Медиановости /
Петербург, Пресса

17 декабря 2019 17:09

«Смене» – 100

«Смене» – 100Фото: http://panevin.ru/

18 декабря газете «Смена» исполнилось бы 100 лет. Издание закрылось четыре года назад, и, казалось бы, отмечать день рождения – странная затея. Но петербургские журналисты не могут не ностальгировать по редакции: в ней начинало свои карьеры едва ли не целое поколение питерских журналистов. «Лениздат» собрал байки, истории и воспоминания о «Смене» от ее бывших сотрудников. 


«Смена» появилась в 1919 году как вестник сначала петроградского, потом ленинградского комсомола. И раз уж писала она о молодежи, то и работали в ней часто молодые журналисты, выпускники, а то и студенты журфаков. Неудивительно, что им не писалось по канонам. До конца 1980-х история газеты была более-менее ровной и спокойной. А потом начался ее расцвет, самые интересные и для журналистов, и для читателей годы. 

Но за взлетом последовало падение. В 1990-м сменовцы добились независимости, а вскоре им пришлось подчиниться времени, найти инвесторов, получить новых владельцев. С 2004 года «Смена» стала частью «Балтийской медиагруппы» Олега Руднова, которого было принято называть другом Путина. В 2015 он умер после долгой болезни. Вслед за ним «умерла» и БМГ. Ее новый владелец – медиаменеджер Арам Габрелянов, создатель скандальной «Жизни», счел издание нерентабельным. 12 октября 2015-го вышел последний номер легендарной и эпохальной «Смены». 

Найти тех, кто работал в этой газете, в Петербурге несложно. Почти в каждой приличной редакции можно отыскать хоть одного «сменовца». С ними мы и вспоминали лучшие годы газеты. 


Независимость, Сорокин и Лимонов 

В Перестройку редакция «Смены» была не только молодой и либеральной, но и смелой. В 1990-м году журналисты решили сделать газету независимой от комсомольских начальников, написали свой устав и заявили, что отныне учредителем издания станет трудовой коллектив. В Ленинграде в регистрации такого устава отказали. Коллектив вышел на голодовку перед Мариинским дворцом. Акция продолжалась один день. А потом независимую «Смену» зарегистрировали в Москве. 

Голодовка

Голодовка "сменовцев" длилась один день, но народ успел им посочувствовать.

Главный редактор журнала «Город 812» Сергей Балуев, в 1990-м молодой журналист «Смены», вспоминает, как с коллегами принес на площадь перед Мариинским дворцом, где тогда заседал Ленсовет, раскладушки и скамейки: 

– К нам приходила масса сочувствующих, диссиденты нам рассказывали, как надо правильно голодать: воды пить надо много, чтобы не было обезвоживания, – рассказал Сергей Балуев. Через четыре года после той голодовки он стал главным редактором газеты. А за двадцать лет до того, в 1974-1975-м, руководил газетой его отец Герман Балуев.

В 1990-е «Смена» была на острие: редакция не занималась самоцензурой, не боялась разместить на своих страницах провокационные материалы. Однажды молодые и дерзкие журналисты решились выпустить в свет работы авторов, которых тогда не публиковал никто: 

– Мы печатали Владимира Сорокина, и это было событие для всей страны. Его нигде не издавали: там ведь мат сплошной. А мы напечатали его рассказы. Три номера подряд у нас выходило огромное интервью с Эдуардом Лимоновым, когда тот жил в Париже и его тоже в СССР нигде не публиковали, – отметил Сергей Балуев.


В 17 лет на войну – это незабываемо

Молодых петербургских журналистов отличали не просто смелость, а иногда даже безрассудство. Сотрудница издания Елена Гусаренко поделилась воспоминаниями о своей первой поездке в зону военных действий: 

– Когда мне было 17 с небольшим, тогдашний главный редактор «Смены» Галина Леонтьева отпустила меня в командировку в Таджикистан, где шла гражданская война. Сейчас бы я таких сотрудников отпустить в подобные поездки не решилась. Но Галине Александровне я благодарна за ту возможность. Это незабываемо. 

Сама Елена в «Смену» пришла в 1991-м. Только поступила на журфак и позвонила в редакцию: «Возьмите меня!» И ей ответили: «Приходите».

