О непростой работе фотокорреспондента в горячих точках, о своих впечатлениях от нее и о внутренней цензуре рассказал на встрече в библиотеке им. Маяковского известный военный фотограф Юрий Козырев.
В первую очередь он поздравил "Фотодепартамент" с днем рождения и поблагодарил за возможность общаться с молодыми талантливы фотографами.
- Я многому у них научился. Они заряжают меня энергией, - отметил Юрий. Свою деятельность он охарактеризовал так: "Я фотожурналист, я фотограф, который снимает для прессы".
Последние шесть лет Юрий живет в Багдаде, работает в Ираке – снимает войну. До этого были Афганистан, Чечня.
В фотографиях Козырева главное люди, которые живут в зоне военных конфликтов.
По словам фотографа, он не ориентируется на издания, у него такой задачи нет.
- Может, потому что мне повезло. Работаю, в основном, с одним изданием. И у меня не было такой ситуации, чтобы редактор говорил мне, что неплохо поснимать так или вот так. Есть какое-то удивительное доверие, понимание.… И это просто счастье, - отметил Юрий Козырев.
Что касается моральных ограничений, то, по словам фотографа, у него жесткая внутренняя цензура.
- Я многое видел, но не все снял. Это внутреннее ощущение, - поделился Козырев и постарался объяснить свою позицию. - Так, например, боюсь, что Беслан прошел как-то невнятно. Это была одна из самых сложных съемок, которые мне пришлось сделать. Это был шок. Понимаешь, что ты не можешь быть к этому подготовленным. Я видел коллег, которые перестали снимать, я видел коллег, которые начали помогать… При этом я понимал, что должен сделать свою работу, должен это снять. Это важно. Я нашел решение. Я стал снимать деток, практически один и тот же сюжет: детей, которых выносят из здания. Была ситуация, когда мы подошли к строению, внутри которого осталось месиво. Я это помню, но этого никогда не буду снимать. Это моя внутренняя цензура. В Ираке были ситуации, когда я также не снимал что-то… Понимаю, что фотография - это документ, но иногда у меня возникает ощущение, что это нельзя показывать. Хотя я убежден, что мы должны снимать, потом переосмысливать, потом какие-то вещи показывать. Что-то остается в архиве, в твоем лично архиве или в архиве издания. Но снимать надо.
На вопрос о праве журналиста иметь при себе оружие Козырев сказал, что он пацифист.
- Никогда не держал оружие в руках и я не кокетничаю - это правда, - поделился фотограф. - В доме, где я живу, очень много оружия. В Ираке было много исключений из правил. Там я впервые увидел журналистов, которые получили право носить оружие, многие коллеги имеют его при себе. Не думаю, что они когда-нибудь пользовались оружием, но им так спокойнее передвигаться по стране.
Вы знаете, что на Второй мировой войне репортеры были военными. Они вполне естественно носили форму. Сейчас есть военные репортеры, которые работают с армией. Для них это нормально - иметь оружие, иногда они его используют. Для нас, я думаю, это неприемлемо. Мы должны быть нейтральны. Опасность - это часть профессии. Ты понимаешь, что из танка могут убить. Это можно понимать или не понимать. Если не понимаешь, тогда не надо ехать. Но я не думаю, что мы имеем право использовать оружие.
Юрий Козырев убежден, что наличие оружия на самом деле может провоцировать ситуацию.
- Знаю точно, мне легче работать, если еду к иракцам самостоятельно. И чем меньше со мной людей с оружием, тем больше я получаю доверия, уважения. А если приезжаю с группой товарищей с "калашниковыми", то и отношение другое. Были случаи, когда нужно было показать силу, но сам я оружие не держал, - поделился фотограф.
Что касается языковых проблем, то Козырев, в основном, работает с переводчиком.
- Я достаточно ленивый, чтобы учить языки. И когда снимаю, говорю мало, практически не разговариваю. Переводчик, конечно, важен, тем более что арабский - сложный язык. Если английский, французский языки где-то можно подхватить, то арабский - нет. Я знаю какие-то важные выражения. Хотя бы первые три минуты, когда ты входишь в дом, это помогает. Но вести долгие философские разговоры о религии не смогу, - рассказал Козырев.
Во время встречи он показал фотоистории, снятые им в Ираке, Афганистане, Беслане.