Мнения /
Интервью

18 марта 2016 19:45

Соколов-Митрич: На расследование про Савченко нужно 300 тысяч рублей. Какое СМИ это потянет?

Соколов-Митрич: На расследование про Савченко нужно 300 тысяч рублей. Какое СМИ это потянет?
 
Год назад бывший спецкор «Русского репортера» и автор «Яндекс.Книги» запустил собственное агентство по написанию журналистских историй «под ключ». Сегодня Дмитрий Соколов-Митрич смотрит на медийный контент с позиции бизнесмена и ищет решение проблемы: аудитория все громче требует вдумчивых сюжетов, на которые, в свою очередь, нужны большие деньги, рассказал он в интервью Лениздат.Ру. 
 
- Открывая свой бизнес, вы предрекли большинству редакций удел производителей «информационного попкорна», в то время как над большими сюжетами будут работать специально обученные люди на аутсорсинге. Предсказание сбылось?
 
- Эта тенденция становится все более очевидной: СМИ перестают публиковать трудоемкий контент, и это уже не вызывает особенных удивлений. У меня еще была идея так называемой «зависимой журналистики» – за счет регулярных автоматических платежей от читателей. В Америке подобные схемы давно работают в благотворительности, и я не удивлюсь, если топовые авторы в скором времени тоже научатся самостоятельно планировать бюджет и будут зависеть только от аудитории.
 
- Это будет журналистика по подписке? Таким образом уже пытаются работать «Дождь» и «Слон». И периодически жалуются на то, что в России просто нет культуры потребления большого количества контента. Вполне достаточно и бесплатных источников...
 
- Это не только российская проблема. Во всем мире люди остервенели от большого количества новостей. К тому же 80% содержания лент –  это не новости, а что-то их имитирующее. Человек кликнул, плюнул и закрыл. А если в день таких читателей набралось несколько тысяч, можно говорить, что у твоего издания есть аудитория! Бизнесмен открывает РБК, чтобы понять –  покупать ему сегодня доллар или нет. А вместо этого РБК подсовывает ему новость о женщине с отрезанной головой...
 
- Но разве это не часть повестки, которая тоже влияет на финансовый климат? 
 
- Это избыточная информация, особенно когда ты целишься в определенную аудиторию. По большому счету люди не должны тратить больше часа в день на узнавание происходящего вокруг. 
 
Другая проблема: сейчас уже невозможно ничему верить. Я знаю, что некоторые крупные бизнесмены, чье неправильное решение может стоить миллионы долларов, сегодня держат у себя в штате маленькую «редакцию» из 1-2 человек. И эти люди проверяют новости. Делают то, чем в идеале должны заниматься сами медиа.
 
- За какой контент мы будем готовы платить? 
 
- За серьезную расследовательскую журналистику. Ведь некомпетентные СМИ несут в себе еще и большую угрозу: они могут вызывать серьезные политические последствия. Я вообще считаю, что события на Украине – это результат работы журналистов, причем не во время войны, а задолго до нее. Когда планомерно стравливали людей между собой... 
 
- У вас нет ощущения, что повестка сегодня меняется так быстро, что времени ее анализировать просто не остается? Книга Николая Кононова о Павле Дурове практически моментально устарела, а Михаилу Зыгарю пора готовить второе издание «Всей кремлевской рати»....
 
- Мы уже привыкли, что новостная журналистика в ее сегодняшнем виде – это естественное состояние человечества. Но на самом деле ей не так уж много лет. Напомню, что телекомпания CNN, которая первой начала транслировать новости в режиме нон-стоп, появилась только в 1980 году. Сегодня все CМИ выглядят, как 20 лет назад – информационные агентства. Только раньше редакции пропускали через себя весь этот поток, звонили, анализировали... Теперь такая журналистика оказалась не у дел, потому что ее производство слишком дорого. Например, для того, чтобы написать хорошее расследование про Надежду Савченко, нужно минимум 2 недели, 3 командировки и бюджет 200-300 тысяч рублей. Какое СМИ сейчас это потянет? 
 
- Но кто-то же должен это делать – фиксировать и анализировать важные для страны события. Почему в США написаны десятки журналистских расследований и книг об 11 сентября, а мы до сих пор не знаем, что произошло с «Курском», «Норд-Остом» или Бесланом? 
 
- Первая причина, опять же, экономическая. Чтобы реализовать такой проект, нужен инструмент финансирования. Написать книгу – это как минимум полгода работы человека, опытного журналиста, который не может жить на 50 тысяч рублей в месяц, потому что у него есть семья. Весь бюджет такого издания потянет на полтора миллиона. В то же время ни на одной своей книге (кроме «Яндекса), выпущенной за роялти, я не заработал больше 70 тысяч рублей. 
 
Вторая причина кадровая: у нас крайне мало журналистов, которые считают источником контента не самих себя, а окружающий мир; способных выдержать нужную этическую позицию. «Русский репортер» – одно из немногих изданий, в котором культивировалось такое отношение.
 
- В конце марта вы будете открывать образовательный проект «РР» «Медиаполигон: Ереван 24». О чем будете рассказывать молодым журналистам? 
 
- О том, что не нужно быть фанатично преданным своей профессии. Человеку для счастья важно иметь доступ к решению интересных творческих задач, но молодым людям кажется, что творческие задачи – это там, где пишут, музицируют или рисуют. На самом деле они есть в любой профессиональной сфере, а в некоторых даже более интересные. Журналистика хороша тем, что из нее можно много куда уйти. И в этом нет никакой трагедии.
 
- Вы сами не жалеете, что ушли? Есть мнение, что сейчас в российской журналистике одно из самых интересных времен...
 
- Ушел я или нет –  вопрос философский. Если рассматривать журналистику как меняющуюся среду, то это – как в конце XIX века раньше всех пересесть на автомобиль. Думаю, если бы все шло по-старому и мне каждый год на 20% повышали зарплату, то все равно через 5 лет захотелось бы чего-то нового. Та задача, которая сделала меня журналистом, выполнена.
 
- Какая?
 
- Достигнуть возможного для себя максимума в расследовательском и репортерском деле. В каком-то смысле я даже рад, что в профессии наступил кризис. Когда происходит смена парадигмы, возникает «новая волна», на которой можно далеко укатиться. Если человек склонен к инициативам, то он может добиться многого. Те же, кто привык просто ходить на работу и получать зарплату, остаются не у дел, пока не сформируется новая модель рынка. Но на это потребуется минимум пять лет.
 
- В петербургском медиапространстве эта парадигма тоже заметно меняется. Следите за тем, что здесь происходит (Соколов-Митрич родился в Гатчине. – прим. автора)? 
 
- Честно говоря, нет. В последний раз я делал большое расследование в «РР» про незаконные заборы в Ленинградской области – «Заборобой». Знаете, что в Приозерском районе есть место, где хозяин огородил целых 40 гектаров леса? Тема заборов меня невероятно бесит. Это просто унизительно... Люди как будто чувствуют себя оккупированными в собственном государстве... 
 
- Удалось как-то повлиять на ситуацию? 
 
- Проблема в том, что заборы строят не только «жулики и воры», но по большому счету все. Я нашел множество примеров, как федеральный чиновник оставляет людям проход к воде там, где его перегораживает какой-нибудь военный пенсионер. К тому же я не считаю себя достаточно авторитетным. В городе с 5-миллионым населением что-то серьезно изменить могут только сами жители. 

Беседовал Серафим Романов