Мнения /
Интервью

14 декабря 2009 15:59

Леонид Парфенов: Надо поощрять чудачества

Леонид Парфенов: Надо поощрять чудачества

Презентация книги Леонида Парфенова "Намедни. Наша эра. 1981-1990" состоялась в минувшие выходные в петербургском Доме книги. Корреспондент Лениздат.Ру побеседовал с ним о том, что из недавних событий уходящего года известный журналист намерен включить в свои будущие летописи, а также о взглядах Парфенова на современную российскую журналистику и интернет-СМИ.

Планируете ли вы включить в один из следующих томов "Намедни" историю "Охта центра"? Если да, то в какой из томов она войдет?

— Да, конечно. Но история пока не завершена. Двадцать раз принимались какие-то окончательные решения, которые потом оказывались промежуточными. Поэтому я не знаю, чем это закончится, может, этот финал окажется самым ярким во всей многолетней истории. Но то, что "Охта центр" будет в "Намедни", — безусловно.

С каких сторон вы планируете рассказать о ситуации вокруг строительства небоскреба?

— С разных: со стороны власти, общества, со стороны деятелей культуры, архитектуры, со стороны того, что такое Охта. Это ведь пишется для российского читателя, а и в Москве-то мало кто знает, что это. Опишем и поведение конкретных лиц: и Валентины Ивановны, и Владимира Владимировича, и много кого, и так называемые общественные слушания, и массовку с "Ленфильма". Войдет в пятый том, посвященный 2000 году, мы планируем его сделать в 2011-м.

Какие наиболее яркие тренды войдут в том, посвященный текущему, 2009 году?

— Ну в 2009 год войдет свиной грипп, кризис в Гондурасе, убийства на Кавказе, модернизация, Евровидение, фальсификация истории, Пикалево как форма управления экономикой и кризисом…

Кроме того, из наиболее ярких трендов в пятый том войдет и тема сегодняшнего двоевластия — это называется "Товарищ младший президент", заголовок я позаимствовал из журнала "Коммерсантъ — Власть".

А инцидент на крейсере "Аврора", когда по завершении экономического форума в Петербурге бизнес-элита и чиновники устроили там скандальную вечеринку, планируете включать?

— Ну да. Но я не думаю, что эта история имела такой уж страшный резонанс в стране. Это только в Петербурге она была на слуху. Это просто несколько скандально закончилось. Я до этого был примерно на пяти пьянках на "Авроре", с заливаловом на палубу любого алкоголя, в каких угодно количествах — и ничего. И никто об этом не знал. А свадьба Водяновой была в Екатерининском дворце в Царском Селе. Существовала цена, вот и все, официально все сдавалось — и "Аврора", и Екатерининский дворец. Общественности то, может, и не было известно, но деньги на этом зарабатывались. Что же они теперь-то делают вид оскорбленной невинности?

Все ваши последние ТВ-проекты связаны с Первым каналом. Планируете ли вы в ближайшее время делать на "Первом" свой проект на постоянной основе?

— Это зависит от канала. Пока у нас нет таких планов. Я пока делаю фильмы. Вот, между прочим, я там в жюри "Минуты славы" сижу.

А как вы туда попали? Стиль передачи не очень-то согласуется с форматом тех телепроектов, которыми вы занимались ранее.

— Меня позвали — я пошел, вот и все. Я нахожу его хорошим развлекательными проектом, потому что надо поощрять чудачества. Представьте: приезжают два брата-акробата, близнецы из Приднестровья, из какого-то маленького населенного пункта. У них интересные костюмы. И они стоят друг у друга на голове. Им же зачем-то это надо, им это интересно, им скучна обыденная жизнь и хочется в этой жизни постоять на голове. Этого очень не хватает в российской жизни, этого не хватало всегда. Неспроста высшее достижение этого формата в Англии — Сьюзан Бойл. Потому что в Англии чудачества — национальная гордость, это культивируется веками. Только там может так петь домохозяйка, если ей захотелось, у нас же она в 99 случаях из 100 постесняется это сделать. Вот этого не хватает.

Как вы оцениваете общий уровень развлекательных проектов и есть ли среди них те, которые вам нравятся?

— Мне неловко высказывать оценки о своих коллегах. Я не телезритель, телевидение я в принципе не смотрю. Но могу отметить проект "Большая разница" — была великолепная пародия на Канделаки и Бондарчука. Канделаки играла Нонна Гришаева. Это было замечательно. Может быть, это впервые со времен Чистякова, когда эстрадную пародию можно было бы назвать искусством своего жанра. В "Большой разнице", кстати, я сам недавно участвовал, но пародия на меня мне не показалась узнаваемой.

Интересно поговорить с вами об интернет-СМИ. Как вы оцениваете перспективы интернет-вещания, сможет ли оно конкурировать с телевидением?

