Взрыв в Знаменском, унесший жизни 14 человек, совпал с очередным бурным антитеррористическим всплеском в деятельности федеральных властей. После последнего визита президента Путина в Дагестан федеральная комиссия по координации работы органов федеральной исполнительной власти в Южном федеральном округе под председательством Дмитрия Козака предложила ввести в целях "активизации борьбы с терроризмом" прямое федеральное правление в нестабильных дотационных регионах. В первую очередь, это касается республик Северного Кавказа: Чечни, Дагестана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии.
В свою очередь, Госдума изготовилась принять осенью законопроект "О противодействии терроризму", внести поправки в Закон о СМИ (ограничивающие свободу освещения терактов) и вернуть в законодательство понятие конфискации как меры наказания за преступления в сфере терроризма, оргпреступности, оборота наркотиков и коррупции. Тем временем эксперты и аналитики предсказывают, что взрыв в Знаменском - лишь первый из серии терактов, задуманных боевиками.
Возможное развитие дальнейших событий прогнозирует директор Центра политических технологий Алексей Макаркин.
- Боевики потеряли большое количество своих людей - причем таких, которые готовы на всё. Ведь для того, чтобы совершить теракт, необходимы особые человеческие качества и особое психологическое состояние. Поэтому конкретные шаги организаторов терактов будут зависеть от того, скольких еще смертников они смогут завербовать в свои ряды (и, разумеется, от успеха федеральных сил, работающих на предотвращение терактов). Что касается конфликтов внутри боевиков, то им потребовалось время для того, чтобы оправиться от гибели Масхадова и привести в порядок отношения между собой. Известный полевой командир Умаров стал так называемым вице-президентом боевиков. Естественно, он и Басаев - конкуренты (Басаев позиционирует себя как ваххабит, Умаров утверждает, что он сторонник традиционного ислама), но вроде бы им удалось договориться и поделить сферы влияния. Конечно, это назначение не дает Умарову никаких существенных полномочий и рычагов в республике, но, тем не менее, позволяет при определенных условиях рассчитывать на президентство и формальное лидерство среди сепаратистов. В общем, они сгладили внутренние конфликты и теперь будут активизировать свои действия.
- Выгодна ли Путину, с точки зрения укрепления авторитарной модели его
правления, активизация боевиков?
- Нет, не выгодна. Один из главных аргументов режима нынешней российской власти состоит в том, что она смогла как-то решить вопросы безопасности, придушить чеченский конфликт. Ведь Путин пришел к власти под флагом наведения порядка в Чечне. Поэтому любые сегодняшние теракты наносят ущерб как репутации российской власти в целом, так и режиму президента Путина, в частности.
- Значит, предложение полпреда в Южном федеральном округе Дмитрия Козака о введении федерального правления в дотационных республиках (куда попадают также Корякия и Тыва) действительно продиктовано исключительно интересами борьбы с терроризмом и не имеет целью общую дальнейшую вертикализацию власти в РФ?
- Проблема в том, что идеального и устраивающего всех варианта урегулирования экономического и политического кризисов в этих регионах пока нет. Здесь по-прежнему существует клановая система управления, которая благополучно существовала в советский период, но особенно активно развилась в 90-е годы. Эта система привела к тому, что ключевые посты в республиках занимают представители влиятельных групп, которые, в первую очередь, думают о своем благосостоянии и очень мало внимания обращают на экономику и социальную сферу. Поэтому в этих республиках колоссальная безработица, злоупотребления, коррупция. В такой ситуации есть два варианта, которые могли бы хоть как-то разрешить сложившийся кризис. Причем оба далеки от идеала. Один вариант - назначение на ключевые посты в республиках представителей федерального центра, чтобы они потеснили местные кланы и смогли проводить рациональную экономическую политику, минимизировав коррупцию. В Чечне пытались реализовать такую политику: президент - из "своих", из клановых, а премьер-министр - назначенец из федерального центра. Но в результате три премьера подряд были вынуждены уйти в отставку, их фактически выжили из республики. Не сумев эффективно противостоять клановой системе управления (не хватило ресурсов и мозгов), они фактически оказались в изоляции. Теперь четвертого премьер-министра тоже вроде бы поставили из федерального центра, но в реальности этот человек вполне сработался с кадыровским кланом и, в общем, его устраивает.
