Уже в декабре на пленуме Верховного суда РФ может быть принято постановление, способствующее единообразному разрешению судебных споров о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации как физических, так и юридических лиц.
Радостное известие, что отныне судьям придется думать не только о том, как защитить честь и достоинство истцов, но и о том, как при этом защитить свободу средств массовой информации, привез на семинар Гильдии судебных репортеров, проходивший на днях в Подмосковье, судья Верховного суда Сергей Потапенко. Он заверил собравшихся, что в ближайшее время будет пресечена тенденция наказывать журналистов даже в том случае, когда они всего-навсего выражают свое мнение о каком-либо событии или человеке.
В настоящее время судебная практика складывается следующим образом: в 65% случаев суд удовлетворяет требования истцов, полагающих, что их честь и достоинство нарушены публикацией в СМИ, однако число споров такого рода в последние годы сокращается (примерно на 30% в год). Тем не менее только в 2003 г. число исков к СМИ превысило 4 тыс.
В подготовленном к пленуму проекте постановления специально содержится ссылка на положения европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которые допускают санкции в отношении журналистов, но лишь в том случае, если СМИ действительно злоупотребляют свободой слова. При этом судам рекомендуется руководствоваться не только действующим законодательством, но и прецедентной практикой Европейского суда по правам человека.
Это, в частности, может означать, что наши суды больше не смогут проявлять излишнее почтение к лицам, занимающим высокие государственные посты. Прежде иски чиновников нередко удовлетворялись, когда их деятельность всего лишь оценивалась в СМИ не самым лестным образом. Однако журналист во всех случаях имеет право на собственное мнение, в том числе и о качестве работы государственных и муниципальных структур, а также их руководителей.
Диффамация, заслуживающая судебного преследования, может быть усмотрена только при публикации фактических данных (то есть тех, которые можно проверить), не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство. Так, например, известный казус, когда суд решил наказать журналиста только за то, что он, перечисляя трудовой путь героя своей публикации, сообщил, что тот работал в совхозе инженером (на самом деле он занимал должность агронома), не должен повториться. Ведь вполне достойная должность инженера в принципе не может опорочить.
Точно так же нельзя подвергать санкциям СМИ, если умаляющие честь и достоинство гражданина сведения, обнародованные в печати, подтверждены фактами. Причем совершенно необязательно, чтобы недостойные поступки чиновник совершал при исполнении своих служебных обязанностей. Примером тому — известный случай, когда судью лишили полномочий только за то, что он засунул в мусорный контейнер подростка, задевшего во дворе личный автомобиль служителя Фемиды. Такой его поступок был квалифицирован как недостойное поведение в быту.
Впрочем, Верховный суд вовсе не намерен оставлять без внимания публикации, которые действительно порочат истца, если СМИ не представят доказательств своей правоты. В такой ситуации журналисту надо быть предельно внимательным, если он все-таки решил предать гласности ставшие ему известными факты взяточничества, волокиты или бюрократического поведения чиновника. По всей видимости, одних свидетельских показаний при этом будет недостаточно. Особенно если в статье идет речь о взятке. Чтобы доказать это преступление, правоохранительные органы используют оперативно-следственные данные, специальные приемы и технические средства, которых не может быть у журналиста. А если даже у него и есть, например, диктофонная или видеозапись, надо иметь в виду, что она могла быть сделана незаконно и потому не будет учтена судом.
При этом Верховный суд намерен освободить от ответственности за распространение не соответствующих действительности сведений участников судебного процесса. Если обвиняемый, например, заявляет, что следователь вымогал у него признание насильственным путем, а прокурор вымогал взятку, это утверждение не может считаться основанием для иска о защите чести и достоинства. Однако если сделанное в суде заявление появится в прессе, даже в виде цитаты, СМИ может быть привлечено к ответственности. Правда, ему придется всего лишь опубликовать опровержение. Требовать возмещения морального вреда ни следователь, ни прокурор уже не смогут.
Есть, однако, в проекте постановления и весьма примечательный пункт, вынуждающий быть предельно осторожными всех любителей пользоваться Интернетом. Поскольку под распространением сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, будет пониматься не только опубликование критических и недостоверных материалов в печати, а также электронных СМИ, но и размещение их в глобальной сети и даже «в иных средствах телекоммуникационной связи», выбирать выражения придется даже при пользовании электронной почтой.
Если сообщение отправлено в форме спама широкому кругу адресатов, то информация действительно распространяется, причем быстро и эффективно. Однако пленум намерен расширить это положение указанием на возможность привлечения к ответственности автора письма, даже если оно адресовано «хотя бы одному лицу». А это, поскольку возможность перлюстрации электронных писем допускается по закону, означает, что любое оскорбление третьего лица может, при наличии у него связей в системе контроля за провайдерами Интернета, обернуться судебным иском. Хотя, в соответствии с тем же проектом, иск не будет удовлетворен, если письмо направлено не частному лицу, а в компетентные органы, причем его автор руководствовался лишь намерением пресечь нарушения конституционных прав и свобод граждан. Словом, «стучать» можно, а делиться информацией с друзьями — нет.