"Родная газета" продолжает традицию "чистых четвергов" - еженедельных бесед в редакции с влиятельными, интересными, знаменитыми людьми. Главное условие этих встреч - гость может откровенно говорить на любые темы. На этот раз в редакцию мы пригласили депутата Государственной думы от Хабаровского края, заместителя председателя парламентского комитета по информационной политике, известного журналиста Бориса Резника. За свою журналистскую и политическую деятельность он провел несколько громких расследований, в результате которых от должностней были освобождены многие коррумпированные чиновники. Так, например, по итогам публикаций Резника был вынужден уйти в отставку бывший председатель Госкомрыболовства Евгений Наздратенко.
"Унизительно, когда олигарх или государство дает подачки газетам"
- Борис Львович, Закон "О СМИ" действует уже 15 лет. С момента его принятия многое изменилось, появилась новая Конституция. Как вы считаете, он не устарел, свобода слова в стране осталась?
- Так получилось, я был первым рецензентом этого закона. Проект закона "О СМИ" написал тогда еще молодой кандидат юридических наук и мой коллега по "Известиям", а впоследствии министр печати РФ, посол России в ЮНЕСКО Михаил Федотов. Он дал мне почитать текст. Я ознакомился и сказал, что все это хорошо, но у нас никогда не будет принято. Михаил возмутился, и мы поспорили с ним на ящик коньяка. Я проиграл и рад этому. Последние шесть лет я работаю "цербером-охранителем" этого закона. И считаю, что мы имеем один из лучших в мире - либеральный, демократический - закон о СМИ.
- Значит ли это, что законодательство не нужно совершенствовать?
- Надо совершенствовать, безусловно. Другой вопрос как. Я предложил принять целый пакет уже разработанных нами рамочных законов, которые углубят и расширят основной Закон "О СМИ".
- Что это за законы?
- Во-первых, это рамочный закон об обеспечении экономической независимости СМИ. Недавно президент в очередной раз сказал, что нельзя обеспечить независимость СМИ без обеспечения их экономической самостоятельности. Это унизительно, это плохо, когда олигарх или государство дает подачки газетам, начинает экономить на финансировании. Поэтому мы разработали условия правильного государственного протекционизма. Второй закон - о демонополизации прессы. Это не нормально, когда в руках олигарха сосредотачивается большая часть всей федеральной прессы. Мне многое не нравится в действиях нашего президента, но то, что он отобрал прессу у олигархов, достойно похвалы.
- Зачем олигархам вообще понадобились СМИ?
- Они посчитали, что смогут через прессу управлять страной. Что, собственно, и успешно делали. Вспомните Доренко на ОРТ: как очерняли Примакова, как изгалялись по заказу Березовского над Лужковым. Вспомните Гусинского с его изданиями...
- Наше телевидение сегодня справедливо обвиняют в показе жестокости и чернухе. Разработанные вами законы исправят положение?
- Третий закон из этого пакета - закон об общественном телевидении. Он подразумевает создание за счет спонсорской помощи такого общественного канала, как, допустим, BBC в Англии: хорошие ностальгические передачи, детские, юношеские, литературно-драматические программы. То, по чему истосковалась душа у народа. Такое телевидение станет примером для других каналов. Мы подготовили финансово-экономическое обоснование этого закона. Получилось, что стоить такой канал для одного телевизионного ящика будет 16 рублей в месяц. Согласитесь, что даже малообеспеченным людям это доступно.
- Какова дальнейшая судьба этих законопроектов? Стоит ли ожидать их принятия?
- Пакет законопроектов полностью готов. Для его принятия необходимо лишь проявить политическую волю. Поэтому недавно я написал президенту Путину письмо, в котором объяснил, почему не следует принимать новый закон о СМИ и почему еще послужит старый закон.
"Борьба с коррупцией постепенно превращается в глупость, в профанацию"
- Вы - член президиума Национального антикоррупционного комитета. Как туда попали?
- В 1997 году я в "Известиях" публиковал пять больших материалов "Мафия и море", которые вызвали серьезный резонанс. Борис Ельцин дал указание тогдашнему начальнику своего контрольного управления Владимиру Путину проверить факты и принять меры по защите экономических интересов России. Такие меры были приняты: была расформирована вся коллегия Госкомрыболовства как абсолютно коррупционное ведомство и было налажено космическое наблюдение за российскими рыболовецкими судами в океане. Позднее, когда меня избрали депутатом, на встрече с независимыми депутатами в Кремле Владимир Владимирович, видно, помня о том "рыбном деле", сказал добрые слова и вскоре меня избрали в президиум Национального антикоррупционного комитета и думскую комиссию по борьбе с коррупцией.
- Как складывалась ваша работа в этих структурах? Можно ли искоренить коррупцию?
- Коррупция в нашей стране непобедима. Мы лишь имитируем борьбу, а по-настоящему с ней никто не борется. В Думе прошлого созыва мы было начали это делать. Думали, что раз нас сделали членами комиссии по борьбе коррупцией, то и соответствующие полномочия дадут.
- А вышло иначе?
