Есть такой анекдот. Три мужика поспорили - что в мире самое быстрое. Один говорит - слово: мол, не успел сказать - как его уже все услышали. Второй возразил - электричество: только щелкнул выключателем - лампочка уже зажглась.
Третий опроверг обоих: "Нет, мужики, самое быстрое - это диарея. Меня вот вчера так прихватило, что я ни слова вымолвить не успел, ни свет в туалете включить..." Десятилетия строжайшей цензуры у нас закончились, как известно, неудержимым приступом разнузданной гласности. После вынужденного воздержания мы, не успев "включить" разумное освещение, обрушили на общество такое обилие накопившегося, что сегодня задумываемся: как отмываться-то?
Возникло множество проблем. В глазах некоторых телеведущих и в подтексте иных периодических и прочих изданий читается вопрос: "Кто небуть можит абьиснить для чиво нужин арфагрофичиский славарь?" И целое поколение начало разговаривать на другом, параллельном языке, абсолютно непонятном традиционным русскоязычным человекам. Даже они стали возмущенно взывать: "Тем, кто коверкает великий и могучий русский язык Пушкина, надо ломить в рыло и по рогам безо всяких левых базаров!"
Как известно, количество добра в мире равняется количеству зла, но последнее быстрее переходит в качество. И с этим надо что-то делать...
Но что? И как? Статья 29 Конституции РФ гласит: "каждому гарантируется свобода мысли и слова", "никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них", "каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом", "гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается". Кроме того, статья 144 УК РФ карает "воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов" солидным штрафом. А то же деяние, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, "наказывается исправительными работами на срок до двух лет либо лишением свободы, на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового".
Но это, тем не менее, не мешает многочисленным попыткам депутатов Госдумы пытаться ограничить права журналистов, обвиняя их во всех бедах нынешней России.
За прессу, правда, публично заступался президент Путин. Оно и понятно: кому охота прослыть душителем конституционных свобод? И власть решила действовать завуалированным способом. Ведь устное утверждение в показном тоне может обойтись без аргументации.
На федеральном уровне, например, создана Общественная палата - малопонятное подразделение, "смотрящее", в числе прочего, за СМИ. Уважаемый в стране режиссер Станислав Говорухин на днях отказался войти в состав этой структуры. Потому что "не понимает, чем эта палата будет заниматься". Видимо, следить за тем, чтобы граждане разглядывали порносайты только с отключенной функцией "картинки".
Впрочем, на низовых уровнях намек поняли: негласные шлюзы для множества "борцов за нравственность" в СМИ открыты!
Самое удивительное, что в хор ревнителей цензуры мощным басом вливается голос прокуратуры - органа, по своей имманентной сути призванного служить за соблюдением законодательства. Ничтоже сумняшеся прокурорские подвигли другой орган (тоже отвечающий за соблюдение законодательства - в хрупкой сфере под названием СМИ) внести сомнительное предупреждение ряду изданий за то, что они имели свою точку зрения по факту гибели пятерых детей в Ленинском районе Красноярска.
При УВД Красноярска создано новое спецподразделение, которое начало бороться с правонарушениями в сфере общественной нравственности. В том числе и с распространением порнографии в СМИ. При этом никто не знает, чем порно отличается от безобидной эротики. Кто-то считает, что эротика - это когда смотришь, и тебе нравится, а порнография - смотришь, и тебе хочется... Мол, эротика вызывает желание сопереживать, а порнография - соучаствовать. Но ведь темперамент у всех разный. Где тут граница?
Власть имущие пошли еще дальше. Они решили, что прессу теперь можно просто избить, как сделал на днях в Зеленогорске один из хозяев АО "Сибволокно". Его жертвами стали два корреспондента газеты "Панорама", приехавшие к заводу, чтобы рассказать общественности о митинге рабочих этого предприятия. Нанесенные побои зафиксированы документально.
На Коммунальном мосту в Красноярске, во время работы журналиста на месте взрыва автомобиля, милиционер счел уместным грубо отобрать у телевизионщиков штатив.
Даже Православная церковь, которая, по идее, должна всячески защищать и пропагандировать свободу проявлений личности, - и та почувствовала, что теперь "можно". Красноярский отец Федор, прославившийся участием в дорожно-транспортных происшествиях, совершенных, видимо, в нетрезвом состоянии, позволил себе пустить в ход кулаки против телерепортеров, приехавших на место происшествия. И владыка Антоний счел в этом конфликте более виноватым не своего святого подчиненного, а опять-таки "досужих" журналистов...
С молчаливого согласия власти в ход пошла цензура кулачная. Если нельзя, но очень хочется-то можно...
Введение цензуры - явление страшное. Россия испытала это на своей шкуре в прошлом веке. Ничто так не радует глаз, как осознание того, что есть второй.
Если, конечно, функции этого второго глаза не пытаются взять на себя чиновники. И тем более, если не пытаются выбить тебе глаз кулаком.
Здравомыслие подсказывает: единственное, что может перекрыть диарейный поток - цензура внутренняя, диктуемая личной нравственностью. Но мораль - это не перечень недопустимых поступков и не сборник правил, которыми можно руководствоваться, как аптекарскими или кулинарными рецептами. И уж тем более - не пособие по рукопашному бою.
Круг нравственных обязанностей любого гражданина (не только журналиста) гораздо шире того, что предписывают законы. В сумасбродстве - есть надежда, в заурядности -никакой. И предписания любых структур "быть нравственным" нелепы, даже если написаны под диктовку прокурора.