Мнения /
Интервью

28 января 2020 13:41

«Бог журналистики» против оправдания насилия

«Бог журналистики» против оправдания насилия

В конце декабря 2019-го главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов, подводя итоги года, вспомнил про историю карельской журналистки Аллы Константиновой. Она писала для «Медиазоны» и «Настоящего времени» про пытки и избиения заключенных в петрозаводской колонии №9. Тема вышла на федеральный уровень. Начальник колонии Иван Савельев дважды пытался подать в суд на корреспондента за клевету, но ему было отказано. Со своим замом он следил за Аллой у ее дома. А помогавший Константиновой с материалом адвокат в конце концов решил вовсе уйти из профессии. Об особенностях региональных расследований, мнении коллег и перспективах работы в столичных СМИ «Лениздат» поговорил с Аллой.

Текст последней надежды

- Вы не столичный журналист, но ваше расследование вышло на федеральный уровень. С чего оно началось?

- Мне написала мама одного из заключенных, которого избивали в петрозаводской колонии. Она искала для него адвоката, какую-то защиту. Почти все местные адвокаты отказывали ей, чуть ли не напрямую сообщая, что не хотят связываться с ФСИН.

- Почему она обратилась к вам?

- Ей меня посоветовал адвокат, у которого она спрашивала совета. Лично помочь ей он не смог, а вот мои контакты дал – так мы с ней и встретились. С самим адвокатом я однажды уже работала: писала о петрозаводчанах, которые заселились в новый ЖК якобы в престижном районе города, а дом уже в первые недели после сдачи начал разваливаться. Юрист тогда защищал интересы этих людей. Женщина(мама осужденного), которой он меня посоветовал, оказалась очень решительной, смелой. Стучала в двери кабинетов, требовала объяснений от руководства колонии, почему ее сына бьют,но те лишь усиливали пытки. Она писала заявления в надзорные органы, обращалась в ОНК Карелии – ей приходили глумливые отписки. В первую встречу она сказала мне, что ей остается надеяться только на помощь журналистов, иначе она за себя не отвечает. Да, она готова была буквально драться за сына, чем очень меня впечатлила. Кстати, роль матерей в этой истории –ключевая. Много женщин, чьих сыновей мучают в «девятке», обратились ко мне. Теперь некоторые между собой тоже перезнакомились, поддерживают связь – общее горе, можно сказать. Но, возвращаясь к той женщине:она не знала ни меня, ни и тематику изданий, с которыми я сотрудничаю. Просто попросила помочь. Хотя я, если честно, опасалась, что это будет такой местечковый текст: одна сторона конфликта, другая – стандартная схема. Я поговорила с той женщиной, мы сходили на свидание к ее сыну, я стандартно запросила комментарий у УФСИН Карелии – они ответили, что, конечно, никого не бьют. Обычно на этом все заканчивается.

- Но не в этот раз.

- Да, спецкор «Медузы»Даниил Туровский в одном подкасте говорил о такой редакционной шутке – выражении «Бог журналистики». Они с коллегами вспоминают этого «бога», когда репортаж как бы складывается сам собой, вне зависимости от изначальных ожиданий журналиста. Мне кажется, это мой случай.

Алла Константинова надеется услышать приговор руководителям ИК-9.

Фото: Мария Смирнова
Алла Константинова надеется услышать приговор руководителям ИК-9.

Кружева остались дома

- Как на ваше расследование реагировали коллеги, пока вы им занимались?

- Я столкнулась с тем, что многие люди из моего окружения не понимают, кого и почему я защищаю. Слышала: «Они не на курорте», «Сами виноваты», «Откуда ты знаешь, что они не врут?» Лояльность к насилию меня расстраивала и расстраивает. Но это проблема не только тюрем. У нас же в стране до сих пор обсуждают, нормально мужу бить жену или нет. До сих пор выбрасывают животных на улицу, поднимают руку на детей.

Когда первый текст о пытках вышел на «Медиазоне» и в «Настоящем времени», некоторые карельские СМИ об этом упомянули, опубликовали цитаты из материала. Некоторые издания, чаще государственные, делали приписку вроде «еще посмотрим, кто прав». А вот «Вести-Карелия», например, до сих пор выпускают сюжеты в духе «либеральные журналисты придумали какие-то пытки».

- За счет чего удалось развить тему?

- Через два дня после первой публикации колония созвала журналистов на экскурсию. Раньше туда приглашали только «прикормленные»СМИ: потом они выпускали материалы о том, как заключенные пекут хлебушек, играют в настольный теннис и ходят к психологу. Наверное, и в тот раз у УФСИН была похожая задумка – позвать прессу, устроить показательную экскурсию и якобы опровергнуть факты из моего текста. Коллег из других изданий аккредитовали по телефону. Мне же пресс-служба посоветовала сделать письменный запрос – и это за несколько часов до самой экскурсии. В итоге пришлось почти ругаться: в список журналистов меня все же внесли. Кстати, тем же вечером пресс-секретарь мне перезвонил и,особенно интонируя,сказал: «Алла, вы только короткую юбку в колонию не надевайте, пожалуйста». «Ну,хорошо»,-говорю,-«кружева оставлю дома». Итогом этой экскурсии стал еще один мой текст и наше личное знакомство с начальником колонии Иваном Савельевым, который после пресс-конференции пообещал, что в следующий раз мы увидимся с ним в суде. Позже он обвинит меня и осужденного, которого я цитирую в тексте, в клевете,и подаст заявление в следственный комитет. Об этом радостно напишут проправительственные СМИ. Ая начну ежедневно разговаривать с десятками бывших осужденных, которые будут рассказывать мне все новые и новые подробности издевательств в «девятке». Что было потом? В октябре появилась видеозапись, где «люди, похожие» на Савельева и Ковалева, избивают заключенного. Видео датировано 2014 годом. СК после этого заявил, что будет возбуждено уголовное дело в отношении сотрудников колонии о превышении полномочий. Я радовалась словам замдиректора ФСИН Валерия Максименко, что Савельев будет уволен. Казалось, что вот сейчас все разрешится: начнутся аресты, суд. Но прошла неделя-две, и ничего не происходило – Савельева и Ковалева даже не задержали. Потом я встретила их обоих возле моего дома. Еще через какое-то время сотрудник колонии Тузов написал мне, что я «должна проверять информацию источников», иначе ко мне «придут люди в черном». Забегая вперед, скажу, что Тузову за эту фразу тоже ничего не было. Полиция не нашла состава преступления в его угрозах.


