Заместитель председателя СФ Дмитрий Мезенцев считает, что сегодня Россия нуждается в героях.
- Дмитрий Федорович, в ближайшее время Госдума примет новый закон о СМИ. Ныне действующий закон, который принимали, по словам сенатора Людмилы Нарусовой, "в эпоху демократической, либеральной эйфории", 13 лет назад, устарел. Какие идеологические постулаты в новом законе будут изменены в связи с тем, что наступила другая эпоха? Ведь не только журналисту, но и каждому здравомыслящему человеку понятно, что терроризм на 80% - это информационная война.
- Принципиальная позиция комиссии по информационной политике состоит в том, чтобы вынести проект закона о СМИ на рассмотрение Государственной думы и Совета Федерации только тогда, когда будет проведена его самая широкая профессиональная экспертиза. Причем в ней должны участвовать журналистские коллективы не только Москвы и Санкт-Петербурга, но и других регионов страны. Там накоплен богатый опыт взаимоотношений журналистов с главными редакторами, хозяевами издательских домов, в том числе опыт использования товарных знаков, логотипов СМИ. Сегодня именно это становится особенно важным. Закон не должен закреплять такие отношения, когда зависимость журналиста от владельца издания становится более приоритетной, чем свод моральных и этических норм и интересов общества. И здесь нужно подумать о том, как в условиях развитого медийного рынка дать журналисту реальную степень свободы, без которой сама профессия не может существовать.
Мы обязаны сохранить дух прежнего закона о СМИ - бесцензурный, свободный, динамичный. А букву закона сделать соответствующей тем вызовам и угрозам, которые сегодня стоят перед Россией. Я считаю, что лучший регулятор - это механизм профессиональной этики, но отсутствие цензуры не отменяет здравого смысла. Если самые горькие, самые натуралистические эпизоды изо дня в день сегодня показывают всей стране, то, наверное, это принципиально ничего не изменит, но надежду и уверенность людей заметно уменьшит. Борьба за псевдооперативность, за остроту эпизода любой ценой - это не всегда на 100% та борьба, за которую общество должно благодарить журналиста. Есть информация, которая только множит горе в сознании людей, делает их слабее.
- Известный телеведущий Михаил Леонтьев предложил очень простое решение: посадить в каждой редакции по чекисту, который и будет следить за тем, что можно говорить народу, а что - нет.
- Ну, цензоры в редакциях уже были, мы все это пережили. Лучший цензор - это здравый смысл и корпоративная этика, которая является синтезом опыта десятков и сотен журналистов.
- Говоря о такой информации, мы в первую очередь вспоминаем Беслан. Стараясь не повторять ошибок "Норд-Оста", телевизионщики передавали в эфир только те данные, которые предоставлял им оперативный штаб. В три раза заниженное число заложников стало случайной или намеренной ложью, и в результате крайними опять оказались журналисты.
- Прежде всего надо сказать громадное спасибо тем журналистам, которые рассказали стране о том, что происходило в Беслане. Они не щадили себя. Мы же помним, как корреспондент национального российского телеканала вела прямой репортаж, а за ее спиной держали бронежилет. И это была не поза, это была реальность. В то же время не следовало, например, писать о том, что дети спикера парламента Северной Осетии тоже оказались заложниками в этой школе. Журналисты, сообщившие эту новость в самый разгар трагедии, не подумали, что данной информацией они создают не только реальную угрозу жизни детей, но и в определенном смысле устойчивости власти в республике.
Другой пример: корреспондент стал случайным свидетелем переговоров представителей силового блока о том, что такие-то подразделения с такой-то стороны должны подойти к школе. Он тут же выдает это в эфир, а боевики в это время внимательно отслеживают по телевизору все новости. Я согласен с тем, что социальное взросление журналистского корпуса в период бесланской трагедии стало на порядок выше, чем при освещении событий "Норд-Оста", но такие неосторожные и просто шокирующе бездумные действия со стороны СМИ тоже были.
