Телевидение - такое загадочное человеческое занятие, которое ругают не только все, но и всегда. Оно едва успело стать на ноги, едва вышло из разряда технического чуда, как благодарный зритель тут же обрушился на него с претензиями. Еще в 1961 году Владимир Саппак написал книгу "Телевидение и мы", полную размышлений о настоящем и будущем ТВ, а кое-какие фрагменты из нее можно цитировать и сегодня: телевидение - скучное, телевидение превратилось в фон. По телевизору не показывают ничего интересного, его не смотрят, но и не выключают - в надежде, что, может быть, потом будет лучше. Какая трагедия!
Вот взять, например, радио - его не упрекают за то, что оно стало фоном. Бубнит себе в углу, и если не любо - не слушай. Более того, радио превратило свою фоновость в главный источник существования - сколько развелось радиостанций, передающих песенки, которые, что называется, ни уму ни сердцу, и ничего. Если человек не выключает радио, это ровно ничего не значит, кроме того, что у него такая привычка; если у человека постоянно работает телевизор, это является несомненным признаком умственного разврата. Кинематограф нередко эксплуатирует фоновость радио и ТВ с совершенно разными целями: услышав среди прочего шума знакомую песенку по радио, героиня должна вздрогнуть и застыть с трагическим лицом; работающий же телевизор с веселенькой картинкой и бодрой музычкой нередко используется для подчеркивания контраста между житейской трагедией, разыгравшейся в комнате, где он стоит, и его всегдашним жизнеутверждающим наполнением.
Телевидение, меж тем, не для того на свет родилось, чтобы всякий телезритель был им недоволен. Люди постарше иногда выражают претензию к ТВ в выражениях: "А вот раньше по телевизору показывали..." Но когда читаешь Саппака, становится очевидным, что культурная программа телевидения всегда была недостаточной: показывают ли в прямой трансляции спектакли московских театров - они много теряют при переносе на экран; развлекают ли публику фильмами - на всеобщее обозрение выносят либо старое кино, либо недостаточно хорошее, которое заведомо не даст значительных сборов в кинотеатре, дикторы зачитывают по бумажкам последние известия то сухо, то вяло, и т. д., и все не так. Даже я помню те времена, когда по телевизору показывали сплошь балет в прямой трансляции из Большого или Кировского. (Возможность показа балета по телевизору была окончательно дискредитирована в августе 91-го. А вот в Чили в 1973-м, например, передавали только прогноз погоды. Народное сознание навсегда связало невинное "Лебединое озеро" с политическим кризисом как раз потому, что уже успело забыть, что просто может быть показан балет как таковой.) Бывали и трансляции опер. А телесериалы какие показывали в ту пору - только классику: "Сага о Форсайтах", "Семнадцать мгновений весны". Такое впечатление, что других и не было; на этом ложном воспоминании и основано заявление, что раньше телевидение обладало более высоким художественным уровнем. То есть оно, конечно, в момент рождения хотело стать мощным средством повышения культурного уровня населения. Но с ним произошло то же, что произошло с газетами. Мы не предъявляем к газетам претензий ностальгического характера просто потому, что с ними это падение не на нашей памяти случилось. Сколько отцов национальной журналистики, хоть Ломоносов, хоть Франклин, выпуская в свет свое детище, полагали, что цель и задача любого издания - делать население более просвещенным, высоконравственным, культурным. По странному стечению обстоятельств культурный уровень населения непобедим: газеты одна за другой плюхались со своих недосягаемых идеологических высот в самую жижу народных интересов (именно это и называется - "быть в гуще жизни"). То же произошло и с ТВ: ну не хочет человек после тяжелого трудового дня слушать "Евгения Онегина", а хочет он, к примеру, дискуссию Дукалиса с бандитом о праве убивать. Истязать ли нам его, как истязали в XIX веке молодые радикалы пролетариев, заставляя во время работы в прогрессивной мастерской еще и слушать лекции по химии, или оставить его наедине с духовными исканиями Дукалиса? Ведь не всякий хочет быть умным, но всякий хочет, чтобы его развлекли в соответствии с его запросами. А кто развлечет лучше ТВ? И вот отсюда-то все его несчастья. Отдельным предметом рассмотрения у Саппака стало, например, исполнение симфонической музыки. Тут нельзя не притормозить и не обратить внимание почтеннейшей публики на следующий факт: тот, кого мы сегодня назвали бы телеобозревателем, разбирает не художественный уровень острот Петросяна, не засилье "фабричных" звезд, не влияние власти на формирование телепрограммы, а то, почему по телевизору симфоническая музыка совершенно невыносима. Причем, я подозреваю, именно тогда Саппак раз и навсегда ответил на этот вопрос: скольжение телекамеры по лицам и инструментам разымает музыку на части; симфонии как таковой нет, есть отдельные мало связанные между собой фрагменты, что приводит в отчаяние даже фанатичного поклонника классики. Это дело быстренько просекла советская власть: в 70-е годы, например, симфоническая музыка откровенно использовалась с репрессивными целями: когда по первой программе шло неуничтожимое "Время", по второй исполнялся симфонический концерт. Опять же - если бы речь шла о радио, то не факт, что самый непросвещенный ум не предпочел бы невнятному бормотанию Брежнева музыку Шостаковича, а с телевидением выбор был предопределен, и всякая семья, интересно ей это было или нет, становилась соучастником новых побед КПСС.
Нас много, и у каждого телевизор, а телевидение одно. И оно, скорее всего, нормально, так же, как нормальна любая газета и любая радиостанция. Оно, так уж его угораздило, обращается к нашим глазам - тому органу, который дает нам 90% информации о мире. Но когда мы смотрим телевизор, вдруг оказывается, что обращение к зрению дает средству массовой информации не преимущества перед другими, а является дополнительным источником раздражения и недовольства. Возможно, дело в нас: один хочет смотреть, как танцует Цискаридзе, другой - как новые русские бабки. Проблема почему-то не решается переключением каналов: наткнувшись на культурно чуждую программу, любой зритель начинает орать, что "опять фигню показывают". Потом найдет что-нибудь духовно близкое, но почему-то продолжает ворчать по поводу того, что по другим-то каналам все равно идет фигня... В этом смысле злобный телекритик ничем не отличается от рядового телезрителя: смотрел бы то, что ему нравится, да похваливал. Ан нет - посмотрю-ка я ту дрянь, которую не для меня показывают, да изругаю. Поэтому я предлагаю посмотреть телевизор да простить телевидение по-христиански. Как всякое СМИ, оно не может вытянуть наш культурный и идеологический уровень - оно ему всегда соответствует. "По Сеньке и шапка"; по зрителю и телевидение.