Мнения /
Блоги

10 декабря 2004 15:36

Тушите свет: МЕНТЫ!

Впервые в жизни отойду от строго заведенного шаблона написания текстов: сначала суть, а потом комментарий. Итак, каким образом участковый милиционер имеет право войти в квартиру. "Он обязан позвонить, представиться, показать удостоверение и только после приглашения хозяев войти в квартиру", - дал официальный комментарий руководитель управления информации и общественных связей МВД России Валерий Грибакин.

Итак, время действия: вторник, 7 декабря, 20.25 моск. времени. Место действия: территория ОВД "Северное Медведково", двухкомнатная квартира в обычной пятиэтажке. В одной из комнат живу я и моя шестилетняя дочь. Основание - регистрация в данной квартире по месту пребывания.

Неустановленные лица в милицейской форме

- Мам, можно посмотреть мультик по компьютеру? - просится моя первоклашка.

- Катюш, З0 минут осталось до "Спокойной ночи, малыши", не успеешь ничего досмотреть, - убеждаю я.

-Ну ладно, - соглашается ребенок.

И на этих словах в квартире гаснет свет. "Мама, я боюсь", - шепчет ребенок. На моей прежней квартире, свет вырубался часто: плохой щиток был, поэтому даже внимания не обратила на такую мелочь. Ну, бывает пробка перегорела, через пять минут все снова должно засветиться.

Зажгла свечу, жду. Но свет не думал врубаться и более того, мои соседи не шныряли по коридору в потемках. "Что-то не так", - промелькнула первая мысль. Высовываюсь в форточку и вижу, что у всех соседей светлые окна, то есть в потемках только я.

Гляжу в дверной глазок, а там тоже темнота, хотя белая полоска света просачивается через дверной проем. Тогда еще даже в голову не приходило, что все это каким-то образом тщательно подстроено. Просто думалось, что хулиганы рубильник вырубили. Открываю дверь, в коридоре светло, но никого нет. Делаю два шага в сторону счетчика...

И в это время со стороны лестничного пролета между третьим и четвертым этажами раздается резкий шорох и как минимум две пары ног взметнулись по лестнице. "Бандиты... Ребенок..." - успело пронестись в голове, как я увидела действительно двух врывающихся в мою открытую квартирную дверь мужчин в милицейской форме. Один появился в квартире с криком:"Я участковый!" - и попросил второго врубить свет.

- Так, вы что, специально это подстроили?, - еще не веря собственным словам, спросила я. Тогда еще не заметила, что глазок с внешней стороны заляпан жвачкой и сверху прикрыт фольгой от сигаретной пачки (!!!).

-Конечно, - не скрывали неустановленные лица в форме сотрудников милиции (говоря их же языком).

- А зачем?

- Ну, а как же мы к вам иначе попадем?

- Обычно.

- Я приходил, вы мне не открыли?

Это было для меня новостью.

- Вы ко мне приходили? Звонили? Я не слышала об этом.

- Хм, ну, конечно, - ухмыльнулись лица.

Весь это диалог уже проходил, естественно, в квартире.

- Что хотите?

- Покажите документы.

Мне скрывать нечего: достаю паспорт, в котором лежит регистрация по месту пребывания.

- Печати вроде не такие? - неуверенно спрашивает один из тех, кто в форме и другого.

- Угу, - косо глянув в бумажку, но очень уверенно определил "эксперт".

- Да по какому праву вы вообще так врываетесь ко мне? - запоздало вспомнив свои права, начала возмущаться я.

- А вы на каком основании здесь живете?

- Я живу у знакомой хозяйки этой комнаты.

- Да если бы не ребенок, мы бы с вами ПО-ДРУГОМУ бы вообще разговаривали, - дальше двигаясь по пути нападения и запугивания действовали нежданные гости.

Учстковый считает, что медали дают кому попало

Они просили открыть двери комнат и показать, где кухня.

- Может вам все шкафы сразу тоже открыть, чтобы вы убедились, что я никого не прячу? Ящики повыдвигать?

- Не надо, просто надо куда-то сесть.

