Медиановости /
Власть, Конфликты, Несвобода слова

14 августа 2015 12:58

Решение ВС о «гостайне» ценой в тысячи жизней

Решение ВС о «гостайне» ценой в тысячи жизней
 
Отказав 13 августа обжаловать указ о засекречивании потерь Минобороны в мирное время, Верховный суд не выполнил свою обязанность законно спасти жизни десятков тысяч людей – уверены податели жалобы. Как выяснилось в суде, смерть военного в спецоперации – событие штатное, а не чрезвычайное, и подробности не положено знать не только журналистам, но и родственникам. 
 
Иск об обжаловании указа Владимира Путина от 28 мая, который переводит потери военных в спецоперациях в мирное время в статус гостайны, подала в начале июня в Верховный суд группа юристов, журналистов и общественных активистов. Участие приняли в том числе адвокат Иван Павлов, корреспондент «Новой газеты» Павел Каныгин, журналист «Дождя» Тимур Олевский, глава Фонда поддержки расследовательской журналистики Григорий Пасько, псковский депутат Лев Шлосберг и другие — по их мнению, новый указ нарушает Конституцию и федеральные законы. По итогам девятичасового заседания суд решил отклонить жалобу.
 
Ничего лишнего
 
Президентский указ нарушает не только букву закона, но и нормы человеческой морали, заметил в разговоре с Лениздат.Ру правозащитник Евгений Смирнов, присутствовавший на заседании. «Как нам сегодня пояснили, сведения о погибших будут представляться в усеченном виде даже родственникам, — заметил Смирнов. — Фактически будут говорить: "Ваш сын погиб во время службы", без подробностей. Родственникам остается надеяться только на денежную компенсацию». 
 
«Говорилось прямо: если люди надели форму, их можно послать куда угодно, убить как угодно, когда угодно и никто не имеет права об этом знать, — рассказал Лениздат.Ру депутат Псковского областного Собрания Лев Шлосберг. — Было подтверждено, что, кроме информации о том, что гражданин погиб при исполнении обязанностей военной службы, ничего родным не сообщат. Нигде, никак, ни за что».
 
А такие сведения, по мнению истцов, никак не могут быть названы гостайной. Дело в том, что статья 7 закона «О государственной тайне» запрещает засекречивать сведения о чрезвычайных происшествиях, угрожающих безопасности и здоровью граждан. Как считают заявители, человеческие смерти — не что иное, как чрезвычайное происшествие.
 
Определения «чрезвычайного происшествия», впрочем, в законодательстве тоже нет, есть только термин «чрезвычайная ситуация». «Это скорее общечеловеческое понятие, — ранее объяснял правозащитник и один из заявителей жалобы Иван Павлов Лениздат.Ру. — И, исходя из здравого смысла, гибель человека, — конечно, чрезвычайное происшествие. Поэтому я считаю, что указ президента незаконен уже в силу того, что он выходит за рамки сведений, которые могут быть отнесены к гостайне в соответствии с федеральным законом».
 
Но мнение Минобороны таково: военная служба изначально предполагает «определенный риск» для военного. Подписывая контракт, он «добровольно соглашается на ограничение своих прав», — говорится в официальном возражении на жалобу заявителей. Также указано, что для этого в России и существует «механизм возмещения вреда жизни и здоровью военнослужащих». Следовательно, согласно позиции Минобороны, потери личного состава к нарушениям прав и свобод человека никакого отношения не имеют. «Если вы не готовы признать гибель солдата чрезвычайным происшествием, гражданам есть над чем задуматься», — заметил во время заседания в ВС Иван Павлов. 
 
И «Курска» бы не знали
 
Кроме того, по мнению истцов, указ президента нарушает конституционные права граждан на получение информации. «Каждый гражданин имеет право знать, что происходит с его соотечественниками, особенно когда это родные, — возмущался в суде Лев Шлосберг, сообщала twitter-трансляция «Радио Свободы». — Мы убеждены, что данный документ касается всех без исключения граждан России и должен быть отменен». Как заметил депутат, если бы такой указ действовал 15 лет назад, то о гибели атомной подводной лодки «Курск» в 2000 году в стране бы ничего не узнали. «Каждый гражданин России должен знать, где гибнут наши солдаты», — подчеркнул во время заседания заявитель, гражданский активист Денис Востриков.
 
