Медиановости /
Медиасреда

17 марта 2022 16:36

«Совесть моя чиста — от и до. Я не сломался, я никого не оговорил»: письмо журналиста Ивана Сафронова, обвиняемого в госизмене

«Совесть моя чиста — от и до. Я не сломался, я никого не оговорил»: письмо журналиста Ивана Сафронова, обвиняемого в госизменеФото: Telegram-канал СвободуСафронову!

Бывший корреспондент «Ведомостей» и советник госкорпорации «Роскосмос» Иван Сафронов рассказал, что он после того, как узнал своё обвинение, только укрепился в своей правоте. Об этом он сообщил в письме журналистке «Новой газеты» Зое Световой.

Журналистка «Новой газеты» Зоя Светова начала переписываться с Иваном Сафроновым после его ареста. Последнее письмо она отправила в конце декабря. Ответ пришёл только 15 марта.

В письме Сафронов рассказывает, что за время заключения он не потерял чувства юмора, а только приумножил его, а также убедился, что в его действиях не было состава преступления.

«Я сейчас не просто уверен, а 100 процентов знаю, что в моих действиях нет никакого состава преступления, если, конечно, не считать преступлением саму журналистику. Хотя, судя по тому, что происходит в стране, уже и не знаю, что и думать. Последнее, что хотелось бы, это узнать, что журналистика признана в РФ нежелательной деятельностью <...> Важно, что узнав, наконец, в чем именно меня обвиняют, я не только не пал духом, но и только укрепился в своей правоте, в том, что я все сделал правильно. Лично для меня важно еще и то, что совесть моя чиста — от и до. Я не сломался, я никого не оговорил — я отстаиваю свои убеждения, а это хоть чего-то да стоит», — написал Сафронов.

Также журналист рассказал, что с очень огорчился из-за новостей про закрытие «Эха Москвы» и «Дождя»*.

В понедельник, 21 марта, Мосгорсуд начнёт судебный процесс по делу Ивана Сафронова.

Журналист находится в СИЗО с 7 июля 2020 года. Его обвиняют в государственной измене. Сам Сафронов свою вину не признает. Как полагает следствие, с 2015 по 2019 год Иван собирал секретную и совершенно секретную информацию о военно-техническом сотрудничестве России, а после передавал данные иностранным спецслужбам.

По информации адвокатов, все полтора года на журналиста оказывалось давление — ему ни разу не предоставили свидания с родственниками, запрещали звонки матери, сестре и невесте, запрещали переписку, требовали признание вины в обмен на общение с родными.

*Внесён в реестр СМИ-иноагентов