Мнения /
Интервью

27 ноября 2015 15:26

Гудков: Те, кого режим пытается раздавить, становятся кумирами

Гудков: Те, кого режим пытается раздавить, становятся кумирами
 
Независимый депутат Госдумы Дмитрий Гудков рассказал Лениздат.Ру, как власть взращивает настоящих лидеров, способных держать удар, зачем политику вести блог в соцсетях и как депутаты «Единой России» тайно поддерживают его позицию.
 
В 2013 году Гудкова исключили из «Справедливой России» за участие в Координационном совете оппозиции. Продолжив работу в Госдуме в качестве независимого депутата, он единственный выступил против закона, обязывающего СМИ отчитываться об иностранном финансировании, и голосовал против закона о праве на забвение
 
— В 2016 году вступает в силу закон об ограничении иностранного капитала в СМИ. Помимо этого, правительство разработало поправки об ограничении для учредителей, а Госдума хочет обязать прессу отчитываться о получении финансирования из-за рубежа. Зачем, как вам кажется, столько запретов, ведь новостную повестку формируют в основном лояльные государству СМИ?
 
— На мой взгляд, это свидетельствует о том, что наша власть страшно боится, что люди узнают всю правду о политике, которая проводится. Этими запретами она пытается приглушить любые независимые СМИ и вообще любой независимый голос. Не важно, где: в парламенте, в прессе, в интернете или еще где-то. Это тренд, который наблюдается в последние годы.
 
— Госдума 20 ноября приняла в первом чтении закон о штрафах за непредоставление информации об иностранном финансировании СМИ. Многие говорят, что этот закон возвращает СМИ в советское время. Вы с этим мнением согласны?
 
— Порочные практики советского периода сейчас вылезли наружу, и власть пытается их использовать. Просто сегодня это сделать гораздо сложнее. Появился институт частной собственности, у людей есть загранпаспорта, многие побывали за границей, появился доступ к интернету. Все это намного сложнее, чем в советские времена, когда глушили радиостанции, когда запрещали литературу. Сейчас любой человек может обойти запреты и блокировки в интернете и узнать все, что ему нужно.
 
— Как вам кажется, закон будет в итоге принят?
 
— Думаю, это произойдет в ближайшее время. Под Новый год, может быть раньше. В первом чтении закон был принят на ура. Шума особого не было. Ни граждане, ни сами СМИ сильно не возмущались.
 
— Вы единственный проголосовали против принятия закона. Аналогичная история была с законом о праве на забвение. Легко ли вам быть в одиночестве?
 
— Честно говоря, я привык. Тем более один я только на голосовании. В целом среди депутатов очень много людей, которые мыслят трезво и прекрасно понимают, к чему ведет вся эта политика. Очень часто в кулуарах люди подходят ко мне и поддерживают. К сожалению, по разным причинам они не могут голосовать как я. Кто-то боится потерять бизнес, кто-то — место в Госдуме. Но в целом настроения сильно поменялись. 
 
— После чего это произошло?
 
— Я не могу сказать, что после какого-то конкретного события. Скорее всего, просто ухудшилась ситуация в экономике. Россия оказалась под санкциями, многие попали в различные санкционные списки. Люди, которые раньше были бенефициарами системы, сегодня теряют свои капиталы, деньги и понимают, что политика угрожает не только каким-то оппозиционерам и активистам, но и элитам. В Госдуме очень много нормальных бизнесменов, в том числе из «Единой России». Я их, с одной стороны, критикую, а с другой стороны, понимаю, что просто в России были созданы такие условия. 
 
— Наступит ли время, когда депутаты смогут высказывать свою точку зрения не только в кулуарах?
 
— Как только изменится ситуация в стране. И она уже меняется. В правительстве пошла другая риторика, в регионах появились другие настроения. Внутри самой фракции «Единой России» идут ожесточенные споры по поводу развития страны. Ситуация потихоньку меняется, но когда это произойдет, сложно сказать. 
 
— В 2013 году вместе с политиками Ильей Пономарёвым и Дмитрием Некрасовым, а также с писателем Константином Воронковым вы учредили Фонд поддержки независимых СМИ. Расскажите, что с ним стало?
 
— Деньги закончились. Нам удалось вместе с телеканалом «Дождь» запустить проект «Парфёнов». Вышло 12 программ. Причем они выходили не только на «Дожде», но и транслировались на 17 региональных телеканалах. У нас была очень серьезная аудитория. Но, к сожалению, фандрайзинг не сработал, нам не удалось собрать необходимые деньги через интернет. Найти заинтересованных бизнесменов тоже не получилось. Кроме того, поменялась ситуация в стране. 
 
Фонд существует, мы даже думаем о возможности реанимировать некоторые интернет-проекты, которые сами можем себе позволить. Но что-то масштабное мы просто не потянем. Нет особой заинтересованности со стороны бизнеса, к сожалению. Как только ситуация изменится, безусловно, будем пытаться реанимировать другие проекты.
 
— Реально ли сегодня как-то оказывать поддержку независимым СМИ?
 
— Некоторые предприниматели помогают. Но многие понимают, что изменения должны начаться сверху. Независимые СМИ, к сожалению, глобально не влияют на ситуацию. Их аудитория гораздо меньше, чем у федеральных телеканалов. Вы же видите по опросам, что у 15% одна точка зрения, у 85% — другая. Я, конечно, не верю в эту социологию, но соотношение независимых СМИ к государственным примерно такое.
 