Справка

Уголовное дело по части 3 статьи 286 УК (превышение должностных полномочий) возбуждено по факту случившегося в отношении «неустановленных лиц». Савельев и Ковалев не были привлечены к ответственности. В ноябре УФСИН Карелии перевело обоих на новые должности: Савельев стал исполняющим обязанности начальника тюремной больницы в Медвежьегорске (РБ-2). При этом его место в колонии занял бывший начальник РБ-2. Ковалев примерно в те же дни был переведен на должность замначальника из ИК-9 в ИК-7 в Сегеже.


Вход в колонию заказан

- Было страшно за себя, за других?

- Ну я совру, если скажу, что все нормально.Конечно, я стала чуть более тревожной, чем раньше. Я не склонна преувеличивать проблему, но от других людей я постоянно слышу: «Зачем ты в это ввязалась? Ты что,не знаешь, что это за структура?»Мне советовали уехать, купить пневматическое оружие, проверить квартиру на наличие «прослушки». Когда следственный комитет во второй раз отказал Савельеву в возбуждении уголовного дела о клевете, то в их «отказнике»была информация, что следователи обращались к ФСБ с целью установления моих источников информации. Из ФСБ им тогда ответили: «сведений о намеренных и умышленных действиях лиц, причастных к публикации, возможно,направленных на дезорганизацию деятельности и дискредитацию органов УФСИН по республике Карелия получено не было». То есть проверочка-то была.

- Адвокат Молодежников, защищавший одного из осужденных, в этот момент подал заявление о прекращении своего адвокатского статуса?

-Виктор без объяснения причин подал заявление о прекращении своей деятельности в начале декабря. О его дальнейших планах –где он будет жить, собирается ли уехать из Петрозаводска или нет –ничего пока не знаю.

- А вам для себя адвоката тяжело было найти?

- Нет, Роман Масалев подключился, как только надо мной начали сгущаться тучи.

- На него оказывается давление?

- Как будто бы пока нет. Разве что в колонию ему сложно попасть. Когда он приезжает, его могут два часа продержать без связи, а потом отказать в свидании с заключенным по надуманной причине. После того, как осуждённые беседуют с адвокатом, у них начинаются неприятности. Месяц назад, например, осужденный из «девятки» Евгений Петров рассказал, как его избивали Савельев и его подчиненные –и тут же лишился работы. Плюс очевидно, что переговоры адвоката и осуждённых в колонии прослушивают. Например, вечером в среду,18 декабря 2019 года,адвокат пообщался с Петровым, который под запись сообщил, что не только был избит сотрудниками колонии, но и сообщал об этом прокурорам, однако внятной реакции надзорного ведомства не последовало. И уже утром в пятницу 20 декабря на официальном сайте карельской прокуратуры появилось сообщение о том, что,дескать, прокуратура якобы проверила заявление Петрова и нашла действия сотрудников ИК-9 правомерными,хотя сам Петров такого ответа не получил. Мне самой, думаю, доступ в колонию сейчас заказан. Пресс-секретарь УФСИН Карелии бросает трубку, когда я ему звоню, отвечает на запросы ровно в семидневный срок и большая часть ответов – отписки из разряда «это персональные данные», «не имеем информации».

1280x1024_медиазона-алла.png

Фото: zona.media

«Хочу посмотреть, чем все закончится»

- Как коллеги отреагировали на ваше «бодание» с Савельевым?

- Он в своем заявлении в суд упоминал мое издание, где я официально работаю – «Руна», хотел, чтобы и его наказали за репост моей статьи про колонию. Коллеги перенесли трудности стойко: не было претензий, только всесторонняя поддержка.

- А коллеги из других СМИ поддержали?

- Да ,мне предлагали помощь из «Карелия. Ньюс», они и свое расследование начали: нашли также бывших сотрудников колонии, которые рассказали, что «Савельев относился к ним как к быдлу», - это цитата.Прямой критики от коллег я не слышу. По разговорам и комментариям на страницах в соцсетях я поняла, что все как минимум интересуются, негатива на личном уровне не было.

- Не появилось желания на волне этой истории попробовать перебраться на работу в Москву, в Петербург?

- Меня об этом спрашивали: «А позвали куда-то? А сама ты куда-то попросилась?» Нет, не звали и не просилась. И я не уверена, что сейчас готова переезжать куда-то. Пять лет назад я работала в петербургской редакции «Эха Москвы», до этого год жила в Германии. Тогда я совершенно осознанно вернулась на родину, поняв, что хочу работать только журналистом. Да,ситуация, в которую я попала в связи с пыточным скандалом в Петрозаводске, с одной стороны, жуткая. Адвокат, который мне помогал, самоустранился, следствие всё продлевает и продлевает сроки расследования, а я уже долгое время живу в состоянии ожидания и тревоги. Но, с другой стороны, вся эта история – необыкновенная удача для меня как для журналиста. И я рада, что могу минимально, но всё-таки влиять на повестку в стране.Хочу посмотреть, чем все это закончится.

Беседовала Елена Михина