Со спецкором АГТРК "Поморье" Светланой Синициной отправились мы как-то в одну тоемскую деревню снимать сюжет об участнице войны, 86-летней А. И. Баскаковой. Работаем, а тут энергетики отключили электроэнергию. Но углядел я у хозяйки на полке запылившийся от безделья угольный самовар, вытащил его на улицу и с помощью шишек да трубы раскочегарил так, что к концу съемки он уже вовсю попыхивал паром и довольно урчал. А за самоваром беседа лучше ладится.
- Светлана! Наши телезрители запомнили вас по репортажам, знают великолепный фильм "Верхнетоемская чудь", получивший высокую оценку как зрителей, так и мэтров телевидения и культуры. Показано уже две части этого фильма. Будет продолжение?
- Готова и третья часть, но пока в сетке вещания не находится места для ее показа. Мне кажется, он получился не менее интересным.
- Знакомство с людьми района у вас началось задолго до того, как началась работа над фильмом?
- По окончании Архангельского пединститута при распределении я выбрала вашу Зеленниковскую среднюю школу. Сама я - архангелогородка, но в том возрасте самостоятельная жизнь без постоянной опеки манит своей неизвестностью. Мама собрала на работу капитально: девять мест поклажи приплыло со мной на "Ракете" в Зеленник. Но судно это у дебаркадера стояло всего несколько минут, и в спешке я все выгрузила, вплоть до ватного одеяла, а сумку с документами оставила, и она уплыла с судном вместе в Тойму. Когда на следующее утро я встречала возвращающуюся в Архангельск "Ракету", то документы и деньги оказались в полной сохранности, и я поняла, что тут приживусь.
- Сельская учительница немецкого языка и вдруг - тележурналистка... Как произошло это перевоплощение?
- В профессии я не разочаровалась, но домой тянуло. После четырех лет работы в Зеленнике освободилось место преподавателя немецкого языка в архангельской 23-й школе. Потом я перешла в 45-ю. Мне нравилось дело педагога, школа - недалеко от дома. Нагрузка была 9 часов в неделю плюс должность заместителя директора по воспитательной работе. Но в 1996 году зарплату иногда выдавали крупой, горохом, поэтому с непривычки разные мысли в голову лезли. Подруга усмотрела где-то объявление о проведении конкурса на телевидении и уговорила меня испытать судьбу. Пришло человек 300, отобрали 30, потом осталось 10. Отсеялись те, кто шел на конкурс с мечтой покрасоваться перед телекамерой и не представлял, какой труд ждет будущего репортера. Я все туры успешно прошла и оказалась на телевидении. Первое время мне было довольно сложно. Февраль, середина учебного года, поэтому пришлось совмещать работу учителя со съемками. Домой приходила часам к 10 вечера.
- А свой первый материал помните?
- Естественно, помню, так как был он о Викторе Панове. Меня приняли на АТК, но теории особо не учили, мы нажимали на практику. Наш тогдашний "папа" Алексей Юрьевич Угаров (сейчас он главный режиссер АГТРК "Поморье") собрал команду в 10 человек, и стали ездить, собирать сюжеты. Их мы сами искали, за полдня готовили по семь-восемь материалов и выдавали в программе "Что новенького?". Панов тогда задумал устроить грандиозный фейерверк. С ним мы встретились, сняли сюжет, а потом я ему призналась: "Виктор Петрович! Вы у меня были первым мужчиной... у которого я взяла интервью".
С этого материала и пошла моя работа. Виктор Панов - неординарная, экстравагантная личность, я всегда восхищаюсь им как артистом и как человеком. С ним легко работать, хотя он и непред-сказуем. Зато никогда не надо заранее что- то оговаривать, все получается прямо "с колес". Панов - это всегда событие.
- Как появилась тема "Верхнетоемской чуди"?
