Текст рубрики "Власть и пресса" в программе "Дорога свободы", эфир 28 мая.
Кристина Горелик: Олег Панфилов в рубрике "Власть и пресса" продолжает беседу о свободе слова в Санкт-Петербурге с директором Института развития прессы Северо-Запад Анной Шароградской и заместителем председателя правозащитной организации "Гражданский контроль" Юрием Вдовиным.
Олег Панфилов: Анна Аркадьевна, на прошлой неделе вы закончили свой ответ на мой вопрос по поводу взаимоотношений власти и прессы рассказом о взаимоотношениях прессы и губернаторских администраций. Я говорю о том, что все-таки это были разные администрации при Собчаке, Яковлеве и Матвиенко. Насколько сейчас губернатор пытается быть открытым с журналистами? Происходят ли какие-нибудь встречи?
Анна Шароградская: Я должна сказать, что губернатор не только пытается быть открытым, губернатор, безусловно, встречается с журналистами, с журналистами, которые губернатора интервьюируют. Но я хотела бы вернуться к тому моменту, когда Валентина Ивановна еще не была губернатором. По сути дела это пятница, накануне выборов. Мы знаем, что в субботу обычно пресса не пишет о кандидатах в депутаты. Вот в эту самую пятницу в удивительное время, 10 часов 15 минут вечера, то есть 22.15, Валентина Ивановна, наконец, встретилась с оппозиционной прессой, которая очень просила ее о встрече. Там состоялся разговор, разговор был очень серьезный. Журналисты говорили Валентине Ивановне о том, что ситуация со свободой слова в городе достигла просто критической точки и что нужно что-то делать. На что Валентина Ивановна говорила, что она будет абсолютно открыта. Она была очень долго в этом зале, и каждый присутствующий журналист что-то говорил, и это были очень интересные по содержанию и по форме выступления.
Ну, например, один из журналистов говорил: "Валентина Ивановна, вы такая замечательная женщина, вы обязательно победите на выборах, вы обязательно одержите эту победу. Хорошо бы, на экране вы выглядели так же мило, как в жизни". Этот журналист сейчас имеет не одну программу на телевидении.
Другие журналисты и не журналисты, которые высказывали свои претензии, оказались в несколько ином положении, но в 12 часов, то есть полночь, почти как Золушка, правда, в 12 часов 3 минуты, Валентина Ивановна распрощалась и ушла. Но эти три минуты были определяющими. Через три минуты после 12-ти уже ни одно средство массовой информации не имело права написать о том, что происходило в этом зале. А сегодня Валентина Ивановна курирует конкурс "Золотое перо" - самый престижный журналистский конкурс. И председатель Союза журналистов заявил с гордостью, что этот конкурс впервые за 10 лет проходит под эгидой губернатора. Если это обозначает открытость, то она есть.
Олег Панфилов: Спасибо, Анна Аркадьевна.
Юрий Иннокентьевич, судя по печальному рассказу Анны Аркадьевны, взаимоотношения власти и прессы в Петербурге далеки от идеальных. Но, если смотреть на мониторинг нарушений прав журналистов, то в Петербурге почти все нормально, почти точно так же, как в Туркменистане, когда никаких особых нарушений прав журналистов нет. Самый серьезный случай - это исчезновение Максима Максимова. Никаких нападений. Судебные процессы в основном происходят против националистических и антисемитских изданий. Журналисты вообще каким-то образом сопротивляются тому положению, в котором они находятся?
Юрий Вдовин: Если позволите, пример. Сразу после того, как Валентину Ивановну выбрали губернатором, она давала в Горном институте пресс-конференцию. Я не очень одобряю нацболов, но они там радостно швырнули ей в лицо букет цветов, красных гвоздик. Это событие сразу стал фотографировать журналист из журнала "Коммерсант" и ему тут же охрана Валентины Ивановны заломила руки. Это начал фотографировать еще журналистка откуда-то (сейчас забыл уже, давно было это дело), быстренько и у нее тоже отобрали фотоаппарат, у нее был фотоаппарат обычный, разрядили его и пленку выдернули. А у корреспондента из "Коммерсанта" был электронный аппарат, охрана грамотная, она быстренько стерла все снимки, которые были сделаны, там чуть-чуть побила морду и выбросила этих журналистов за пределы здания, где давалась пресс-конференция.
