Медиановости /
Власть, Интернет, Медиасреда, Несвобода слова, Пресса

13 декабря 2014 18:53

21 год Конституции: «Замедленное падение» правовой защиты

21 год Конституции: «Замедленное падение» правовой защиты
21 год исполнился 12 декабря Конституции РФ, документу, призванному в первую очередь утверждать и защищать права граждан. В сущности, за 2014 год текст Конституции РФ не претерпел никаких изменений. Осталось и право на свободу доступа к информации, и право на свободу слова и выражение собственного мнения. Но вот на практике реализация конституционных прав находится под серьезной угрозой. И угроза эта постоянно возрастает  - об этом в один голос говорят Лениздат.Ру все эксперты права.  
 
Основных тенденций 2014 года три. Во-первых, это последовательное законодательное сужение прав и свобод. Во-вторых, тревожные тенденции в применении уже существующих законов. И, в-третьих, это несогласованность самого журналистского корпуса в отстаивании собственных прав.
 
Катастрофическое падение
 
Постепенное законодательное ограничение свободы слова наметилось еще в 2012 году и продолжилось в 2013. Что касается 2014 года, Федор Кравченко, управляющий партнер Коллегии юристов СМИ, характеризует его экономическим термином «замедление падения», когда негативные изменения не прекращаются, а только немного сбавляют обороты. «Последние два с половиной года непрерывно и катастрофически падает юридическая безопасность СМИ. Даже теоретическая, - отмечает юрист в беседе с Лениздат.Ру. - В этом смысле самым плохим был все-таки 2013 год, а в 2014 тенденция только развивалась и усугублялась. Даже если СМИ делает все идеально и просто выполняет свои функции, а не только поет  дифирамбы власти,  оно уже под угрозой».
 
«Принимается огромное количество законов, которые конституционное право ограничивают,  серьезно подрывают право на свободу слова, доступа к информации и свободу выражения мнения, особенно в интернете», - рассказывает медиаюрист Галина Арапова, глава Центра защиты прав СМИ, Лениздат.Ру.
 
 Кроме блокировки сайтов (самого эффективного, системного, опасного и часто применяемого закона по мнению Федора Кравченко), безумного взлета штрафов для СМИ и медиакомпаний (так, недавно журнал «Русский репортер» и медиахолдинг «Эксперт» суд обязал выплатить рекордные 46,5 млн рублей в качестве возмещения вреда, нанесенного деловой репутации Института стволовых клеток человека), «разросшиеся до неприличия» возможности выносить вердикты по «экстремистским» статьям, и «потенциально опасную» статью о клевете (штрафы до 5 млн для физических лиц), Кравченко говорит и о «дополнительном болевом приеме» против СМИ: введении очень жестких ограничений на рекламу. «О рекламе не очень принято говорить, когда речь идет о свободе слова, - говорит Федор Кравченко. - Но ни одно здоровое СМИ не получает так много возможностей жить и развиваться от чего-то кроме как от рекламы. Финансовая самостоятельность СМИ именно за последний год падала с максимальной скоростью. Нам практически выкорчевали со следующего года все телеканалы кроме государственных  эфирных. Несколько раз законодательство то разрешало, то запрещало рекламировать медицину, весь рынок медицинской рекламы трясло. Совершенно неожиданно вводят новые ограничения  по рекламе, и это подрывает как раз экономическую самостоятельность СМИ и вынуждает приходить к власти и просить у нее денег».
 
Законы, которые сейчас принимаются, не соответствуют нормам Совета Европы, членом которого является Российская Федерации, отмечает Елена Шахова, председатель правозащитной организации «Гражданский контроль». Прежде всего речь здесь идет о законе о блогерах и законе об иностранном капитале в СМИ. «Я уже не говорю о том, что эти законы и все это регулирование интернета, - продолжает Елена Шахова, - направлено на последний клочок свободы, который у нас остался, где можно найти объективную информацию, другой взгляд, отличающийся от взгляда государственно пропаганды».
 
Со всеми изменениями законодательства выхолащивается сама суть конституционного права на свободу информации, отмечает Роман Захаров, руководитель петербургского корпункта Фонда защиты гласности. В плотной связке «права-ответственность», по мнению Захарова, почему-то уменьшаются только права, а ответственность остается прежней.
 
 
Веские основания?
 
Любое ограничение конституционного права может быть установлено только федеральным законом.  И естественно, что мотивировка этого ограничения должна быть убедительной, достаточной для того, чтобы это конституционное право человека было ограничено. «Нам с вами важно, чтобы не было террористических актов, - приводит пример Галина Арапова. – В интересах защиты от терактов, обеспечения общественной безопасности, в принципе, можно ограничивать свободу слова. Но обоснование этого должно быть четко прописано в законах». 
 