– Я попала в замечательный новостной отдел, который назывался «Факс уполномочен заявить», – говорит журналистка, – Несмотря на то, что газета была городская, там была и региональная, и «союзная» повестка. Вся территория уже бывшего СССР была «поделена» между журналистами. Александр Горшков, ныне главный редактор «Фонтанки.ру», возглавлял отдел. Прибалтику курировал Вадим Несвижский, он сейчас живет в Эстонии, Татьяна Лиханова, теперь автор «Новой газеты» – Армению, она свободно звонила тогдашнему президенту этой страны, а Шекия Абдулаева, так как у нее азербайджанские корни, – президенту Азербайджана Гейдару Алиеву. Я, как приехавшая из Средней Азии, – за нее и отвечала. 

Начало 1990-х. Журналисты смены (Елена Гусаренко первая справа во втором ряду) на набережной Фонтанки, рядом с редакцией, которая тогда располагалась в издательском комплексе

Фото: из архива Елены Гусаренко.
Начало 1990-х. Журналисты смены (Елена Гусаренко первая справа во втором ряду) на набережной Фонтанки, рядом с редакцией, которая тогда располагалась в издательском комплексе "Лениздат".

После «Смены» у Елены Гусаренко были АЖУР, «МК» в Питере»,«Балтийское информационное агентство» и многие другие проекты. Но...

– Для большинства адекватных людей та «Смена» остается одним из лучших воспоминаний, - объясняет Гусаренко, - Во-первых, мы были молоды сами по себе, во-вторых, еще и время это было особое для страны, для журналистики и для «Смены» в частности. Нам казалось, что у нас появились безграничные возможности – абсолютная свобода от цензуры, а о самоцензуре тогда еще думать не приходилось. Казалось, что мы такого можем сделать неправильного? К тому же «Смена» отличалась тем, что в ней работал молодой коллектив. Были, конечно, и сотрудники в возрасте, но все же тон задавала именно молодежь – смелая, активная. Даже логотипом газета в те годы отличалась от всех остальных в городе. Он был свежим, оригинальным.


А кто такая «Алиса»? 

Были в редакции и свои скандалы. В 1987 году в «Смене» вышла статья «Алиса с косой челкой» – разгромный текст про рок-группу «Алиса» и ее лидера Константина Кинчева. Автором был Виктор Кокосов. Публикацию бурно обсуждали и читатели, и коллектив газеты. После критической статьи Кинчева обвинили в злостном хулиганстве: Кокосов утверждал, что музыкант оскорблял милиционеров и пропагандировал неонацизм прямо со сцены. 

1280x1024_alisa1.jpg

– Эта статья была прямым доносом на Кинчева. Мы считали, что это был заказной материал. Коллектив возмутился, требовал ответа от редактора Виктора Югина, но внятных ответов не добился, – говорит Сергей Балуев. 

Сам Виктор Кокосов вспоминает эту историю несколько по-другому: 

– Эту историю надо рассматривать как подборку из трех материалов: в последнем я ставлю все точки над i, – говорит журналист.

Однако в историю вошел только один текст - про «косую челку». 

– Учтите одно: это никакой не заказ был! – заверяет Кокосов.



Ленинград или Петербург?

В 1991 году молодая, независимая «Смена» стала одним из первых СМИ города, поддержавшим идею переименования Ленинграда в Санкт-Петербург. Обсуждалось это примерно с начала года. А весной депутаты Ленсовета предложили вынести вопрос на референдум и совместить его с выборами мэра и президента, назначенными на 12 июня.

Часто инициатива возвращения исторического имени приписывается Анатолию Собчаку. Однако многие очевидцы тех событий вспоминают, что он-то как раз изначально был против. А подумать о переименовании предложил депутат Ленсовета Виталий Скойбеда, входивший в комиссию по культуре. 

В «Смене», чьи журналисты тесно общались с тогдашними народными избранниками, быстро подхватили идею. Заниматься этой темой в редакции стал ответственный секретарь Иван Титов. 

