Для настоящего "Коммерсантъ" 10 миллионов - не деньги? Павел Астахов — о перспективах развития дела по иску "Альфа-банка" к "Ъ".
Апелляционная инстанция Арбитражного суда города Москвы в конце декабря прошлого года частично удовлетворила жалобу ЗАО "Коммерсантъ". Ранее, напомним, городской арбитраж решил взыскать с газеты в пользу Альфа-банка 20,5 млн рублей убытков и 300 млн рублей компенсации репутационного вреда за статью от 7 июля "Банковский кризис вышел на улицу". Коллегия апелляционного суда лишь уменьшила сумму убытков — до 10,8 млн рублей. "Коммерсантъ" и далее намерен оспаривать решение суда, вынесенное в пользу Альфа-банка. О судебном деле, имеющем опасный "прецедентный потенциал" для всех отечественных СМИ, "Новой газете" рассказал адвокат Павел Астахов, защищающий интересы "Коммерсанта" в суде.
— Вы говорите, что дела о защите деловой репутации юридических лиц начали слушаться в арбитраже с августа 2002 года. Каков основной итог сложившейся практики?
— Действительно, раньше, когда мы пытались обратиться за защитой деловой репутации наших клиентов, арбитражные суды отправляли нас в суды общей юрисдикции. Новый Арбитражно-процессуальный кодекс позволил арбитражным судам такие дела слушать. Не имея подобной практики, суды стали заниматься такими делами в меру того, как сами это понимают.
Дело в том, что в Гражданском кодексе есть только ст. 15, говорящая об убытках, и ст. 152 — о нематериальных благах: честь, достоинство, деловая репутация. В последней статье — небольшая ссылка: деловая репутация юридических лиц подлежит защите, "соответственно", как и физических. В условиях несовершенства законодательства судьи арбитражных судов стали в качестве компенсации нематериального вреда назначать к взысканию гигантские суммы. В случае "Коммерсанта" — около 11 млн долларов.
— Но ведь была какая-то логика в передаче подобных дел в арбитраж?
— Законодатель посчитал: для того чтобы оценить деловую репутацию, а тем более ее понижение, нужно обладать определенным набором знаний. И здесь арбитражные суды, в отличие от судов общей юрисдикции, конечно, имеют преимущество. Они могут оценить состояние до публикации и после нее, исследовать балансы, рейтинговые отчеты.
Но это как раз то, чего мы не увидели в деле "Коммерсанта" и Альфа-банка. Почему арбитражный суд не потребовал от истца четкого расчета, не оценил динамику падения и восстановления деловой репутации? Ведь это очень подвижная категория нематериального блага. Она создается путем развития бизнеса, выхода на рынки, завоевания клиентуры. И если деловая репутация — абсолютно объективная категория, то и ее понижение должно оцениваться объективно: изучением расторгнутых договоров, информацией о том, какие клиенты ушли, каких кредитов не дали. И, конечно, путем установления причинно-следственной связи.
— А расходы, которые понес банк в связи с публикацией?
— Это убытки, которые подлежат компенсации по Гражданскому кодексу в случае доказательства их в суде, — по копеечке. Убытки Альфа-банка на инкассаторов, закупку дополнительной валюты и прочее апелляционная инстанция снизила. Хотя все эти расходы были, как показывают документы, запланированы банком и до статьи в "Коммерсанте". Но 300 млн рублей "репутационного вреда" — это вообще ничем не обоснованная сумма!
Ситуация в подобных делах нынче выглядит так. Судья говорит: вы кто? Альфа-банк? Тогда 300 млн рублей для вас — нормальная компенсация. А когда приходит лоточник, некий ПБОЮЛ, торгующий на рынке булочками, и просит в качестве компенсации за публикацию об отравленных булочках 100 млн долларов, судья говорит: кто? Булочник? Тебе 100 млн много, возьми тысячу рублей. Оскорбленный премьер-министр, которому плюнули в лицо, получит 10 млн долларов, а оскорбленный бомж ограничится стаканом красного вина.
Но оценивать компенсацию субъективно можно только в делах о защите чести и достоинства физических лиц: как говорит Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), в виде утешения за причиненные страдания и расстройство. Предприятие же невозможно "утешить", как и "расстроить": у него нет чувств…
Следующий вопрос, который должен рассматриваться: до какой степени понизилась деловая репутация, как скоро и за счет чего восстановилась? В исковом заявлении банк указывает, что уже через 5 дней после публикации (т.е. 12 июля) восстановил репутацию. Репутация восстановилась, хотя 300 млн он еще не получил? Но право в суде восстанавливается, только если оно нарушено к моменту рассмотрения спора!
