Зачем петербургскому телевидению московский журналист-международник?
На этой неделе Пятый канал должен изменить наши представления о городском телевидении. По крайней мере, это обещают его создатели. Среди тех, кто будет воплощать в жизнь амбициозные планы, - москвич Игорь Фесуненко. Известный журналист-международник будет подводить итоги недели в главной аналитической программе канала.
- Вы сразу согласились на это предложение или колебания все-таки были?
- Колебания были, но чисто бытового порядка. Дело в том, что, принимая предложение канала, я полностью лишался выходных: неделю нужно отработать в Москве, а на субботу-воскресенье выезжать в Питер. Вот это обстоятельство и стало главной причиной моих сомнений, а в творческом плане проект меня заинтересовал сразу. Наверно, потому и раздумывал я недолго.
- Не зазорно с вашим послужным списком опускаться до городского уровня?
- Меня это не смущает, тем более что приходилось работать и на более низком уровне (сейчас, например, делаю передачу на кабельном канале Южного округа Москвы). А Питер это громадный город, вторая столица, и я его очень люблю - с тех пор как впервые побывал здесь в 53-м году. Так что для меня этот уровень вполне подходит и предстоящая работа очень нравится.
- А то, что вы человек не питерский, не местный вас не смущает?
- Ничуть. Наоборот, я считаю, что мое положение "человека издалека" позволит более объективно показать ситуацию. Потому что я не собираюсь вникать в реалии жизни Петербурга - в смысле отстаивания собственных оценок и суждений. Понятно, что в любом городе есть свои сложности, свои лагеря, свои интриги. И именно поэтому человеку со стороны, который не принадлежит к какому-то лагерю (к сторонникам правительства, например, или его оппонентам), - будет легче. Мне будет проще спокойно задавать вопросы, выслушивать ответы, помогать собеседникам выразить свое мнение, свою позицию. В этом моя главная задача - а если я чего-то не буду понимать, то не постесняюсь попросить гостя помочь разобраться в проблеме. Мне и тем, кто смотрит нашу передачу. Тем более если канал выйдет за пределы города - на Северо-Запад или на общероссийский уровень. Если это получится, то моя позиция поможет понять суть происходящего и тем, кто не варится в этом питерском компоте.
- Приглашая вас, руководители канала, наверное, вспомнили, что вы с Генрихом Боровиком считались самыми независимыми из советских журналистов-международников?
- Об этом лучше спросить Александра Жукова, который меня приглашал. А что касается собственной позиции в те времена, то я бы не стал ограничиваться двумя фамилиями. "Позволяли себе" и Александр Каверзнев, и Владимир Дунаев, и Борис Калягин, и Владимир Цветов - но при этом для всех нас видимая свобода была ограничена идеологическими рамками той общественно-политической системы. От этого никуда не денешься, хотя я категорически не согласен с теми, кто говорит, что журналистика началась у нас только с "великой ельцинской революции 92-го года". Настоящие журналисты, в том числе и международники, были и в советское время, особенно в перестроечные годы.
- Вы имеете в виду выпуски "Сегодня в мире"?
- Да, это была первая советская программа, которая шла в прямом эфире. Тут мы были пионерами, и "Сегодня в мире" была единственной политической передачей, которая шла в эфир напрямую, без визы. Нам доверяли выходить в эфир без увязки и согласования текстов - ни с местным начальством, ни в соответствующем отделе ЦК КПСС.
- Может, потому и доверяли, что были уверены в лояльности? Ведь наверняка все международники работали "под колпаком" КГБ, а некоторые и служили в органах?
- Были и такие, мы их всех знали. И с уверенностью говорю, что составляли они явное меньшинство.(Хотя я никогда не считал и не считаю принадлежность журналиста к КГБ или Службе внешней разведки каким-то "компрометирующим" фактором.) Мне, к примеру, тоже пару раз предлагали "сотрудничать", но я в вежливой форме от этого приглашения уклонялся. То же самое могу сказать и о Дунаеве, и о Каверзневе. А о некоторых - имен называть не стоит - судить не берусь, не уверен. Часто журналист никакого отношения к спецслужбам не имел, зато оператор на них работал (в корпунктах Гостелерадио обычно работали по двое: корреспондент и оператор). Подобная практика была в порядке вещей в тех случаях, когда группа состояла только из двух человек. У Бориса Калягина, например, в Лондоне оператором был Кобаладзе - и все мы знали тогда, что он был офицером КГБ (позже он некоторое время возглавлял пресс-службу ФСБ).
- А ваш оператор?
- Нет, мой - Алексей Бабаджан был совершенно "чист": профессиональный оператор высокого класса, и только.
- Ну, кто-то вас должен был "пасти"?
- Нас "пасли" посольские, и мы знали кто. Со многими из них мы дружили, и по сей день общаемся. Многие уже на пенсии, и, кстати говоря, получают они пенсионных тысяч по десять, а не две, как я и другие журналисты. Так уж сложилась наша жизнь.
- Журналисты-международники в советские времена считались либералами...