При этом запрет на выдачу информации и полная закрытость сведений могут привести к трагическим последствиям. «Это был тот совсем нечастый случай в правосудии, когда у суда была возможность законно, обоснованно, одним решением спасти жизни тысяч людей, а возможно, и десятков тысяч, — рассказал после заседания Лев Шлосберг Лениздат.Ру. — Исходя не из гуманизма, а из норм права, в том числе норм Конституции. К величайшему сожалению, Верховный суд России этим правом не воспользовался и эту обязанность не исполнил». 
 
Журналист без информации
 
Молчать закон предписывает и СМИ, хотя, как замечал суду журналист Тимур Олевский, информация о подобных потерях общественно значима, к тому же является основанием для граждан в том числе и для выбора власти в Российской Федерации. «Я журналист и, исполняя свои обязанности, в том числе вынужден рассказывать и о потерях», — подчеркнул он. 
 
Уверен, что закон осложнит работу журналистов, и Павел Каныгин, который освещал военный конфликт в Донбассе в качестве спецкора «Новой газеты». «Пока мы не знаем, как это отзовется с точки зрения правоприменения, — рассказал он Лениздат.Ру. — Но я думаю, не за горами тот день, когда найдут какого-то несчастного журналиста, военного или его родственника, чтобы «призвать к ответу». Как считает Каныгин, указ сильно сужает поле деятельности для журналистов, которые работают в горячих точках. «Представим себе: журналист едет общаться с кем-то из семей погибших, — предполагает Павел Каныгин. — И родственники не будут иметь право сказать, что их член семьи участвовал в военных действиях, был куда-то командирован. Сами военные не смогут рассказать о себе. Может дойти до абсурда, и родственники не смогут узнать, где захоронены их близкие. Лев Шлосберг рассказывал о найденных свежих могилах в Псковской области. Откуда они? Даже ставить такой вопрос будет нельзя».
 
Но, как сообщил Лениздат.Ру Евгений Смирнов, на вопрос о том, как журналистам работать в сложившейся ситуации, ответа получить не удалось. «Нам сообщили, что это наши пространственные рассуждения и отвечать на них не будут», — рассказал юрист. 
 
Не по праву
 
При этом, по замечанию заявителей, действующее законодательство вообще не позволяет изменять президентским указом список сведений, относимых к государственной тайне.
 
«Это известно — права и свободы человека и гражданина могут регулироваться только федеральными законами, а никак не указами президента, — рассказал Лев Шлосберг. — Указы президента — это подзаконные правовые акты, будь он хоть императором. Его указы не могут становиться на один уровень с федеральными законами».
 
«Президент вышел за границы своей компетенции», — уверен Евгений Смирнов. Дело в том, что, если законодатель засекречивает какие-либо сведения, минуя федеральный закон, он нарушает право свободно искать, получать и распространять информацию, которое закреплено в ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, отмечают истцы в жалобе. «На все наши вопросы: укажите конкретный пункт закона, которому соответствует указ, они пускались в пространные обсуждения и просто зачитывали все пункты подряд, — вспоминал Евгений Смирнов. — Никакой конкретики нам так и не предоставили, вопрос остался открытым». 
 
По мнению защиты, сведения о потерях личного состава могут раскрывать численность войск — именно такой пункт присутствует в законе о гостайне. На заседании истцы (к примеру, Иван Павлов и Денис Востриков) неоднократно задавали вопрос о том, как именно это может происходить, но, по их словам, внятного ответа добиться не удалось. Кроме того, по мнению представителей президента, данные о потерях при проведениях спецопераций могут раскрывать данные об этих операциях, что засекречено более ранними актами.
 
Новые документы
 
Не обошлось без сюрпризов: на суде появилось экспертное заключение о необходимости расширить перечень сведений, которые составляют гостайну. Истцов его содержание удивило.
 
Лев Шлосберг уверен, что это заключение — грубое нарушение процедуры принятия акта. «В суде нам был представлен совершенно фантастический документ, о котором мы ничего раньше не знали, — рассказал Лениздат.Ру депутат. — В этом документе 3,5 страницы, из них комментарий о необходимости принятия указа составляет три предложения, и в них нет даже упоминания об этом пункте, который касается потерь в спецоперациях». 
 
«Это заключения я бы назвал позорным: никакой конкретики, никакого обоснования в нем нет, — заявил  Евгений Смирнов. — Это просто формальный документ, чтобы соблюсти процедуру». Заметим, при этом экспертную оценку к своему же предложению готовил сам аппарат Правительства РФ.
 