— Почему же происходят такие казусы?
— В ГК есть ст. 15, определяющая убытки. А понятия "нематериальные убытки", которое в 2003 году ввел Конституционный суд (КС) по "делу Шлафмана", — о том, что юрлицо может получить компенсацию за них, в законодательстве нет. И это понятие вводит в ступор не только судей, но и многих юристов: убытки ведь всегда материальны. Вторая причина — появление в 2000 году в ЕСПЧ прецедента "Комингерсоль против Португалии": до этого дела моральный вред юридических лиц вообще не взыскивался.
И именно на эти два дела опирается наш противник и ссылается в своем решении Московский арбитраж. К сожалению, не все умеют работать с прецедентами — такое у нас право, так нас учили. В лучшем случае цитируют по книжечкам Совета Европы для обывателей.
Однако для нашего спора важно, что оба прецедента вообще не относятся к спорам бизнеса с прессой! В деле ЕСПЧ речь идет о защите деловой репутации фирмы, порушенной государством из-за судебной волокиты, длившейся 18 лет. Защиту в этом споре суд дает по ст. 6 Европейской конвенции (право на суд), в то время как наш спор подлежит защите по ст. 10 (свобода мнения и информации). И это колоссальная ошибка, чреватая абсолютно необоснованной атакой на прессу и свободу слова. И ни одно дело ЕСПЧ по прессе — а мы их представили в суд более 20, в подлинниках, — в нашем процессе истцами не цитируется!
Если бы московский судья заглянул в них, то обнаружил бы, что его европейские коллеги признают общественно значимую функцию СМИ — добывать и распространять информацию. Судья, безусловно, должен сохранять баланс между свободой слова и защитой деловой репутации. И способ для этого — также в прецедентах ЕСПЧ. Так как деловая репутация — неимущественное право, баланс в случае нарушения закона журналистом тоже сохраняется неимущественными взысканиями — опровержением, публикацией ответа или извинением. Во многих случаях — просто в решении суда о нарушении Европейской конвенции.
А как доказать, что журналист злоупотребил своими функциями? Я, например, сразу отмел, что эта статья была заказной. Во-первых, так заказные статьи не пишутся. Во-вторых, я очень давно знаю сотрудников "Коммерсанта", видел всю эволюцию — от Владимира Яковлева до нынешнего учредителя Бориса Березовского. Гендиректор Андрей Васильев, и надо его знать, чаще просто посылает учредителя, а не выполняет его волю. Да и характер статьи беззлобный, а кризис признают все, даже истцы постоянно проговариваются: "…после кризиса...", "…банковский кризис закончился..." и т.п.
— Но "Альфа" чуть ли не в каждом интервью настаивает на заказном характере публикации.
— Заказная статья — это правонарушение, которое совершает журналист. Не можете доказать, лучше на этом не спекулируйте.
— Если "Коммерсантъ" уверен в своей невиновности, то он должен подать в суд!
— Это право всегда останется за ним. Итак, возможность заказной публикации исключена. Предположим, что "Коммерсантъ" преувеличил некоторые разговоры в очередях, хотя этого не было. Предположим, журналисты преувеличили, написав, что не 10 человек стояли в очереди, а "тысячи", хотя и этого не было. Предположим, что никого в очередях не было, а газета спровоцировала этот ажиотажный всплеск…
— Я знаю, к чему вы клоните: журналист в представлении Европейского суда имеет на это право.
— Да, ЕСПЧ утверждает, что журналист, выполняющий общественно значимую функцию, имеет право не просто критиковать, но преувеличивать и даже допускать провокации!
— А в чем состоит прецедент КС России?
— В "деле Шлафмана" говорится о человеке, который высказал критику на собрании в адрес предприятия-контрагента о взятках. И его наказали на 2000 рублей.
— Вы готовы дойти до Европейского суда?
— Мы готовы идти до конца. Может, нас услышит КС, который очень четко применяет прецеденты ЕСПЧ и прямо указывает на необходимость их использования всеми судами России.
— Не боитесь того, что, пока доберетесь до Европы, суд здесь арестует, например, имущество "Ъ"?
— К счастью, по словам гендиректора, "Коммерсантъ" в состоянии выплатить эту сумму.
— А такие большие суммы к СМИ появились с началом рассмотрения подобных дел в арбитраже?
— Да, думаю, с 2002 года. Понимаете, арбитраж привык иметь дело с большими цифрами, сколько пропишут, столько и начислит. (Смеется.)