- В новом законе о СМИ особое внимание будет уделено Интернету. Означает ли это, что российские законодатели воспользуются опытом Китая или Саудовской Аравии и попытаются поставить всемирную информационную паутину под строгий контроль?
- Практика работы с Интернетом говорит о том, что перекрыть этот кран мировой информации просто нереально. И никто не собирается этого делать. Отдельный закон по Интернету писать не нужно. Нет никаких оснований думать, что в нашей стране предпринимается какая-то попытка уменьшить свободу слова. В то же время мы должны обязательно подумать о том, как обезопасить наше общество от информации, которую вбрасывают через Интернет международные террористические организации. Как это сделать - вопрос отдельный. Здесь законодателю должно хватить здравого смысла. Что касается нового закона о СМИ, то там должно быть введено понятие "интернет-издания". Права и ответственность работающих в них журналистов будут подняты до уровня тех, кто работает сегодня в печатных СМИ.
- Не кажется ли вам, что здравый смысл заключается еще и в том, чтобы изменить тот перекос в сторону развлекательной и желтой прессы, который существует сегодня на рынке СМИ? Ведь если мы говорим о том, что стране необходимо гражданское общество, то должны подумать и о расширении диапазона качественной прессы.
- Если мы сейчас начнем классифицировать прессу и окрашивать ее, то наломаем кучу дров и сделаем много ошибок по отношению не только к журналистским коллективам, но и к обществу в целом. Я согласен: то, что лежит на газетных и журнальных развалах в подземных переходах и на вокзалах, не выдерживает никакой критики, но это рынок СМИ, и было бы недемократично как-то его "конфигурировать". Есть много людей, болеющих за страну, за ее гуманитарные проблемы, и они прекрасно понимают, что сегодня нужна не только занимательная, но и "высокая" газетная и журнальная продукция, хотя будет жить и желтая пресса. Таков мировой опыт развития медийного рынка. Поэтому надо говорить не о том, какие СМИ мы хотим, а о том, что служит набором тех реальных ценностей, которые являются ориентирами для общества.
Мы должны ориентироваться на те идеалы, которые устойчивы, а устойчивых идеалов из-под палки цензуры, в каком бы виде она ни существовала, не бывает. Разумеется, СМИ играют ключевую роль в становлении гражданского общества. Но пока еще призыв лучших журналистов и лидеров медиасообщества к разговору о том, что мы должны строить, опираясь на высокие гражданские принципы, не услышан обществом. Такой открытый разговор получит широкий общественный резонанс. Стране всегда нужны положительные герои, и не только в рекламных роликах.
- Однажды Бертольт Брехт сказал, что несчастна та страна, которая нуждается в героях…
- Не могу согласиться с классиком. Герои нужны любой стране хотя бы для того, чтобы правильно сориентировать подрастающее поколение. Каждой стране нужны люди, на которых можно равняться в науке, в искусстве, в бизнесе. Это глобальная проблема на самом деле. Наши советские идеалы рухнули вместе с Советским Союзом. Они ориентировали нас на честный труд, на сопричастность делам Родины, на необходимость вклада в общее дело.
Потом мы узнали, что общественная доминанта рынка - это деньги и частная собственность. Поскольку человечество выработало эту схему за несколько столетий, то ничего зазорного в ней нет, просто надо видеть тех людей, кто своим трудом честно поставил нужное его семье и его стране дело. У нас в России есть такие бизнесмены. Они - герои нашего времени. Но нет того кабинета, куда можно прийти и сказать: "Давайте пропагандировать хороший и честный бизнес". Вместо этого владелец PR-агентства скажет: "А сколько этот бизнесмен заплатит нам за то, что мы о нем напишем?"