- Мне само слово "чудь" вначале понравилось: его можно обыгрывать. Чудь - это и древние племена, населявшие наш Север. Чудь - это еще и современные чудаки, люди мастеровые, но с хитринкой. В этом слове есть что-то даже величественное. Короче, я зацепилась за него, и пошло. Ведь что ни человек - то сплошная чудь! И не столько как потомок древних племен, сколько как интересный мастер. Я тогда работала в программе "Ритм", для которой сняла несколько сюжетов, а когда копнула поглубже, прочитала книгу краеведа Александра Тунгусова о верхнетоемской земле, поняла, что люди здесь удивительные и работу над сюжетами следует продолжать.
Эта уверенность закрепилась в школе Владимира Познера. В мастер-классе этого известнейшего тележурналиста, где мне посчастливилось заниматься два месяца, наш фильм получил высокую оценку. Владимир Познер, посмотрев сюжет про санного мастера из Пучуги по прозвищу Езопко, говорил, что таких людей можно слушать и слушать. Камеру поставил, включил - и пусть человек говорит... Познер негодовал, когда услышал в сюжете фоновую музыку.
С моими фильмами постоянно случаются какие-то трудности. Оператору я всегда говорю: "Не удивляйся! Это - чудь! И надо быть готовым к любым неожиданностям". У нас застревают машины, и мы выбираемся на лодке или бегаем ночью по незнакомому поселку в поисках транспорта, при этом я твержу: "Это - чудь! Ты хотела этого..." Но в результате-то все получается. Это уже рука Всевышнего, потому что он видит, как мы идем к цели. Я чувствую, что мы опаздываем, это поколение уже уходит. Но хочется сохранить речь людей, их мир, их истории.
- Самый трудный ваш материал - какой?
- Самые трудные материалы - чеченские репортажи. Когда дома делаешь любой материал, ты занята лишь тем человеком, с кем работаешь. А там, в Чечне, постоянно ощущаешь, что ты на мушке, и хочется прислониться спиной к стене, укрыться за деревом, а это здорово мешает работе.
В Чечню я попала два года назад вместе с североонежскими сотрудниками УИНа. Они везли подарки своим сослуживцам к 23 февраля. А любому журналисту хочется на событие посмотреть собственными глазами, чтобы понять, что там происходит. В "Газели", заваленной подарками, коробками и сумками, мы трое суток почти без остановок ехали до границы, там где-то разминулись с БТРом, пережидали комендантский час. Не дожидаясь сопровождения, добрались до Чернокозово, чем немало удивили командование. Еще на границе, когда ребята заснули, я вышла из машины. Сплошная темнота. С обеих сторон на дороге слышится чеченская речь. И почудилось, что стоит на пару шагов отойти от машины и эта темнота и неизвестность поглотят тебя и - все!..
Ощущение опасности в первый день в Чернокозово сопровождало постоянно, особенно когда показывали нам, где сидел снайпер, где нашли тела казненных и т.д. На второй день это чувство уже притупилось. А ночевать, вы знаете, где мне пришлось? В камере следственного изолятора! Там казалось безопаснее. Поэтому в ту ночь небо было для меня в клеточку. Я, конечно, не спала. Острым было чувство, что ты здесь - чужой.
Нелегкими были и репортажи с рыбацкой путины, когда вместе с рыбаками находишься в море на ржавом судне да еще в шторм. Зато в материалах ощущается жизнь и герои непридуманные.
- Вы счастливый человек?
- Как можно работать журналистом и быть несчастным? Конечно, счастливая! Я же столько увидела, столько хороших людей встретила! Молю Бога, чтобы моя голова удержала всю эту информацию. А разве не счастье, что благодаря Галине Павловне Ковалевой мы постоянно творили в программе "Ритм"? Потому я по праву считаю Галину Павловну своей "крестной матерью", а Алексея Юрьевича Угарова, взявшего меня на телевидение, - "крестным отцом"... "Первым мужчиной" у меня был Панов. Вот такая счастливая моя телевизионная семья!