Сама идея поставить федерального чиновника, который был бы противовесом кланам, не оправдала себя даже в Чечне - республике, где влияние федеральных сил очень велико. Что уж говорить о Дагестане или Ингушетии! Там делегат федерального центра попадет в еще большую изоляцию. Поэтому российские власти придумали второй вариант - напрямую реализовывать федеральные полномочия, сократив полномочия республиканских властей и, таким образом, развязав наиболее болезненные экономические узлы в данных регионах. Однако и здесь возникают проблемы.
Идея Козака де-факто нарушает Конституцию, по которой все субъекты РФ равны. Такое решение неизбежно вызовет обиду у республиканских элит. В итоге в один прекрасный момент это "неравенство", по сравнению с остальными регионами, мобилизует местные кланы и приведет к тому, что уже произошло в Карачаево-Черкесии, где кровавый клановый конфликт, связанный с переделом собственности, привел к массовым выступлениям местных жителей. Поэтому решение Кремля ввести внешнее правление отнюдь не стабилизирует ситуацию в северокавказских республиках, а лишь заморозит ее на время.
С другой стороны, если все оставить в нынешнем состоянии, то ситуация может лишь усложниться. Экономические и социальные проблемы плодят политический экстремизм и терроризм.
- Может быть, для Кремля это своего рода PR-ход: демонстрация стране и миру, что все проблемы в неблагополучных регионах - от "недостаточной вертикализации"?
- Не думаю. Такие непопулярные и противоречивые решения чиновники принимают не от хорошей жизни. Достаточно взглянуть на колоссальный уровень безработицы в этих регионах: экономическая ситуация там критическая. Федеральный центр в этой ситуации, по идее, должен быть заинтересован в том, чтобы снять с себя ответственность и переложить ее на региональные кланы. Если сейчас Кремль примет на себя все полномочия по управлению тем или иным регионом, то, значит, и за всё, что там будет происходить, отвечать будет он и никто больше. Центр сам ставит себя в очень уязвимое положение.
- Как повлияет на ситуацию в северокавказском регионе грядущее принятие
Госдумой "антитеррористического пакета"?
- Наши депутаты без колебаний готовы делать любые демонстративные шаги против терроризма. При этом думцы абсолютно уверены, что если их законы официально направлены на борьбу с терроризмом, то обязательно будут популярны - какими бы жесткими они ни были. Ограничение свободы СМИ непозволительно ни в одной цивилизованной стране мира! Когда террористам не дают прямого эфира, я считаю это разумно. Но когда законодатели фактически принимают законы, направленные на удушение свободы слова и лишают население права на объективную информацию, такие меры не имеют ничего общего с антитеррористической борьбой. Журналисты не являются врагами своей страны. Они профессионалы и понимают, что можно давать в эфир, а что нельзя - по этическим или тактическим соображениям. Если же информация о терактах пойдет только из официальных источников, то ее недостаток будет компенсироваться при помощи сарафанного радио или из зарубежных масс-медиа. В таком случае запрет на информацию о терактах может способствовать порождению многочисленных слухов, которые, как известно, нередко приводят к панике. Когда государство судорожно принимает такие сумбурные антидемократические законы в целях борьбы с терроризмом, то сами террористы могут считать это своей победой. Поскольку в итоге подобные решения дискредитируют саму власть. Так, например, получилось и с историей повторного принятия закона о конфискации. Это очередное свидетельство нестабильности российского законодательства, которое не может негативно не сказаться на имидже страны и доверии к нам со стороны зарубежных коллег. Сначала мы принимает эту норму, потом отменяем, затем снова принимаем... Примечательно, что в измененном варианте останется норма, позволяющая подвергать конфискации имущество третьих лиц, - при условии, что они "знали, могли знать либо должны были знать о незаконном приобретении, предназначении или использовании имущества".
Для сравнения: на Западе родственники Усамы бен Ладена, несмотря на то, что знают о его преступной деятельности, успешно занимаются предпринимательством в различных сферах бизнеса. По нашему же закону, под статью может попасть любой предприниматель, даже если он не имеет никакого отношения к терроризму.