– Вся почта, все публикации по референдуму, которые были, все шли через меня, - рассказывает Иван Алексеевич. – Сидящая над нами, на третьем этаже «Лениздата», «Ленправда» всячески отстаивала Ленинград, а мы, сидя на втором этаже, писали, что надо возвращать историческое имя. Продолжалось все это примерно с апреля 1991 года, весь май и начало июня. Публикации иногда были смешные. Например, мы раскопали, что одним из псевдонимов Ленина был Петров и доказывали, что те, кто отстаивает Ленинград, зря против Петербурга, ведь и вождь тоже под Петрова косил. Потом изучили, сколько памятников Ленину в городе. Их оказалось 120 с лишним. И помимо всех прочих идеологических и исторических обстоятельств, одной из причин этого было то, что завод «Монументскульптура» был (и остается) в городе, а производство памятников там поставили на промышленную основу, и когда запускалась новая серия, первый экземпляр ставился где-то в Ленинграде. 

Плюс я работал с почтой. За эти месяцы в день в редакцию приходили письма если не тысячами, то сотнями точно. Поскольку позиция газеты была понятна, то чаще писали те, кто за Петербург. Но были и те, кто за Ленинград. Как порядочный человек я пытался в газете представить обе точки зрения. А проблема заключалась в том, что писем за Ленинград было гораздо меньше и большинство их них были скандально-ругательные с нехорошими выражениями, а из этого надо было вычленить какую-то позицию. Зато письма за Петербург были хорошие. Я помню, написала пожилая женщина, видимо, ей было около 90 лет, она писала, что родилась в Петербурге и помнит его довоенный и дореволюционный, писала чернилами, без ятей, но поставленным идеальным почерком. Она писала об атмосфере города, как он жил, без придыханий. За Петербург писали люди интеллигентные – особенность момента была в том, что интеллигентные люди предполагали, что в этой стране что-то может быть приличное. И все это я читал и делал подборки раза два или три в неделю. 

На референдуме 12 июня с небольшим перевесом (с 54 процентами голосов) победили те, кто голосовал за Петербург. 6 сентября 1991-го Верховный совет РСФСР издал указ о возвращении городу исторического названия.


Легенды о путче

1991-й запомнился не только переименованием. Все-таки главные события были политические. В августе случился путч. Власти объявили военное положение: многие журналисты были растеряны, типографы не знали, что теперь можно печатать, а что – запрещено. В эти дни авторы «Смены» буквально ночевали в редакции, а петербуржцы привозили им еду и заботливо развозили отпечатанные, но еще непросушенные номера газет. В эти дни тираж достигал 420 тысяч экземпляров в сутки. 

В это же время в «Смене» появился легендарный эксклюзив – интервью с последним генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым. Рассказывает Сергей Балуев:

– Совершенно сенсационное интервью с Горбачевым сделал Гоша Урушадзе в августе 1991-го. Урушадзе на тот момент было лет 19. Он учился на журфаке, и мы постоянно туда писали письма: «Не выгоняйте великого журналиста Георгия Урушадзе, сделайте ему поблажку!». Во время путча Гоша первым дозвонился до Горбачева, который был в Крыму, в Форосе, и никто не понимал, то ли он его уже арестовали путчисты, то ли он сам путчист и там скрывается. Непонятно было вообще, жив ли Горбачев. И вот Гоша до него дозвонился, сделал небольшое интервью - но это было великое событие, большой эксклюзив: Горбачев жив-здоров, Горбачев блокирован, Горбачев возвращается в Москву...



«Кремль слушает»

Не менее напряженно для «Смены» прошел и путч 1993 года. 

– Все происходило, насколько я помню, в нерабочее время или в выходной, – вспоминает Елена Гусаренко. – Мы собрались в квартире у нашей коллеги Вики Уздиной и с ее домашнего телефона звонили в Белый дом. И нам там отвечали! Потом мы приняли стратегическое решение идти в редакцию, в «Лениздат», хотя нас не должны были туда пускать. Я помню, что Алексей Разоренов (тогда главный редактор) пустил меня в свой кабинет, где стояла «вертушка», и там уже был приготовлен спальник, потому что было понятно, что мы будем и ночевать на работе. Я звонила в Кремль. Мне ответила тетенька: “Да, Кремль слушает вас”. Я стала спрашивать у нее, что происходит. А ей на мониторе выводилось то, что творилось снаружи, и она мне все пересказывала. Газета не выходила, был выходной, но нас вывели в эфир радио «Балтика», и мы, «факсовцы», сменяя друг друга, рассказывали, что происходит в Москве и у нас, в Ленинграде – все, что удалось оперативно выяснять в режиме нон-стоп. 