И если говорить о героях, лидерах современной России, то я бы сказал еще о честных государственных служащих. У нас с уважением и пиететом говорят о Горчакове, о Сперанском, о многих других чиновниках императорской России. Это люди, которые обеспечивали динамичное развитие страны. Даже было такое выражение: "оплот империи". Потом был период советского партийно-государственного аппарата, а когда появились чиновники демократической России, то все они стали мишенью для критики. То есть в общественном сознании с помощью СМИ укоренилось, что класс чиновничества по по определению всегда плох. При этом как-то забывается, что именно чиновничество обеспечивает стабильность развития государства и что ни одна страна не может обойтись без чиновников.
Сегодня нам надо сказать, что России нужны современные, молодые, призванные на государственную службу люди, которые будут формировать образ страны на десятки лет вперед, чтобы она смогла укрепиться в группе лидирующих держав. Без прогрессивных и умелых чиновников Россия не сможет стать такой. Чиновники - это часть государства, его скелет. И нужно чаще вспоминать о том, что громадное число достойных людей чиновничьего звания честно служит стране.
- И называть таких чиновников по именам, как героев?
- Понимаете, Советский Союз развалился по тысячам причин, но в том числе и потому, что был огромный разрыв между словом и делом. И это видели миллионы людей. В конце концов они перестали себя ассоциировать с этой властью и болеть за нее. Многие хотели жить в другой стране, где такого не будет. Сегодня и в России есть угроза отчуждения человека от властной вертикали, от забот за свою страну. Это отчуждение на самом деле является фактором, который характеризует качество жизни любого общества. Вопрос только в том, сколько людей живет по такой схеме.
Когда мы говорим: позаботьтесь о себе, о своей семье, это совершенно правильно. Ведь государство уже не может существовать в режиме того объема формальной ответственности, которая была провозглашена. Это ненормально, когда из 147 миллионов граждан страны 115 миллионов льготники. Еще раз повторю: страна нуждается в героях и в новых, современных подходах к решению проблем. Но мы рассказываем только о пожарах, об остальном - как-то некогда.
- Если бы не было Беслана, президент Путин взялся бы за проведение кардинальной политической реформы в стране?
- Безусловно. Потому что сама жизнь ставит эти вопросы перед обществом, перед властью. Беслан - это горький и тяжелейший катализатор осознания процессов и проблем, которые накапливались еще с начала 90-х годов.
Перед страной стоят задачи, которые необходимо решать. Если мы сегодня при всем уважении к известному артисту считаем, что это лучший управленец края, то тогда никаких комментариев на эту тему больше нет.
- Выходит, что это известный артист заставил по-новому взглянуть на властную вертикаль?
- Артист тут ни при чем. Никто по-настоящему не разбирался в том, что явилось мотивацией для тех людей, которые проголосовали за него на губернаторских выборах. То ли это была усталость от старой власти, то ли желание народа вообще "пофорсить" перед властью. Ведь такая реакция избирателей - это проявление того, что у человека, как он осознает, осталось мало возможностей как-то влиять на ситуацию. Ну а раз так, то получите.
Но нельзя доводить власть до абсурда. Ко всему прочему это ведь и вопрос безопасности общества. Так что назначение губернаторов - это абсолютно верный шаг. Во-первых, это не оттянет громадные средства на подготовку выборов. Мы ведь знаем, что даже самые достойные и авторитетные люди должны были просить о своей поддержке на выборах. А потом эти просьбы им приходилось вольно или невольно отрабатывать. Это тоже ставило власть в зависимость и делало ее уязвимой. Назначение губернаторов повышает устойчивость той системы, название которой Россия. И я думаю, что это нужно только поддерживать, в том числе и журналистам.
Мы должны понимать, что построить общество за 14 лет в рамках совершенного механизма демократии вряд ли возможно. Понятно, что издержки неизбежны, вопрос только в том, сколько их. Объем издержек зависит не только от качества работы власти, но и от качества работы каждого гражданина. Либо мы все вместе работаем на Россию, либо мы все вместе ее потеряем.