— Многие НКО, поддерживающие СМИ, Минюст внес в реестр иностранных агентов. Последним был Фонд защиты гласности. Это шаг против СМИ или против НКО?
 
— Это шаг против развития гражданского общества в целом. И СМИ, и НКО — враги режима. Если дать человеку возможность задуматься, мало ли о чем он начнет спрашивать. Конечно же, власть не заинтересована в том, чтобы подданные становились гражданами в нашей стране. Поэтому НКО нужно дискредитировать, лишить финансирования. Ярлык «иностранный агент» — это черная метка, которая говорит бизнесменам: с этими лучше не связывайтесь, иначе у вас будут проблемы. Примерно так думают предприниматели, особенно в регионах. Может быть, они бы хотели помочь, но видят, что это становится слишком рискованно. 
 
— Смогут ли существовать НКО или им придется переформатироваться?
 
— Конечно, смогут. Они пережили многие режимы. Да, сейчас нелегко. Но я иногда задумываюсь, а что, если бы не было такого давления и мы бы жили в комфортных условиях? Сформировались бы мы как самостоятельные личности? С одной стороны, власть противодействует работе НКО и созданию гражданского общества, с другой стороны, люди, которые проходят все эти трудности, становятся настоящими лидерами, способными держать удар и брать на себя ответственность. 
 
Один депутат из «Единой России» мне как-то сказал: «Дима, ты нам потом спасибо скажешь! Ты знаешь хоть одного чемпиона мира по боксу, который ни разу по морде не получал?» Действительно, я получаю по морде, становлюсь сильнее. Это не так быстро происходит, но иногда вопреки всему какие-то процессы начинают развиваться интенсивнее. Люди, которых режим пытается раздавить, приобретают репутацию, уважение, становятся для многих своего рода кумирами.
 
— Кого вы имеете в виду?
 
— Многих лидеров НКО, начиная с Алексеевой (глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева — прим. Лениздат.Ру) и заканчивая руководителями региональных экологических организаций. Их очень много, и они выживают в этих сложных условиях. Как только ситуация изменится, у них вообще все замечательно будет. Я говорю и о молодых лидерах в разных городах, муниципальных депутатах, руководителях общественных организаций. Такие люди — будущее гражданское общество нашей страны. Сейчас кажется, что это невозможно, но это произойдет. Режим находится на стадии агонии. Ничего не нужно делать, он сам совершает ошибки. Сирия обернулась Турцией, Крым — Донбассом, Донбасс превратился в Сирию и так далее. Все будет идти по нарастающей, каждый ход будет цугцвангом, когда любое движение ведет к ухудшению ситуации. Потому что система устроена таким образом, что нет дискуссии, нет системы сдержек и противовесов. Она идет напролом как может. Со всеми своими недостатками — от коррупции до отрицательной селекции в органах власти.
 
— Вы как политик активно и открыто освещаете свою деятельность в соцсетях, СМИ. Почему, как вам кажется, немногие коллеги следуют этому примеру?
 
— Как-то мне один депутат сказал: «Я сейчас найму себе пиарщика, лучших журналистов и в интернете тебя переиграю». В итоге ничего не вышло. Почему? Потому что чтобы быть интерактивным, нужно чтобы было что писать. Если ты молчун, если ты не можешь выразить свою точку зрения или можешь говорить только на разрешенные темы, которые не интересны, то что тебе делать в интернете? Это свободное пространство. Здесь востребованы только те, кому есть что сказать и кто готов отвечать за свои слова. Если ты голосуешь за какие-то совершено мракобесные инициативы, то твои замечательные мысли о борьбе с коррупцией никому не нужны. Все понимают, что это неискренне, что это грубый политический пиар. Он не работает.
 
— Насколько важно политику быть открытым и поддерживать контакты со СМИ?
 
— Если про тебя не пишут — значит, тебя нет в политическом пространстве. 
 
— Ранее вы руководили пресс-службой партии «Справедливая Россия». Помогает ли опыт пиарщика в работе политика?
 
— Сейчас совершенно другая ситуация. В то время интернет не был так развит и все делалось через телевизор. Конечно, я познакомился со многими журналистами, политиками. Но сейчас все совершенно по-другому. Например, у меня нет пресс-секретаря. Зачем он мне? Вот мои блоги, Twitter, там вся информация. Часто бывает, что то, что я написал, выходит в десятках СМИ и мне даже никто не звонит. Просто берут информацию из блогов. Это быстрее и эффективнее. 
 
Конечно, важно, какую политическую силу ты представляешь. Если ты представляешь средний класс и людей, которые активны в интернете, ты обязан быть в этом пространстве. Если ты представляешь пенсионеров, наверное, важно работать через телевизор, как это делают, например, Зюганов и «Единая Россия».
 
— Какой PR в политике вы бы назвали черным?
 
— Фильмы по типу «Анатомии протеста». Это даже не пиар, это какая-то помойка.
 
— Недавно вы подали (подробнее здесь) в суд на НТВ по поводу передачи «Мастер-класс для провокаторов». На какой исход дела вы рассчитываете?
 
— Если власть хотя бы не будет вмешиваться, я выиграю. Если будет политическое решение, выиграть я не смогу. Но я не мог не подать в суд, это бы означало, что я согласен с обвинениями.

Беседовала Александра Шаргородская

Теги:  закон