Сами журналисты в бой за себя не вступились, за них попытался вступиться я и подавал всякие бумаги в прокуратуру, выяснить (я это рассматривал, как воспрепятствование деятельности журналистов) и я несколько раз получал сообщения о том, что куда в Василеостровскую прокуратуру направлен на изучение этот вопрос, на расследование. И так тишина и все. Но, видите, и сами журналисты не возникают. То есть наши журналисты готовы терпеть все, что с ними делает власть.
Олег Панфилов: Спасибо. Вы подсказали мне следующий вопрос, который я хочу задать Анне Аркадьевне.
Если такие своеобразные отношения между журналистами и властью и журналисты не сопротивляются или сопротивляются очень плохо, значит ли это, что журналисты просто не знают, как это делать, журналисты не знают законы, которые защищают их? Скажите, вообще, в какой правовой ситуации находятся питерские, петербургские журналисты? Насколько они готовы понимать свои права и свои обязанности?
Анна Шароградская: Я бы не стала недооценивать журналистов в этом плане, потому что даже если они не знают уж досконально законы, они прекрасно понимают, какие законы защищают свободу слова, какие законы защищают право журналиста на доступ к информации. И в этом плане они тоже хорошо понимают, что есть юристы, которые могут от их лица очень грамотно подать соответствующие заявления и так далее. Если они этого пока не делают, это еще не значит, что они не могут пользоваться своими правами. Ведь есть еще и еще одна власть - это суд. Насколько они доверяют судебной власти? Насколько они верят в то, что судебная власть не превратит их действие в бездействие. А таких примеров, наверное, мы знаем несколько. И я предвижу, что в ближайшее время появится некий иск, я не знаю, как он будет сформулирован, от журналистов "Невского времени" Николаева и Гаврилиной, которых увольняют якобы по сокращению штатов, сокращают, другими словами, но они видят в этом и, по-моему, небезосновательно, совершенно иную подоплеку, о которой мой коллега, наверное, может рассказать лучше меня.
Олег Панфилов: Спасибо, Анна Аркадьевна.
Юрий Иннокентьевич, вопрос мой касается того, что существует некий информационный вакуум, по крайней мере, люди, живущие в Москве и, наверное, на всей территории России, очень плохо знают о том, что в Петербурге есть правозащитные организации, есть общественные организации, которые работают. Насколько активно, я хотел бы вас спросить. Почему журналисты так мало пишут о том, что существует гражданское общество в Петербурге, существуют организации, которые что-то делают, но о них почти ничего не знают. Может быть, это ваши своеобразные отношения правозащитников и журналистов?
Юрий Вдовин: Хороший вопрос. Но я, можно, еще вернусь к тому, о чем вы говорили только что с Анной Аркадьевной. Сама по себе постановка взаимоотношений власти и прессы - это все-таки надуманная постановка вопроса. Взаимоотношений власти и прессы не должно быть никаких, кроме того, что власть предоставляет журналистам информацию о своей деятельности и ничего больше. У нас взаимоотношения выстраиваются совершенно иначе.
Что касается возможности информировать общественность о деятельности элементов гражданского общества, которые есть в Петербурге, то я вспомнил сейчас, как была когда-то конференция "10 лет гласности" в Фонде Горбачева и там главный редактор газеты "Сегодня" Бергер рассказывал что-то. Я задач ему вопрос: "А почему вы никогда не пишите о правозащитной деятельности?" И он просто меня убил. Он сказал, что информационных поводов нет.
Вот наша журналистика на элементы гражданского общества вообще обращает очень мало внимания. Нужен скандал. Вот солдатские матери подвергаются какому-то прессингу, их обыскивают, еще что-то, из "Мемориала" выкрали с мордобоем компьютеры, значит, вот это становится предметом изучения. В остальных случаях, когда рутинная правозащитная работа идет или какая-то, не интересует это прессу.
Кристина Горелик: Это была рубрика Олега Панфилова "Власть и пресса".