Но в ходатайстве о назначении «развернутой» экспертизы суд отказал. «Возможно, она дала бы нам хоть какой-то ответ, насколько эти изменения соответствуют закону о государственной тайне, — заметил Евгений Смирнов. — Согласно закону засекречиванию подлежат те сведения, которые могут нести ущерб Российской Федерации. Как сведения о потерях могут нести ущерб — мы, хоть об этом думали очень много, так и не придумали». 
 
Термины неизвестного значения
 
Как считают заявители, есть и другие существенные ошибки в указе. Так, по их мнению, новая норма нарушает базовый принцип формальной определенности и недвусмысленности норм права, — например, понятия «специальная операция» в законе вообще нет. 
 
«Что такое "спецоперация", что такое "потери"? На эти вопросы мы тоже не получили ответа, — рассказал Лениздат.Ру Евгений Смирнов. — Первую половину заседания представитель президента говорил, что спецоперация — это разновидность контртеррористической операции, а вторую половину заседания она говорила то же самое, но с точностью до наоборот: что контртеррористическая операция является разновидностью спецоперации. Ни о каком определении даже речи не было». 
 
Понятие «потери личного состава» также пока отсутствует в законодательстве. «Вводить такое понятие указом президента недопустимо», — заключил Лев Шлосберг.
 
Не удалось добиться и ответа на вопрос о том, существует ли у офицера техническая возможность объявить о проведении спецопераций «задним числом». Соответствующий вопрос журналиста Тимура Олевского, как писал в Twitter один из истцов, гражданский активист Руслан Левиев, был снят как не имеющий, по мнению суда, отношения к делу. «Ни на один из наших вопросов мы не получили конкретного ответа», — резюмировал Евгений Смирнов. 
 
Суд согласен с президентом
 
Однако всего этого оказалось недостаточно, чтобы склонить суд на сторону заявителей. «Суд решил отказать, несмотря ни на установленные процедурные нарушения в части принятия экспертного заключения, ни на общие доказательства, касающиеся прав человека и гражданина, в том числе права на жизнь», — сообщил Лениздат.Ру Лев Шлосберг. 
 
Депутат признается, что для него неожиданностью стала «чрезвычайно низкая подготовленность» представителей президента. «Их было 5 человек, все — сотрудники министерства обороны, и их позиция была в том, что президент имеет право формировать перечень сведений, относящихся к государственной тайне, — рассказал Лев Шлосберг. — А если у него есть это право, то его дело, как он этот перечень формирует. На этом аргументация заканчивалась. Это было удручающе, я предполагал, что представители президента в Верховном суде должны иначе быть подготовлены к процессу». 
 
«Понятно, что это реакция на события на Донбассе, — уверен Павел Каныгин. — На те случаи, когда люди, называющие себя военнослужащими российской армии, рассказывали, что они отправлялись туда по приказу. Это была не очень приятная и нервная ситуация для нашего правительства, поэтому они решили себя обезопасить, чтобы ни военные, ни их семьи, ни журналисты не болтали. Все довольно печально, особенно учитывая, что ВС в одно заседание отверг все доводы адвокатов». 
 
Идти дальше
 
Впрочем, останавливаться истцы не намерены. Как объяснил Евгений Смирнов, команда юристов, которая готовила жалобу, была готова к любому исходу и такая реакция суда сюрпризом для них не стала, и решение несомненно будет обжаловано. 
 
«Я считаю, что мы в течение шести часов представили исчерпывающие доказательства нашей правоты, — заявил Лениздат.Ру Лев Шлосберг. — Я вижу все основания для подачи апелляции и не сомневаюсь, что она будет поддержана тем же составом заявителей. Кроме того, я полагаю, что в случае отказа мы обратимся в Конституционный суд». Но, как считает Павел Каныгин, надежда есть только на то, что в следующей инстанции жалоба будет разбираться «хотя бы подробнее». «У меня никаких серьезных надежд уже нет, — признался журналист. — Есть только вера». 
 
Юристы оптимистичнее. «Это только один из наших первых шагов по изменению всего законодательства, связанного с государственной тайной, — рассказал Евгений Смирнов Лениздат.Ру. — По нашему мнению, то, как сейчас урегулированы процедуры засекречивания сведений, обращения с ними, рассекречивания, просто не соответствует современным реалиям». «Решение Верховного суда дает нам основание обратиться в Конституционный суд, и тут уже у нас будет возможность проверить на прочность законодательные основы института государственной тайны, который давно пора достать из чулана и хорошенько встряхнуть», — заявил в Facebook Иван Павлов.

Катерина Яковлева