Что касается, например, ограничений, которое накладывает закон о персональных данных, то их необходимость законодатели мотивируют защитой частной жизни граждан. «Вроде бы хранение данных на зарубежных серверах нам должно доставлять неудобства, - рассказывает Галина Арапова. - Но при этом, ни одного случая использования, например, тех данных, которые хранятся на серверах Apple или Facebook, во вред российским  гражданам, приведено в качестве обоснования не было. Получается, что обоснование «притянуто за уши», а сам закон приведет к ущемлению конституционных прав на доступ к информации и выражение личного мнения». 
 
 
Лениздат.Ру обращался к нескольким депутатам петербургского ЗакСа из числа тех, кто поддерживал вышеупомянутые законы, в поисках какой-то убедительной мотивировки, но ни одного конкретного ответа получить от законодателей на данный момент не удалось. Лишь  депутат Андрей Анохин заявил, что такие законы должны «защитить от сил, призванных дестабилизировать ситуацию».
 
Девальвация закона
 
Но новые законы – это не единственная беда конституционных прав и свобод. «Мы наблюдаем негативный крен в развитии судебной практики, - рассказывает Галина Арапова. – Закон законом, но очень важно, чтобы судебная практика была адекватна и проявляла должное уважение к конституционному праву, и в каждом судебном процессе находился баланс между различными правами. Например, между правом на свободу слова и правом на репутацию, если рассматривается иск о защите чести и достоинства». Так, медиаюрист замечает, что по закону о внесудебной блокировке сайтов, вместе с текстами, которые действительно относятся к экстремистским материалам, под запрет попало и огромное количество легитимной, не нарушающих каких-то норм информации. «И доступа к ней нет ни у редакций, ни у читателей, - заключает Галина Арапова. -  Фактически они (законы - прим. Лениздат.Ру) девальвируют Конституцию как основной закон».
 
 
Другой «тренд», по оценке Араповой, - в 2014 году статью 319 УК (Оскорбление представителей власти) начали применять к журналистам или блогерам в ситуациях, когда они в своих текстах, чаще в интернете, критикуют представителей власти. «Это очень тревожная тенденция, когда ограничивается возможность обсуждения общественно значимых тем в интернете, - поясняет медиаюрист. - 319 статья УК чаще применялась в ситуациях, когда вас останавливал полицейский, а вы его посылали в грубой форме. А тут журналист или блогер печатает текст. То есть не в лицо представителю власти высказывает свои резкие выражения, а постфактум в статье». Это не значит, что нужно использовать жесткий, экспрессивный язык, тем более оскорбительную лексику. «Но всему есть свой предел, - продолжает Галина Арапова. - Существует конституционное право на выражение своего мнения. Оно защищает не только легкую, нейтральную или позитивную лексику, но в том числе и критику, и экспрессию». 
 
Эксперты отмечают и то, что антиэкстремистское законодательство начало активно использоваться для подавления свободы слова. «Вообще это законодательство должно быть направлено на борьбу с экстремизмом, с языком вражды, - говорит Елена Шахова. - Но на деле оно используется для блокировки сайтов, где представлена независимая информация, другой взгляд. Этот взгляд может быть спорным даже с моей точки зрения, например, но это не значит, что он не должен быть представлен. Должны быть представлены все имеющиеся факты и мнения, это и есть плюрализм».
 
 
Главное разочарование 
 
Но есть еще одна беда, о которой говорят эксперты. Это несогласованность самого журналистского сообщества.   Отсутствие журналистской солидарности стало самым большим разочарованием для Романа Захарова, когда он только еще пришел в Фонд защиты гласности. «Об этом хорошо недавно говорила Диана Качалова (главный редактор «Новой газеты в Санкт-Петербурге» - прим. Лениздат.Ру): «Когда у нас все хорошо, мы все друг друга поддерживаем и любим страшно. Но как только становится плохо, все отворачиваются», - рассказывает Роман Захаров. - Почему так? Может быть, это общее. Но я вижу западный пример, я читаю зарубежные  книги, общаюсь с зарубежными коллегами, я занимался научными исследованиями и вижу, что там все-таки по-другому. Солидарность гораздо выше. А у нас ее как не было, так и нет, и, кстати, не предвидится».  
 