- В общем, да. Мы в этой комиссии стали всерьез работать, к нам начали стекаться документы по высокопоставленным чиновникам, министрам - Аксененко, Артюхову, Адамову. Мы это все собирали, подготавливали справки и передавали в Генпрокуратуру. А Генпрокуратура стала нам отвечать: "Факты проверены, оснований для возбуждения уголовного дела нет". Тогда мы в присутствии большого числа телекамер огласили открытое письмо президенту с требованием уволить всех руководителей Генпрокуратуры в связи с полной их коррумпированностью и привели ряд доказательств. Генеральная прокуратура на нас жутко обиделась. А чуть позднее мы внесли в Думу законопроект о парламентских расследованиях. Смысл этого закона был прост: раз нельзя полностью доверять силовикам, "курировать" громкие дела должны сами депутаты. В первом чтении законопроект прошел на ура. Но дальше пошли обвинения в том, что мы якобы подменяем Генпрокуратуру, ФСБ и МВД. Ко второму чтению закон заблокировали "до лучших времен".
Так что никакой борьбы с коррупцией нет. Все постепенно превращается в глупость, в профанацию. Например, по всей Москве висят растяжки: "Антикоррупционный комитет предупреждает - взятка опасна для вашего здоровья". Идиотизм полный. Одна растяжка стоит тысячу долларов, и их - тысячи. Кто, скажите, это спонсирует, откуда средства?
- Вам довелось работать вместе с Юрием Щекочихиным. Его смерть естественная?
- Тяжелый вопрос задаете... Я убежден: Юру убили. Отравили, причем тем же ядом, каким травили и Ющенко. Накануне Юрию начали угрожать. И вдруг он заболел: лопается кожа, отказывает печень. Анализы не показали наличия яда. А это было боевое отравляющее вещество. Оно и сейчас находится на вооружении. Но доказывать это никто не стал. Информацию засекретили и тему закрыли...
"После одной моей публикации закрыли комсомольскую стройку"
- Говорят, что в советские годы по фактам ваших публикаций освобождали людей из тюрем, закрывали стройки.
- У меня была статья "Такие семечки". В ней я рассказывал историю украинского инженера. В отпуске он поехал подзаработать в колхоз. Зарплату ему выдали натурпродуктом - семечками. Он приволок эти семечки в Хабаровск, потому что на Украине своих достаточно, и сдал их в кооперацию. Правоохранители возбудили уголовное дело за покушение на спекуляцию. Судья за 15 минут дал горемыке четыре года. После выхода публикации я получил отписки из прокуратуры. Я еще раз написал статью. Мужика отпустили, сняли зампрокурора, зампреда краевого суда, судью уволили без права дальнейшей работы в суде. Затем я написал еще одну статью - "Совсем не про семечки" - о том, что люди сидят за яблоки, за картошку и за прочие продукты, заработанные собственным трудом. Было принято решение Пленума Верховного суда, по которому из тюрем освободили почти 7 тысяч человек, отбывающих наказание за подобные дела.
И другая история была, когда после моей публикации "Логика нелогичных решений" была закрыта ударная комсомольская стройка на Амуре. Там собирались строить никому не нужный завод азотных удобрений. После выхода статьи и последовавшим за ней решением политбюро ЦК КПСС пять тысяч комсомольцев разъехались по домам, а стройку закрыли.
- Вам когда-нибудь угрожали?
- Был один случай. Показывают по телевизору, во всех газетах, как 12 июня 1993 года в Кремле президенту Ельцину вручает икону заместитель верховного атамана Казачьих войск России и зарубежья, некий Податев, он же уголовный авторитет по кличке "Пудель" - насильник, грабитель, рэкетир, просидевший в тюрьмах 18 лет из своих 42. Я сделал тогда статью в "Известиях" под заголовком: "Кто там рядом с президентом?" Написал все об этом Пуделе. Шум поднялся до небес: как допустили до Ельцина этого жулика? После этого меня полтора месяца охранял взвод ОМОНа - Пуделю хотелось со мной расправиться.
- А сегодня что с этим Пуделем?
- Сегодня он официально утвержденный Кремлем верховный атаман Казачьих войск России и зарубежья.
- Ну а взятки вам предлагали?
- Взятки мне давать боятся. Когда я только пришел работать в Думу, ряду депутатов предложили купить по себестоимости за 32 тысячи долларов коттеджи в охраняемой правительственной зоне Большого Сочи. Дома были полностью обустроены итальянской мебелью, сантехникой, и их реальная цена подтягивалась к полмиллиону долларов. Но, поскольку у меня нет ни интереса к Большому Сочи, ни денег на этот дом, я отказался. А затем написал статью. В Думе случился переполох. Коммунисты и либералы, которым не предложили эти коттеджи, начали требовать расследования: кому дали, кто купил... С тех пор ко мне с мздой и близко не подходят. А другим депутатам, наверное, предлагают. Например, говорят, что некие "спонсоры" дали 12 миллионов долларов взяток за закон о ввозе ядерных отходов в Россию. Коммунисты, кстати, проголосовали "за".
- Вы себя при этом не чувствуете белой вороной?
- Ну, белой не белой, но тяжело сейчас приходится. Сегодня, если хочешь быть в политике, нужно вступить в одну из партий. Я в партии не состою, но вхожу во фракцию "Единая Россия", поскольку у меня есть ответственность перед избирателями - я должен в зубах принести деньги на строительство больниц, детдомов, школ... Но я довольно часто голосую против большинства. Например, по закону о монетизации льгот, я резко выступил против него в "Известиях". Меня предупредили, что могут исключить из фракции. Я сказал: "Исключайте". Но пока, видите, работаю.