«Медуза» себе такое позволить не может

«Смена» бралась не только за серьезные темы. Умели там и «в шутку». Бывший главред Сергей Балуев рассказал, что редакция часто разыгрывала читателей и устраивала для этого настоящие перфомансы. Одна из историй – мистификация свадьбы:

– Это было в середине 90-х. Решили для первоапрельского номера устроить фальшивую свадьбу депутата Марычева (Вячеслав Марычев, в 1994-1995 годах депутат Государственной думы, – прим. ред). Невестой была наша журналистка, в белом свадебном платье, Марычев в костюме и очках, свидетели - наши люди. Сделали фотографии, опубликовали в газете: «журналист “Смены” вышла замуж за депутата Марычева». Нам казалось, что это дико смешно! Марычев тогда имел репутацию – как сейчас Виталий Милонов. И та свадьба все равно как если бы корреспондентка «Медузы» сегодня вышла замуж за Милонова. Сенсация? Да! Это был просто прикол: мы – веселые ребята, наши читатели – веселые люди. Сейчас, мне кажется, так шутить уже невозможно. Если бы сегодня что-то подобное затеяла «Медуза», ее читатели бы не поняли, говорили бы, что нарушены этические нормы, так не шутят. В 1990-х еще не было такой поляризации в обществе.

1280x1024_Марычев (в очках). Свадьба. Фото Павла Маркина .jpg


Умирать ради борделя – чересчур 

Это не единственная одиозная акция, выдуманная «Сменой». Про еще одну рассказал спортивный журналист Кирилл Легков: 

– С согласия главреда мы с Олегом Засориным (в дальнейшем он станет последним главным редактором «Смены» - прим.ред.) пошли на Невский собирать подписи за открытие в Питере первого легального публичного дома. С нами была Аня Дурова, тогда верстальщица: она стояла у стены, согнув колено. Стояли, общались с людьми, но потом подбежал какой-то мужичок, пообещал нас расстрелять. Мы ушли, решив, что умирать ради публичного дома как-то чересчур. 

Стоит только добавить, что все это также происходило 1 апреля.



Хроника смутного времени

В 1992 году в газете «Смена» появилась новая полоса – «Бандитский Петербург». Тогда начинающий журналист Андрей Константинов еще никому не был известен, а буквально через несколько лет вышла тоненькая книжка «Бандитский Петербург», позже превратившаяся в трехтомник: теперь туристы привозят эти тома из поездок в Питер в качестве сувенира. Чуть позже режиссер Владимир Бортко снял по книгам культовый сериал. Уже в 1998 году Константинов возглавил Агентство Журналистских Расследований. 

Но началось все со сменовской бандитской полосы и созданного вскоре Константиновым криминального отдела.

– В нем работали Михаил Иванов, довольно известный сейчас петербургский журналист, и Лика Терентьева. Это был 1993 год, и никаких криминальных отделов в городских редакциях еще не было, – вспоминает Андрей Константинов. – Мы все сидели в одной комнате, там было тесно, и я все время говорил, что надо сделать верхнюю полку, как в поезде, откидную, чтобы там можно было переночевать. Но сделали так, как всегда всё делают в России, получились откидные нары на уровне дивана. Все шутили, что Константинов придумал тюремные нары в кабинете, но зато там действительно можно было переночевать, и на этой полке появились подушка и плед. В те времена в редакциях еще и пили тяжело, и тех, кто напивался допьяна, укладывали там. 

В 1994 Андрей Константинов ушел из «Смены», потому что ему предложили работать в центральной «Комсомолке» собкором, и он расценил это как карьерный рост. Но так как своего кабинета собкору в Питере не нашлось, он продолжал регулярно навещать коллег в «Смене», чтобы где-то притулиться и написать текст. 