И мы пошли на кухню. Диалог, который происходил там уже больше напоминал ассоциацию: кто кого круче. Отойдя от первого шока, я пыталась защищать свои права.

Неустановленное лицо №1 в форме сотрудника милиции за столом писало протокол об административном правонарушении, а неустановленное лицо № 2 в форме сотрудника милиции тоже что-то писало облокотившись на холодильник.

- Образование? - спросил сидящий.

- Высшее.

- Место работы?

- Газета "Русский курьер", корреспондент.

- Когда приехали в Москву? - подключился № 2.

- 12 лет назад...

- И что вы до сих пор не знаете, что нужно зарегистрироваться? - гнули свою линию отсутствия у меня законных оснований жить в Москве эти люди.

Стоит ответить, что после того, как визитеры узнали, что я корреспондент, да еще и криминальный, тон беседы изменился. Тот, кто представился участковым, стал вежлив, второй больше молчал, но вставлял едкие ремарки по ходу беседы.

- Я гражданка России и живу в первую очередь по основному закону статьи Конституции, где в соответствии со статьей 27 имею право свободного выбора места жительства на территории страны. И Верховный суд уже не раз ставил точки в споре с постановлениями московского правительства. Это раз. А во вторых, у меня есть регистрация.

- Нет у вас регистрации, - заявил "участковый" - Вы обязаны прийти были с хозяйкой квартиры ко мне и зарегистрироваться.

Вовремя сделать отступление. Как делается регистрация большинством приезжих и работающих в Москве жителей России? Так как процедура получения заветного клочка бумажки до предела забюрократизирована и на это уходит в лучшем случае три дня, подавляющее большинство обращается к посредникам. "Мы работаем с определенными паспортными столами, - сказал мне менеджер одной из таких фирм, попросивший не указывать никаких данных. - То есть мы не можем, например, зарегистрировать нашего клиента туда, куда он пожелает. Только на "свою" территорию, где находится определенное отделение милиции. Мы заполняем подлинный бланк регистрации, куда вносим паспортные данные клиента и относим его на подпись к начальнику паспортного стола. Он ставит свой автограф, печати и получает с нас определенный процент от нашей выручки. Таким образом, с одной стороны регистрация у человека подписана настоящим начальником паспортного стола, но липовая - так как данные не вносятся в компьютерную базу".

Вот опять же палка о двух концах. Все, все заинтересованные лица знают, что процедура оформления регистрации до боли несовершенна и тупиковая. Фирмы, занимающиеся ее оформлением цветут по всей столице и о них известно опять же всем, в том числе и милиции, и чиновникам в правительстве Москвы. Их деятельность выгодна опять же всяким мздоимцам, кто повязан на получении на этом денег от иногородних, законопослушных граждан великой державы. В пострадавших - последние. Всегда.

- Вот здесь нужна ваша подпись, - сунул мне протокол сидевший за столом.

"Подпись правонарушителя" - называлась графа, а рядом такая же, куда мне не надо ставить автограф "Подпись пострадавшего".

- А почему не в подпись пострадавшего?

- Вы нарушили закон.

- Вы тоже.

- Вы должны были... - снова завелось неустановленное лицо №1.

- Да вы мне тут говорите, право, Москва, нарушитель в отношении меня. Вот вы, москвич, - обращаюсь я к "участковому", - есть ли у вас, к примеру, медаль к 850-летию Москвы, которой награждал Лужков лучших представителей столицы семь лет назад?

- Нет, - пожимает он плечами.

- А вот у меня есть, у меня не москвички и даже не имеющий регистрацию, нарушительницы, как вы говорите.

"Участковый" молчал.

- Очень жаль, что она выдавалась кому попало.

- Это я кто попало? Да как вы смеете? Меня редакция номинировала без моего присутствия на том собрании, коллектив сам решал, кого награждать. Да, к вашему сведению, работая в Москве, лично знакома с заместителями министра внутренних дел, не говоря уже о чинах низшей епархии.

В ответ ухмылка: типа все вы так говорите. В итоге регистрацию у меня отобрали, то есть нет у меня регистрации, поэтому протокол я подписала. Ту писанину-объяснение, что настряпало лицо №2 я подписать отказалась, хотя некоторые факты действительности соответствовали.