- Некоторые меня и "антисоветчиком" называли. Дело в том, что в 80-х я был довольно популярен, много выступал перед людьми (и в Питере тоже). Меня слушали как человека, который знает о Западе не понаслышке, может сравнить их жизнь и нашу. Ну, я и говорил откровенно об очевидных проблемах, о том, в чем социалистическая экономика уступает западной. А однажды меня пригласили даже в Госплан, где я и разошелся! Думаю, аудитория подготовленная, поймут. Потом жена, которая сидела никем не замеченная в зале и слушала реплики, которыми присутствовавшие обменивались между собой, мне и говорит: "Ну, ты уж чересчур! Они же тебя антисоветчиком считают - за то, что ты так великую нашу социалистическую экономику критикуешь..."
- Наверное, потому ваша дочь Елена и вышла замуж за Андрея Макаревича?
- Знаете, влиять на ее решение я никак не мог. Это произошло, когда нас с женой вообще в стране не было (я тогда работал в Португалии). Мы узнали об этом браке, когда он уже состоялся, поэтому ни способствовать, ни препятствовать ему мы не могли. Они какое-то время жили у нас, и отношения с Андреем сложились у меня вполне нормальные (и сохранились такими и после их развода). Хотя, как недавно выяснилось, родственная связь с лидером "Машины времени" стоила мне передачи. Начальство в лице председателя Гостелерадио СССР С. Лапина решило, что Фесуненко слишком много появляется на экране, а у самого зять - Макаревич! Вот тогда у меня забрали передачу "Камера смотрит в мир". Мол, "Сегодня в мире" обеспечивать все равно надо, так что пусть там работает, а чаще его показывать не стоит.
- Это с подачи Макаревича вы попали "на кухню" перестроечного "Взгляда"? Или как либерал?
- Думаю, ни то, ни другое. Пригласил меня в передачу Влад Листьев, а предшествовала тому встреча в Юрмале. Я отдыхал там в Доме творчества, и будущие взглядовцы (тогда идея передачи только созревала) где-то в соседних номерах оказались. Встретились в кафе, ребята его тут же попросили закрыть для посторонних и что-то вроде импровизированного мастер-класса со мной устроили. Наверно, я был им интересен, да и сам чувствовал себя с ними, как старший товарищ. А "на кухне" у них потом не только я оказался, Владимир Цветов гораздо чаще меня там гостил...
- Говорят в июле 1991-го вы в прямом эфире повздорили с Борисом Ельциным, когда он пиджак снял...
- Я с ним не ссорился. Это были предвыборные встречи с кандидатами на пост президента в прямом эфире. Обычно я просил людей прийти минут за сорок, чтобы наметить ход разговора - чтобы человек мог показать свои лучшие стороны, какие темы для него самые выигрышные. Я не выпячивал себя как великого интервьюера, а старался создать атмосферу доверия (с Бакатиным, Тулеевым, Рыжковым все вполне получилось). А Ельцин из-за дорожной пробки появился в студии за несколько секунд до эфира, раздраженный своим опозданием, смотрел на меня каким-то волком, и беседа сразу пошла нехорошая. Он в каждом вопросе видел подвох, во мне он видел врага, и потому в его ответах звучала яростная полемика. Я этого не хотел, а он занял такую позицию. И когда он решил снять пиджак (спешил, да и жарко было в студии), у него стал падать микрофон-прищепка. Чтобы разрядить как-то обстановку, я ему и говорю в шутку: "Надеюсь, пиджаком дело и ограничится". А он страшно обиделся, кое-как нацепил микрофон снова, и разговор пошел совсем нервный. Тогда же, кстати, была сказана и знаменитая фраза "Лягу на рельсы, но не допущу падения жизненного уровня народа..." - что вызвало у меня естественное недоверие. И после этого интервью - "пошло-поехало".
- Вы автор нескольких книг про футбол. А в Петербурге принято болеть за "Зенит". Здесь остаться "человеком со стороны" вряд ли удастся.
- Буду болеть, конечно. И хотя уже 45 лет я поклонник ЦСКА, питерская команда мне нравится. Так что за успехами "Зенита" буду следить так же, как слежу за игрой бразильского "Ботафого" или мадридского "Реала". И по субботам, когда команда будет играть на "Петровском", собираюсь приходить на стадион. Если работа позволит.
Досье
Фесуненко Игорь Сергеевич родился в Оренбурге в 1933 году. Окончил Московский историко-архивный институт. С 1957 по 1963 год работал в Главном архивном управлении. В 1963 году пришел на работу в систему Гостелерадио (Латиноамериканская редакция). С 1966 года работал собственным корреспондентом Советского радио и телевидения в Бразилии, на Кубе, в Португалии и Италии. С 1979 по 1991 год был политическим обозревателем Центрального телевидения, ведущим программ "Время", "Международная панорама", "Сегодня в мире", "Творчество народов мира" и др. В 1992 - 1997 годах работал на Всемирной службе Московского радио (редакция вещания на страны Латинской Америки). В 1997 - 2000 годах - исполнительный продюсер в Дирекции утренних программ ОРТ. В настоящее время основное место работы - политический обозреватель в медиацентре при Федеральной службе РФ по атомной энергии. Автор книг: "По обе стороны экватора", "Пеле, Гарринча, футбол", "Чаша Мараканы", "До и после Пеле", "Пост Леонардо", "Ищите женщину", "Португалия апрельская и ноябрьская", "Бразилия, футбол, торсида" и других.