за утверждением наших взглядов на современный театр.

"Ужас какой!" — то и дело прерывала меня Фаина Георгиевна. И с таким участием принялась отговаривать от театральных затей! "Деточка, — упрашивала она, — в школе надо читать. Как можно больше. Будьте счастливы тем, что вы молоды...".

Но мой вид, вероятно, свидетельствовал об упрямстве. Потому что вскоре, еще не закончив съемок на "Ленфильме", Фаина Георгиевна прислала письмо. Теперь я понимаю, что она волновалась не за будущее отечественного театра, которому угрожала наша реформа, а за то, чтобы мы не ошиблись в жизненном выборе. Она волновалась так, словно бы это ее лично касалось. "Милый Юрий, — писала она. — Подумайте, сколько существует возможностей выявить себя в других профессиях... И если бы я начинала жизнь, я бы, наверное, сейчас не пошла на сцену, а увлеклась бы физикой, химией и т.д.". И чтобы окончательно рассеять мои сомнения, выслала вырезку из "Комсомольской правды", где дипломник ВГИКа полностью разделял ее взгляды.

Могу теперь признаться, что читать газету, в которой проработал затем много лет, по-настоящему я стал с этих вырезок с такими знакомыми приписками: "Все же прочтите эту статью. Важно, что я подчеркнула. Привет и добрые пожелания от Ф.Р.".

"Комсомолка"

В "Комсомольской правде" существовала давняя традиция — накануне Нового года в лес за елками отправлялась собственная бригада<…> Я учился в Академии общественных наук, но за елкой все равно ходил в "Комсомолку". По привычке. И в тот раз иду туда в старом драном пальтишке и такой же шапке. Как обычно, долго жду. Наконец елки привезли. Мишель Палиевский, для которого эта обязанность стала едва ли не единственной профессиональной, был пьян настолько, что даже не цитировал свой роман "Крутая зябь".

Всучил мне елку. А сопроводительной бумаги не дал. "Обойдешься". Тащусь с елкой к трамваю № 5, кое-как втискиваюсь на заднюю площадку. Выслушиваю от сограждан все о себе, о правительстве, о елке... Доезжаю наконец до своей остановки. На дворе давно стемнело. Выпихиваю на улицу основание елки, кто-то там его подхватывает и помогает мне вытаскивать. "Свет не без добрых людей", — вспоминается мне. Выхожу, и что же?! Елку крепко держит рыжий милицейский лейтенант. "Документы на дерево", — говорит он строго. "Рыжий — всегда к несчастью" — опять вспоминается мне чье-то мудрое наблюдение. Документов нет, рассказываю лейтенанту про "Комсомолку" и сопутствующие приобретению елки обстоятельства. Не верит. И опять строго так: "Пройдемте в отделение".

По дороге попадается телефон-автомат. Говорю рыжему законнику — позвоните в "Комсомолку", там меня хорошо знают и все объяснят. Смотрит на меня с недоверием, но соглашается. В "Комсомолке" же только-только поменяли номера телефонов с 250 на 257. И я запомнил лишь телефон отдела науки. Туда рыжий и позвонил. Теперь известно, какой диалог состоялся:

— Редакция? Лейтенант Сидоров из 58-го отделения милиции.

— Очень приятно. (До сих пор не выяснено, кто отвечал: Репин или Голованов.)

— Тут вот я человека задержал с елкой. Говорит, у вас в редакции взял. А документов никаких нет...

— Как он выглядит? В таком стареньком коричневеньком пальто и кроличьей шапке?

— Да.

— Фамилию какую называет? Данилин?

— Да.

— Арестуйте его немедленно. Это повторяется каждый год. Срубит елку на бульваре, а говорит: в "Комсомолке" взял...

Я, разумеется, о сути разговора не догадывался, но видел, как суровеет лицо лейтенанта. Он вышел из телефонной будки и с таким остервенением рванул к себе елку, что я еле на ногах удержался.

— Вам все объяснили? — спрашиваю.

— Все, что надо, объяснили, — угрожающе ответил рыжий милиционер, сожалея, видимо, только о том, что у него не было наручников.

Освободил меня случайно проезжавший мимо Владимир Ильич Онищенко, редактор сельского отдела "Комсомолки" и мой сосед по дому. Он выпрыгнул из машины с видом "наших бьют", ни о чем не спрашивая, вцепился в елку, мы вдвоем отняли ее у рыжего милиционера, побежали к машине и скрылись, как принято утверждать в таких случаях, "в неизвестном направлении"...

Обалдевший от внезапного нападения рыжий все повторял: "Во дают, во дают... Их целая банда... На бульваре рубят, а говорят: в газете взяли"...

В первых числах февраля книга, изданная "Новой", поступит в лучшие книжные магазины Москвы, и, естественно, ее можно будет купить в нашем киоске на Пушкинской. Н