Вчера Матвею Фролову исполнилось бы 90 лет
В этих комнатах никогда не светит солнце: здесь нет окон.
С 1942 года вторым домом-в прямом смысле слова-Матвея Фролова были эти комнаты в цокольном этаже Дома радио на Итальянской улице. Сейчас здесь находится корпункт "Первого канала" и Северо-Западное бюро "Маяка". Но почти ничего не изменилось. Разве что аппаратура стала менее громоздкой, а к телефонам добавились факс и компьютеры. Дух не изменился. Репортерский дух.
И - остались строгие таблички: "Ленинградское отделение Всесоюзного радио". Это и была жизнь Матвея Фролова.
Трудно писать о человеке, с которым не был знаком лично, но знаешь как хорошего друга. Десять лет назад я много слышал о Матвее Фролове, но познакомиться с ним не довелось. Много рассказов услышал и уже после того, как он умер летом 1995 года. Временами казалось, что этот человек все еще живет. Незримо присутствует среди репортеров.
Его юбилей всколыхнул петербургский мир масс-медиа. Вернулось ощущение, что в городской журналистике есть жизнь, а не существование от выборов до выборов. Такого не было уже очень давно.
Чтобы подготовить материал о Матвее Фролове, я встречался со многими людьми, которые знали его. Лучше друзей и близких о нем рассказать, наверное, не сможет никто.
Юрий Трефилов, специальный корреспондент газеты "Санкт-Петербургские ведомости":
- Много лет назад я, еще зеленый журналист молодежной газеты, схлопотал выговор. Строгий - с занесением в учетную карточку. Те, кто помнит то время, поймут. Члены бюро Куйбышевского райкома партии, щеголяя принципиальностью, били меня лихо и жестоко. Не помню, как после бюро вышел на Невский. Не помню, как оказался на набережной Фонтанки. Наверное, по привычке шел к "Лениздату". Мелькнула шальная мысль: бултых, и делу конец. Ведь после такого партийного взыскания никто в редакции меня держать не будет. Конец журналистской карьере? Конец мечте? И как жить дальше?
- Ты чего тут размечтался? - услышал я знакомый голос. Оборачиваюсь- Фролов! Меня прорвало. Необыкновенная откровенность вытолкнула наружу все, что накопилось на сердце за последнее время. Матвей терпеливо слушал.
- А теперь послушай старика, - сказал он наконец. - Что ты схлопотал взыскание - сам виноват. Умей отвечать за свои ошибки. Другое дело, насколько справедливо тебя наказали. У тебя еще будет возможность доказать свою правоту. Соберись с духом. Найди на время другую работу. Верь, в газету ты еще вернешься. Повторяю: безвыходных ситуаций не бывает. У меня не раз бывали такие проблемы, что и на свет божий глядеть не хотелось. Помни, что вокруг нас людей порядочных больше, чем негодяев.
Все случилось, как он сказал: после работы в бригаде бронзолитейщиков я вернулся в газету. Как потом узнал-при самой активной его помощи
...О кончине Матвея я узнал в командировке. Не смог проститься с ним. Может, это и к лучшему: он остался в моей памяти живым.
Елена Шаркова, ответственный секретарь Санкт-Петербургского союза журналистов:
- Очень многие говорили ему-"Матвей", "Мотя", "ты"... и это было естественно, без тени панибратства. Я никогда не могла сказать ему "ты". Не могла, и все. И он говорил мне "вы". Мне казалось это даже обидным- всем в Доме журналиста "ты", а мне "вы"...
Лев Фролов, корреспондент Северо-Западного регионального центра ИТАР - ТАСС, сын:
- Тем, что я стал журналистом, обязан отцу. В старших классах я перешел в вечернюю школу, а отец устроил меня на работу в Арктический институт. Его там хорошо знали: Ленинград был столицей полярных исследований, отец каждый год записывал звуковые письма для полярников. Знаешь, как это было? Родственники полярников приходили на радио, чтобы записать свои послания мужьям. Например, дети перед микрофоном рассказывали что-то вроде: "Папа, в нашем детском садике был утренник..." Потом уже было вечернее отделение факультета журналистики и работа.
- Альтернативы профессии не было?
- Я каждый день видел, как он работает. Он фантастически любил свою работу. Приходил домой и, даже не перекусив, начинал диктовать в Москву свои информации. Не мог дождаться утра, чтобы снова окунуться в эту работу. Он брал меня на интересные события. И я видел, как он работает.
- В семье два журналиста. Конкуренции не было?
- Отец больше занимался городскими проблемами. У меня направление было другое. Иногда мы обменивались информацией.
- Что чаще вспоминается?
- Это скорее не мое воспоминание. Геннадий Фадеев, глава "Российских железных дорог", он часто вспоминает... Дело было так: на совещании по взаимодействию транспортного узла Матвей Фролов увидел незнакомого человека в железнодорожной форме. Подошел познакомиться. Оказалось, что это новый начальник Октябрьской железной дороги, только накануне прибыл из Красноярска. Созвонились. Договорились о его первой пресс-конференции. И вот здесь на Фадеева набросился один журналист. Мол, в кассах ОЖД, опять спекулируют билетами, и так далее. И тут поднялся отец.
- Коллеги, - сказал он. - Не будем забывать: Геннадий Матвеевич у нас в городе руководитель новый. И все эти претензии куда уместнее адресовать прежнему руководству. Так что давайте не омрачать наше знакомство - вести разговор по существу и, конечно, - в другом тоне...
Фадеев всякий раз вспоминает, что своей репликой отец повернул пресс-конференцию в другое русло. Деловое.