Антон Губанков четыре года руководит службой информации дирекции "Санкт-Петербург" Всероссийской государственной телерадиокомпании. В его ведении находятся девять разнообразных петербургских "Вестей" — самых рейтинговых новостийных программ нашего города. Очевидно, что телевидение участвует в формировании восприятия реальности. О том, как оно формируется, Антон Губанков рассказал корреспонденту "Известий" Екатерине Ефремовой.
По каким критериям формируется "картина дня" и влияет ли на этот процесс то, что "Вести" выходят на государственном канале?
Критерий один: важно, чтобы сообщаемое было Новостью. Работа на государственном канале лишь усиливает журналистскую ответственность. Мы, например, не можем сказать: "По нашей информации завтра чиновника Пупкина снимут с занимаемой должности", хотя, уверяю вас, о том, что его могут снять, мы узнаем гораздо раньше других СМИ. Мы доверяем только абсолютно проверенной информации. Если есть официальная бумага, что Пупкина сняли, — мы об этом сообщим. Петербургские "Вести" — это не место для слухов, сплетен, догадок и цитирования интернет-сообщений сомнительного качества. Если есть дилемма: оперативность или не до конца проверенная информация — мы предпочтем липший раз проверить то или иное сообщение. Поэтому у нас и ошибок меньше, чем у наших коллег.
Но, тем не менее, существуют ли запретные для "Вестей" темы и персоны? Могут ли "Вести", скажем, критиковать политику губернатора города Валентины Матвиенко?
Критиковать просто ради критики, как это делают некоторые СМИ, — не можем. Не солидно. Если же вы хотите спросить, зависим ли мы от городских властей, то скажу абсолютно откровенно: не зависим. Мы скорее зависим от наших телезрителей, а организационно — от федерального руководства телеканала "Россия".
Какой же это руководство видит сейчас страну, и Петербург в частности?
Что нас отличает сейчас, в XXI веке, от других? Неужели разгул террора, дело Ходорковского, проблемы с инвестициями? Вот ажиотаж вокруг футбола. В него вкладывают огромные деньги, я знаю, что это бизнес, но были бы победы! Национальный бренд России не нефть, не футбол, а культура, наука, образование, русский характер.
Поймите, в ближайшие полвека не будет по-другому. Наши культовые бренды — это Эрмитаж, Пиотровский, Малый драматический театр — Театр Европы, Додин, Ма-риинский театр, Гергиев, Достоевский, Чайковский, Менделеев, Алферов…
Именно эти имена вызывают священный трепет за границей.
Петербург, как ни старались сделать его городом-портом или банковской столицей, он как был, так и остался культурной столицей России. На этом нужно и можно зарабатывать огромные деньги: достаточно вспомнить, что каждый иностранный турист оставляет в городе где-то тысячу долларов. Если бы туризм в Петербурге был такого же размаха, как в любой из европейских столиц, — доходов от него уже хватило бы для городского бюджета. Даже для тех, кто занимается в Петербурге лишь бизнесом, "made in Petersburg" значит что-то важное: а Петербург прежде всего и есть — его история и культура.
А почему же телевидение так мало уделяет внимания нашей пресловутой петербургской культуре, точнее, культурой занимается исключительно канал "Культура"?
Неужели вы думаете, что с помощью телевидения, как в старые добрые времена, можно сеять разумное, доброе, вечное?
Хотелось бы надеяться…
Здесь есть проблема. Телевидение давно уже превратилось в саморегулирующийся рыночный организм. Оно делает деньги на рекламе, и не только: ему иначе не выжить. Заработав денег, телевидение вкладывает их в производство, новые проекты, потом зарабатывает еще — это рыночный механизм.
Кроме канала "Культура", разумеется: там же рекламы нет.
На канале "Россия", на мой взгляд, хватает и просветительских программ, и документальных сериалов, и аналитики. Но повторюсь: телевидение — это очень сложный саморегулирующийся рыночный организм, который как бы сам отторгает нерейтинговые проекты. Иначе оно просто не выживет и не будет вообще ничего — ни хороших, ни плохих программ. Любой опытный менеджер понимает, что телевидение — это носитель самой эффективной рекламы: сюда идет огромный денежный поток.
