Тимофей Баженов: “Корреспонденты эффективны только до 27 лет”.
Увидев ведущего программы “Дикий мир” Тимофея Баженова с трубкой в зубах, первым делом захотелось поинтересоваться, не отпугивает ли вредная привычка животных. Выяснилось, что во время экспедиции Тимофей не курит. Как бывшему военному корреспонденту НТВ, ему к лишениям не привыкать. Тем более что работа с зубастыми, клыкастыми и мохнатыми имеет свои бонусы. Один из них — звери помогают покорить сердце понравившейся девушки.
— Как получилось, что ты от военной журналистики перешел к звериной тематике?
— От зверей никуда и не уходил. Я по второму образованию зоолог и всегда хотел этим заниматься. К тому же существует такой период в жизни журналиста, когда от корреспондентской беготни надо отказываться самому. Пока тебя не отставили. Поскольку корреспонденты эффективны очень непродолжительный период своей жизни: обыкновенно от 17 до 27 лет. Потом они становятся монстрами своего дела, которые не вписываются в молодую и быструю канву службы информации. Хотя здесь существуют исключения. Это мастера жанра, которые не останавливаются в своем стремительном беге. Например, мой учитель, Владимир Петрович Кондратьев, который по мироощущению гораздо моложе меня. Я же решил, что мне пора освободить место молодым.
— Что случилось с твоим мироощущением?
— Да ничего не случилось. Просто понял, что я уже не в молодой тематике. Не знаю той музыки, которую они слушают, не знаю того театра, в который они ходят, из последних сил смотрю то кино, которое им нравится. Это совершенно другое поколение.
У зверей особый юмор
— За полтора года выхода “Дикого мира” еще остались неохваченные участки российских просторов?
— На данный момент — практически нет. Не осталось зверей, с которыми мы бы не работали.
— И что же дальше?
— Ну это же не значит, что если мы показали серию про волка, то с ним навсегда покончено. Каждая тема неисчерпаема. Сейчас у нас идет одна серия — один регион. Приезжаем и смотрим, кто там живет. И решаем, кого интереснее всего было бы поймать. Сначала мы снимаем зверя в природе, чтобы он не менял своих привычек. А потом мы его ловим.
— Проколы были?
— А как же! Это ведь не автомат Калашникова, который работает без осечек. Бывает, едешь за одним животным и его не встречаешь. Ловишь другое, а оно не ловится. Или тебя самого поймают.
— Лесники?
— Звери. Этим летом группа без меня пошла в лес снимать волков. Долго лежала в зарослях, на них вышел медведь и стал их валять. А волки так и не появились.
— Так медведь на них напал?
— Когда медведь нападает, человек становится трупом. Если все отделались переломами и царапинами — это называется “повалял”. У медведя настроение было игривое. Вообще звери очень добрые. Просто у них другой юмор. И часто то, что мы принимаем за агрессию, — у них шутка.
— Поймали вы зверя, потом отпустили. Животные от этого не страдают?
— Близкие к зоологии люди представляют себе грань фривольности, которую может допускать человек к изучаемому объекту. Звери по большей части достаточно быстро забывают о встрече с человеком. Такие встречи даже полезны, чтобы некоторые животные понимали, что от человека исходит угроза. Ведь те же белые медведи не понимают, что им может что-то угрожать, и охотно воспринимают человека как еду. Если себя правильно повести, к примеру, уверенно пойти на него, то медведь испугается и убежит. Он вообще зверь деликатный и толковый.
Барсуки и волки помогают устраивать личную жизнь
— Были животные, которые не захотели от вас уходить?
— Волки — стая волков живет теперь, как домашние собаки. У меня осталась волчица. Енот отрекся от дикой жизни, ему понравилась еда, комфорт — он стал за нами следовать и вести себя как привязчивый пес на рынке. Барсуки очень контактные, к ним мы даже возим некоторых девушек знакомиться.
— Почему именно к барсукам?
— Когда мы организуем свои любовные похождения, нужно проявить какой-то героизм, чтобы пленить сердце дамы. И барсуки в этом очень помогают. Согласись, не у многих девушек были кавалеры, приглашающие погладить дикого барсука. Или почесать живот волку.
— Волчица у тебя прямо в доме живет?
— В доме она жить не может. Ведь она, в отличие от собаки, начисто лишена моральных принципов — может запросто запрыгнуть на стол, съесть все и там же нагадить. Волчица обитает во дворе моего загородного дома, чувствуя себя членом собачьей стаи. К тому же у волка есть такой обязательный ритуал. Если он кого-то по-настоящему любит, то на себя и на своего любимца надо написать.
— Как жена относится к волку в доме?
— Жены у меня нет.
— Получается, личная жизнь не до конца устроена?
— Я считаю, что она устроена на необходимые 95%.
— Сам ведешь хозяйство?
— Я, мама. У меня есть помощники.
— Жизнь в экспедиции научила готовить?
— Да мы там особенно не готовим. В первые дни съедаем все самое вкусное вроде колбасы или тяжелое — консервы. А потом переходим на каши и макароны.
— Ты вроде с лица не спал…
— Худым никогда не был. Удивишься, но большая часть — это мышцы. Занимался борьбой. Лет в 14, когда еще не было тренажерных залов, мы с друзьями качались и поднимали батареи.
— Между экспедициями как отдыхаешь?
— Никак. У меня нет выходных.
— Но усталость же накапливается…
— Накапливается. Из-за этого у некоторых членов нашей команды случаются нервные припадки. Мы стараемся вести себя так, чтобы до этого дело не доходило.