Об том же говорит и Валерий Нечай, корреспондент «Эха Москвы». «Все зависит от того, как реагируют журналисты, - рассказывает корреспондент. - Ситуации с «Дождем» и даже с «Эхом» (я говорю сейчас об истории с Александром Плющевым), они случились не потому что ситуация со свободой слова ухудшилась, она всегда такой была. Завтра «Газпром-Медиа» могут прийти в редакцию «Эха Москвы» и делать, что хотят. Вопрос в том, как журналисты на это отреагируют». Нечай замечает, что «нормально действующего» профсоюза журналистов, который мог бы что-то исправить,  нет до сих пор. «Причем я не ставлю это в вину нынешнему руководству Союза журналистов, - поясняет Валерий Нечай Лениздат.Ру. - Но мне не кажется, что сейчас журналисты отстаивают права друг друга. В индивидуальных случаях это происходит, но как такового запроса я даже не вижу. И ничего  не улучшится, пока это не будет нужно людям. Не журналистам, опять-таки, потому что они во многом стараются и делают, а людям».  А у людей, по мнению Валерия Нечая, нет интереса к журналистской работе из-за того, что почти ни одно СМИ не говорит о действительно острых проблемах и не поднимает дискуссии. А так как дискуссий нет, то и интерес к журналистике минимальный. «Журналисты будут создавать Союзы, когда это будет кому-нибудь интересно», - заключает Валерий Нечай. 
 
Вселяющих надежду примеров совсем немного, но они есть. «Для меня был очень важным жест сотрудников «Ленты.Ру», - рассказывает Роман Захаров. – Хотя, пожалуй, он был не совсем правильным с точки зрения читателей, не совсем правильным с точки зрения личной судьбы журналистов. Но я просто подивился. Я подивился мужеству запуска «Медузы». Мне очень понравилось, как выкрутился Венедиктов (в конфликте вокруг увольнения Александра Плющева - прим. Лениздат.Ру). Пусть это путь компромиссов, но это путь сохранения. Я по-хорошему рад тому, что происходит. Потому что все-таки есть некоторые случаи, когда журналист проявляет себя».
 
В целом ситуация складывается любопытная: пока исправления ситуации ждут от властей, Союзов журналистов или внешних сил вроде ЕС, мало кто задумывается о том, что действительно работающее правовое государство может устанавливаться только «снизу», когда за права начнут действительно бороться, а законы - соблюдать. Интересно, что лишь пятая часть россиян знает, что по Конституции носителем суверенитета и источником власти в стране являются сами граждане – таковы данные ВЦИОМа на декабрь 2014 года. И в отношении журналистов речь не только о том, чтобы отстаивать свои права, но и о том, чтобы не пятнать репутацию сообщества. 
 
P.S.  
<....>
Статья 20 п. 1. Каждый имеет право на жизнь.
1 августа общественный деятель и журналист Тимур Куашев был найден мертвым  в пригороде Нальчика. Тимур Куашев был известен как деятель, занимавший жесткую позицию по так называемому «черкесскому вопросу». Также Куашев был в списке кандидатов от партии «Яблоко» на сентябрьские выборы в парламент Кабардино-Балкарии. По сообщениям его близких, есть основания подозревать, что он был убит. 
 
Статья 21 п. 2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.
26 августа журналисты "Новой газеты", "Фонтанки.ру", "Русской планеты" телеканала "Дождь" и информационного агентства "Телеграф" столкнулись  с угрозами и нападениями во время работы над темой о погибших псковских десантниках. В тех же числах на Арсения Веснина было совершено нападение на Невском проспекте 24 августа, когда журналист освещал проведение одиночных пикетов по случаю дня независимости Украины. 
 
Статья 35 п. 3. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения.
Статья 29 п. 4. Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. 
5 июня Анна Шароградская была задержана  в аэропорту без объяснения причин. В зоне таможенного контроля у нее изъяли носители информации (ноутбук, планшетный компьютер, флешки) и держали в комнате досмотра в течение четырех часов, в результате чего  опоздала на рейс. Кроме того, 9 декабря на Институт региональной прессы, директором которого является Анна Шароградская, наложен штраф в 400 тыс. рублей за ведение политической деятельности без регистрации в качестве иностранного агента
<...>
 
Полный перечень нарушений прав СМИ  вы можете найти в данных  мониторинга Фонда защиты гласности. Большая часть собранных случаев относится к нарушению статьи 29, пунктов 1,3,4,5 - о свободе мысли и слова, выражения мнений и убеждений, праве  свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом и запрете на цензуру СМИ.

Катерина Яковлева

Теги:  конфликт