— Сможет, когда у него будут для этого экономические возможности. Пока у нас рынок интернет-рекламы низкий. В Америке он сравнялся с телевизионным — это серьезно, у нас пока очень бедно, поэтому сейчас делать ТВ невозможно.

Кроме того, существует и проблема доступа в Сеть. У нас проникновение интернета в два раза ниже, чем в Испании, в которой оно одно из самых низких в Евросоюзе. Даже Питер у нас не годится под европейский стандарт проникновения интернета. Только Москва еще как-то, и то большая часть — по-прежнему офисный интернет. Интернет-вещание пока не стало частным средством массовой информации, большинство людей смотрят его за счет своей конторы. Поэтому с федеральными каналами тут спорить все еще бесполезно.

Ну а если говорить о конкуренции в плане свободы слова? В интернете ее все-таки больше.

— Люди сегодня не будут гнаться за свободой слова, нет сейчас ситуации с изголодавшимися по свободе слова людьми, они бы тогда слушали радио "Свобода" и русскую службу Би-би-си, как это было при советской власти. У нас нет тренда общественно-политической журналистики, востребованной обществом. А в интернете, где и без профессиональных журналистов каждый лепит то, что ему заблагорассудится, кого смелостью слова можно удивить?

А как же примеры с видеообращениями майора Дымовского против милицейского произвола, которые всколыхнули интернет и даже создали волну последователей из регионов? Или это искусственный проект?

— Да, но это было интересно потому, что это сделал милиционер. В интернете и так можно найти миллионы описанных случаев подобного произвола. Кроме того, это не имеет отношения к журналистике. Это какая-то форма коммуникации — с точки зрения ТВ не является ничем. Когда будут реальные деньги, которые позволят снимать фильмы и существовать телекомпаниям, претендующим на федеральный статус в интернете, тогда, может, и появится такое центральное интернет-вещание РФ. Сейчас ни у кого нет амбиций быть интернетовским Первым каналом.

Да и с качественной прессой у нас дела обстоят не лучше. В России тиражи качественной прессы в разы меньше не только английских и французских, они меньше даже польских тиражей. Тиражи "Коммерсанта" последние десять лет не растут. В Польше, например, общественно-политических журналов формата Newsweek или Time минимум три, ежедневных общенациональных газет формата "Коммерсанта", Le Monde, The Times, The NY Times также минимум три — а у нас одна.

Как вам последние инициативы президента, связанные с интернетом? В частности, что он повелел всем чиновникам завести блоги?

— Медведев пытается сделать взаимодействие современным. Конечно, таким образом модернизация не проводится, наверное. Но посмотрим, что из этого получится. Как я понимаю, у него не слишком много полномочий. В блоге, он, видимо, себя чувствует более свободным. Такое у меня подозрение, судя по тому, что он как с писаной торбой с этим интернетом носится.

Это позитивно? Необходимо?

— Позитивно, но напоминает дизайн аптеки во время смертельной эпидемии. Есть более существенные вещи, которыми стоит заняться: нужно возвращение политической конкуренции, политической состязательности и возвращение общественной жизни. Не симулякры такие с заученными вопросами на прямой телевизионной линии, а реальной жизни, реального мнения людей. В том же Питере много проблем: нет самоуправления муниципального, не соблюдается Конституция, хотя бы в той части, что глава города должен избираться прямым голосованием населения.

Есть ли, на ваш взгляд, разница между российской журналистикой и западной и в чем она заключается?

— Конечно, есть. Она у нас вся слита с государственной пропагандой до сих пор. Бедная наша аудитория журналистику такой и воспринимает: она ничего плохого не скажет про власть, ни о чем не спорит, абсолютно сервильная. В массе своей российская журналистика, конечно, осталась обслугой власти — это главное отличие. Притом что "Коммерсантъ" и "Ведомости" — очень классные издания мирового уровня.

Как вы оцениваете наши оппозиционные СМИ, например небезызвестную "Новую газету"?

— Для меня это не вполне журналистика. Там слишком много комментариев, мне это не интересно и как читателю не нужно. У меня есть свое мнение, я могу еще более залихватские и едкие комментарии писать. Мне важна картина дня. Вот я беру "Коммерсантъ" утром, кофе пью, мне это нужно — и так 20 лет.

Интернет-СМИ какие-нибудь читаете?

— Нет. Я ведь не работаю сейчас в оперативной журналистике, для чего мне быть в курсе всего с пылу с жару? Зачем мне 16 новостей второго плана сегодняшнего дня? Мне информации и так хватает. И так сижу на информационных потоках и не нахожу нужным все время онлайн отслеживать, что еще Бастрыкин сказал по поводу "Невского экспресса"…

Беседовала Екатерина Стекольщикова