Кстати, редакция «Смены» была для Андрея Константинова первым СМИ, куда он пришел корреспондентом. До этого с середины 1980-х он работал военным переводчиком на Ближнем Востоке и в Африке. 

Другой петербургский медиаменеджер Алексей Разоренов – глава ИГ «Кросс-Медиа» – также начинал путь в журналистике со «Смены», и также в начале 1990-х.

– Это был бренд с историей, коллективом, традицией. Я оказался там во многом случайно, - считает Алексей. – Я предложил свои услуги в качестве журналиста газете, поскольку имел тогда опыт самиздата и решил, что могу себя попробовать в качестве корреспондента. В 1990-м работал внештатно. В январе 1991-го по самиздатовским делам оказался в Вильнюсе, откуда не смог выехать из-за начавшихся там протестов и столкновений. Так я оказался собкором «Смены» поневоле, после чего мне предложили поступить в штат. А еще через год с небольшим в результате «брожений» уже внутри редакционного коллектива, который сам тогда себе избирал начальство, я оказался главным редактором. Хотя я понимаю, что к этой работе не был подготовлен профессионально, а потому просто старался не мешать коллегам делать то, что они умели делать лучше меня. Но в то же время я отбивался от попыток подмять газету под разные группы интересов. Основными в тот момент были интриги с участием «Астрабанка» и «Промстройбанка», в итоге которых «Смена» досталась тем, кто лично мне меньше нравился – лицам и структурам, аффилированным с «Астрабанком». После этого я решил, что мне лучше уйти.

Плакать было поздно

У «Смены» была достаточно устойчивая история до 1990-х, потом резкий расцвет, тиражи по 400-600 тысяч экземпляров в день. Сегодня такому могут позавидовать не то что печатные издания, многие интернет-СМИ. А еще было репутационное качество. Но потом власть и времена стали меняться, менялась и газета. Она как будто стала более местечковой. Вспомнить хотя бы эпопею по защите общественных бань, которой «Смена» рьяно занималась в последние годы. Да, важный социальный проект, для людей, но в мире и в городе столько всего происходило, что бани, наверное, были самым простым, на что можно было откликнуться. Возможно, именно местечковость и сгубила «Смену».

– Моя позиция по газетам понятная: я считаю, что бумажный рынок схлопывается и в ближайшее время он схлопнется совсем, – заявил в октябре 2015-го «Лениздату» Арам Габрелянов, закрывший «Смену» и еще два печатных издания БМГ – «Вечерний Петербург» и «Невское время». 

Обложка последнего номера

Фото: /www.smena.ru
Обложка последнего номера "Смены". 12.10.2015

– Я думал, что порядочный человек должен в этом месте взгрустнуть, но я был, наверное, не способен. Это все равно как если бы Надежда Константиновна решила зарыдать не в тот момент, когда Владимир Ильич помер, а когда его мумию решили вынести из Кремля в какое-то другое место. То, что закрылось в 2015 году – это совсем не то, где мне довелось поработать, – считает Алексей Разоренов. 

После уничтожения трех газеты власти Петербурга вступились только за одну, воссоздали «вечерку», которая до сих под выходит под брендом «Вечерний Санкт-Петербург» и регулярно получает субсидии из казны. Отстоять «Смену» не получилось.

– Есть особая ситуация, когда нельзя делать такие шаги, и закрытие «Смены» – один из них. Это газета, которой нет уже много лет, но ее все равно вспоминают. Это было решение безответственное, – говорит Андрей Константинов, но добавляет: – Газету до закрытия доводят неудачная экономическая политика, неспособность понять новые времена, обычно это совокупность факторов, вот и тут была совокупность факторов. «Смена» очень трудно встраивалась в новые коммерческие времена, возможно, отчасти из-за романтизма, когда казалось, что не финансы главное, а главное, что мы хотим мир поменять. 

18 декабря – в день 100-летнего юбилея «Смены» в Доме журналистов на Невском, 70 пройдет встреча ее «выпускников» - журналистов, редакторов, фотокоров, корректоров, верстальщиков – всех, кто был причастен к созданию «Смены» и кто помнит ее как одну из лучших городских газет.

Дарья Фокина, Елена Михина