Петербургскому Дому радио сегодня исполнилось 80 лет. Все это время в стенах здания на Итальянской, 27, находили отклик самые острые проблемы города и страны, обсуждались самые насущные вопросы. А сегодня эта цитадель петербургской журналистики живет тем, что осталось от былого величия. Чем был для ленинградцев Дом радио во время блокады, знает каждый школьник. С тех самых пор и по сей день это место для многих горожан священно: сюда, к гранитным плитам со стихами Ольги Берггольц, люди до сих пор приносят цветы в память о погибших в те страшные 900 дней. Ветераны и пенсионеры каждый день кидают в почтовые ящики при входе письма с надеждами на достойную жизнь. Здесь проходят встречи петербуржцев с администрацией города, а юные горожане осваивают азы хорового пения. Во время трагедии в Беслане здесь сутками стояли люди, горели свечи, священнослужители разных конфессий читали молитвы.
До недавнего времени у питерских музыкантов считалось большой удачей, если удавалось сделать запись в одной из здешних студий.
Новая волна обостренного внимания к Дому радио всколыхнула общественность на грани нового тысячелетия. Сначала были митинги протеста против перемещения Петербургского радио на третью кнопку. Несколько недель подряд разгневанные горожане не пускали журналистов "Радио России" на работу, требовали объяснения и извинений. Не успели улечься страсти, как на горизонте засветился трехсотлетний юбилей северной столицы. Удивлению петербургских журналистов не было предела: как это возможно, чтобы из-под родного крова выгнали несколько радиостанций, а одну из лучших концертных студии города отдали под такое недолговечное явление, как юбилейный пресс-центр. Но "имперские" амбиции взяли верх, и в течение почти двух лет в огромном помещении с прекрасной акустикой трудились десятки журналистов и пиарщиков, рассылая по всему миру информацию о неуклонном приближении великого праздника.
В этой кутерьме бесследно исчезла часть уникального музея Дома радио. Экспонаты то и дело обнаруживаются в самых разных конторах, но о том, чтобы вновь собрать их под одной крышей, пока никто и не заикается. В те дни Дом радио не очень соответствовал своему названию: "Радио России" переехало в особняк Кочубея, маленькие FM-радиостанции или вовсе закрылись, или расползлись по глухим городским углам. По сути, на прежнем месте осталась только ТРК "Петербург", служившая главным проводником юбилейной информации в массы.
...Вместе с юбилеем ушел в историю и пресс-центр, а в Дом радио начали возвращаться законные жильцы. Однако все эти передряги и перестановки сделали свое дело: студии и залы утратили единую творческую ауру. Само здание неудержимо начало ветшать. В божеский вид приведены только те помещения, что попадают в объектив телекамер и на глаза чиновникам, остальное периодически осыпается, трескается и обваливается. В коридорах и на лестницах грудами свалены отслужившие свой век столы, шкафы и остатки звукозаписывающей техники. Лифты давным-давно получили неприличные прозвища в соответствии с надписями на их стенах. Знаменитая Философская лестница больше похожа на черный ход, по которому и мусор-то выносить не всегда хочется. Сотрудники радиостанций вздыхают: мол, гостей в эфир стыдно приглашать, больно видеть недоумение на лицах уважаемых петербуржцев, когда ведешь их в студию через захламленный дворик, по унылым коридорам с больничными стенами и стершейся кафельной плиткой на полу. И это еще полбеды: на вопрос, что же больше всего мешает творчеству, многие журналисты задумываются, а потом и вовсе машут рукой - мол, не стоит касаться этой темы. Смешные зарплаты и допотопная репортерская техника - это только вершина айсберга. Впрочем, вслух мало кто жалуется: люди многое прощают родному дому.