Я потребовала, чтобы в протоколе, графа об ответственности была заполнена в моем присутствии, выписана официальная квитанция на сумму 100 рублей.

- Я вас жду с этой квитанцией завтра у себя, - сказало неустановленное лицо № 1 в форме сотрудника милиции.

- Прошу вас показать мне ваши документы и дать мне визитку.

Вот тогда, только по окончании этого визита, я узнала имя "участкового", которого уже могу писать без кавычек. Итак, первый бандитски проникнувший ко мне милиционер был старший участковый уполномоченный, майор милиции Марченко Николай Григорьевич.

Когда оба удалились, я вошла в комнату, где увидела забившуюся в угол, замершую в одном выражении лица со страхом в глазах дочку. "Мама мне страшно", - только и выдавила она.

Гадкое чувство от происшедшего не покидало меня весь последующий день. От нервного перенапряжения уснуть не удалось ни на минуту и с наступлением рабочего дня начала обзванивать все инстанции: ГУВД, МВД и коллег-криминальщиков. Оценки всех моих собеседников были единодушны с разницей в синонимичности высказываний: "Сволочи, скоты".

"Участковый не имел право отбирать регистрацию, - отметил официальный представитель МВД России Валерий Грибакин. - Если он полагает, что она фальшивая, то должен выдать либо ее ксерокопию, либо документ об изъятии регистрации, так как тебя может остановить любой милиционер для проверки документов. Тебе просто не повезло, что напоролась на хамов. Везде такие бывают".

А с продавщицей говорили бы по-другому

Наивно полагая, что участковый извинится за свое поведение, я действительно пришла на прием. Опять же, как оказалось, мне обязаны были предоставить копию протокола об административном правонарушении, которого так же не было на руках.

Марченко был слегка подавлен, но стоял на своем.

- Я рад, что вы будете действовать, так как смогу привлечь вас уже по более серьезной статье - использование поддельных документов.

- А на каком основании вы утверждаете, что справка о регистрации поддельна?

- Вы должны были с хозяйкой прийти ко мне вместе, а потом в паспортный стол.

То есть, грубо говоря, документ липовый только потому, что обошли участкового - фирма пошла напрямую к начальнику. Интересно, если меня за использование, то начальника паспортного нужно за изготовление (???).

- Вы незаконно проникли в жилище, - пыталась упорствовать я.

- Нет, я вошел в вашем присутствии.

- Странно, но почему-то впереди меня, - удивлялась я.

- Мне нужна копия протокола.

- У меня ее нет, вот только корешок. Ксерокса нет, завтра будет.

- Назовите мне имя второго посетителя вчерашнего.

- Тарасов Алексей Алексеевич.

Вот оно неустановленное лицо в форме сотрудника милиции №2. Тоже милиционер.

-Кстати, жвачка на глазке у меня до сих пор налеплена.

- Ой, а я даже не знаю, кто вам ее налепил.

- Я тоже не знаю, поэтому на всякий случай не трогаю - ведь там чужие отпечатки пальцев, улики можно сказать.

- Да, - согласился он.

Несмотря на внешнюю подавленность участковый был уверен и в своей правоте, и правильности своих явно незаконных методов борьбы со "злостным нарушителем". Удивительно, наверняка общаясь с соседями, он знал, что в одной из комнат живет женщина с ребенком. И все равно пошел методом выкуривания из квартиры. Способ явно незаконный, уголовно наказуемый, совершенный, что самое страшное сотрудником милиции, призванным защищать этот закон.

- Мама, я боюсь этих дядек,- шептала моя кроха.

И самое, ужасное, что я теперь не знаю как объяснить моей дочери для чего нужна нам такая милиция и кто, в случае опасности, к ней придет на помощь. Кто заплатит за стресс, пережитый этим невинным существом? Но больше ужасала та мысль: вот я все же человек, за которую могут постоять - криминальный корреспондент, обладающий неким инструментом влияния на ситуацию - придание огласки. А что же было бы, служи я продавщицей в коммерческой палатке? "Мы бы с вами говорили по-другому", - уже ответили на мои вопросы участковые.

Елена Шестернина