"Сливки питерского свободомыслия" - так иногда именуют тех немногих петербургских интеллигентов: журналистов, историков, пиcателей, артистов, которые и сейчас продолжают говорить то, что думают о состоянии общества. И вот вроде бы совершенно безобидный разговор затеял в "Интерфаксе" Даниил Гранин. А все вылилось в политическую дискуссию.
А как спокойно все начиналось: знаменитого и много путешествующего писателя поражает то, что живем мы очень хмуро. Не улыбаемся. Приезжаем в гостиницу или заходим в ресторан, а нас там никто не встречает и, собственно, нигде не ждут. Не говоря уж о теплом приеме где-нибудь в жилконторе. "Мне говорят: зачем эта американская улыбка? Жизнь жестокая, злая... Но ведь с улыбкой легче жить. И я стал думать, как утеплить нашу жизнь". Все эти соображения Даниил Гранин высказал не впервые - недавно в прямом эфире одного питерского телеканала он уже поставил вопрос ребром, и зрители откликнулись довольно бурно. В основном говорили о том, что улыбаться мы не приучены, кроме того, лишены чувства собственного достоинства и не можем радоваться в этом состоянии. И, наконец, последнее соображение: своим хмурым видом мы подрываем экономическое благополучие Санкт-Петербурга, так как иностранцы пугаются. И уезжают - вместо того чтобы нести в казну свои у. е.
Вот такой, казалось бы, безобидный разговор, и все посмеялись предложению художественного руководителя телеканала "СТО" Андрея Максимкова найти наконец национальную идею в призыве улыбаться и сетованиям главы "Интерфакса Северо-Запад" Людмилы Фомичевой на питерскую погоду, которая порождает мрачное настроение. В том же духе выступил и "митек" Дмитрий Шагин, который не улыбался только тогда, когда у него зубы выпали.
Но в дискуссию вступил питерский мэтр Олег Басилашвили, который понимает, что "народу хочется улыбаться и забыть о кошмаре". И который сказал, что сейчас в этой стране он улыбаться отказывается, потому что здесь и сейчас осуществляется "целенаправленная попытка отката назад".
Он рассказал о том, как улыбались люди в День Победы 9 мая 1945 года и какое настроение было в дни победы над ГКЧП, когда "люди были наэлектризованы тем, что отстаивали свою свободу". А затем мастерски описал замерший в 9 часов вечера Кутузовский проспект. "И только вдали шорох и свист, как будто летит Змей-Горыныч. Ужас обуял меня...". Это на безумной скорости несся по вымершей Москве президент. "Мне стыдно. И вы хотите, чтобы я улыбался?" - заключил Олег Валерьянович, который считает, что жизнь в стране безнравственна, и значит, для улыбок нет повода. "Когда северокорейский диктатор едет в поезде, жизнь в стране останавливается...". То есть мы уже где-то рядом.
Конечно, разговор, может, и не предполагал такой серьезности и трагизма. Никто из присутствовавших ни на минуту не забывает о ситуации, которая сложилась в стране, о Чечне, о глубоком социальном кризисе и кризисе либерализма. Тем не менее речь-то шла, в общем, о другом - о невоспитанности людей, о недоброжелательности их друг к другу, о том, что русскому человеку свойственна идеализация страдания, а улыбка исторически ассоциируется с глупостью. "Она улыбается редко, ей некогда лясы точить", - так описывал поэт Некрасов женщину, которая "коня на скаку остановит". Как сказал один из участников разговора, "может, никакой загадки русской души и нет, а есть просто нежелание улыбаться".
Однако "сила положительного восприятия" - понятие, которое перевернуло мировосприятие американцев в 50-х годах, - действительно существует. Улыбался в своих рассказах о страшной советской коммунальной действительности совсем не радостный Михаил Зощенко, смеялся в "Мастере и Маргарите" Михаил Булгаков. Даниил Гранин призывает нас улыбаться, даже если "больше мы ничего сделать не можем". И что-то в этом призыве, безусловно, есть.