Но не нужно думать, что у нас плохое телевидение. Оно интересное, синтетическое: можно и хорошее кино посмотреть, и документальные фильмы, и кулинарные программы, и сериалы, и интерактивные ток-шоу.
Интерактивность предполагает наличие прямого эфира?
В основном да.
Но ведь сейчас с экрана телевизора исчезают программы с прямым эфиром, политические в первую очередь.
Какие программы вы имеете в виду? "Свободу слова"? Вопрос к менеджерам НТВ. Я, кстати, думаю, что Савика Шу-стера мы еще увидим на экране. Он неплохо знает футбол. Мог бы и кулинарное шоу вести…
А зачем ему вести кулинарное шоу? У нас вообще уже такое количество кулинарных шоу, что непонятно, зачем их показывают?
Как зачем? Потому что их смотрят. Потому что раньше, и очень долго, такого не было. Потому что там нередко показывают, как из скромного продуктового набора можно сделать очень неплохую еду.
Смотрят на то, как люди готовят пишу?
Смотрят.
А при чем тут политические программы?
Если политическое шоу популярно, у него высокий рейтинг, оно красиво сделано, его смотрит аудитория, а не несколько человек из элиты, то почему бы ему и не быть на телеэкране: вот, например, ток-шоу Владимира Соловьева "К барьеру".
Могли бы вы поделиться своей технологией изготовления рейтинговых новостей?
Меньше всего я хотел бы публично делиться своими ноу-хау. Я читаю в Петербургском университете на факультете журналистики спецкурс "Современные новости на современном телевидении". Там кое-что рассказываю. А основы технологии, если хотите, такие: любить свою работу, людей, с которыми работаешь, людей, для которых делаешь телевидение, и никогда не останавливаться на достигнутом…
Что вы, с профессиональной точки зрения, можете сказать про передачу "Валентина Матвиенко: Диалог с городом"?
Только хорошее. Это крепко сделанное телевидение.
Как вам кажется, почему в сюжетах "Народной линии" всегда находятся "стрелочники"-конкретные чиновники, а не анализируется общая ситуация в городе?
А вы почитайте "Народную линию"! Там жители города поднимают конкретные вопросы, за которые отвечают конкретные люди. Я не думаю, что нужно идти на поводу у тех, кто за прорванную трубу и разбросанный мусор винит исключительно губернатора.
Координируете ли вы свою работу со своей бывшей руководительницей Мариной Фокиной — ныне главой Пятого канала?
Я люблю эту женщину, и мы часто встречаемся. За чаем. Но ни о какой координации работы речи, конечно, нет.
Как вы оцениваете новое вещание петербургского "Пятого канала"?
Думаю, что мне некорректно было бы выступать в роли оценщика. Могу сказать одно — канал изменился кардинально, многие программы вполне можно назвать революционными для петербургского телевидения.
Как вы думаете, почему у петербургских каналов местные новости — в отличие от западных новостийных каналов — часто превращаются в хроники происшествий вперемешку с пропагандой политики властей либо освещением "пресс-релизных мероприятий"?
Если вы имеете в виду ситуацию в Петербурге, то, судя по вашему вопросу, вы давно не смотрели местные новости, да и западные тоже. Могу сказать абсолютно ответственно: я не видел на Западе региональных новостей лучше, чем петербургские "Вести".
По вашему мнению, возможна ли "свобода слова" на государственном канале в условиях рыночной экономики? В принципе?
Мне не нравится ваша постановка вопроса: она подразумевает определенный ответ. Мне не нравится и спекуляция на понятии "свобода слова". У нас сейчас, грубо говоря, любые корпоративные выяснения отношений идут со ссылкой на уничтожение свободы слова. Да и обсуждение любого политического вопроса перерастает в дискуссию на ту же тему.
Думаю, что когда у нас будет гражданское общество с классической рыночной экономикой, то тогда у нас будет и свобода слова в западном ее понимании. Если мы будем говорить о той "свободе слова", которая была во время бардака в государстве, то это ведь не свобода слова, поскольку свобода подразумевает и гражданскую за нее ответственность. Гражданской ответственности не бывает без гражданского общества.
Как мне кажется, сейчас слишком многие в России не понимают, зачем им свобода слова. При западной рыночной экономике она выгодна: приносит деньги, стабильность. Мы же не можем вдруг взять и волшебным образом перестроиться. Даже за несколько десятков лет.