Медиановости

1 августа 2005 14:07

История "Маяка": Стартовая позиция

У ХХ съезда партии оказалось много даровитых, профессионально и нравственно здоровых "детей" в литературе, искусстве и журналистике. В литературе ими стали "Судьба человека" Михаила Шолохова и "Теркин на том свете" Александра Твардовского, в театре - "Современник" Олега Ефремова с его призывом "вперед - к Станиславскому", восстанавливающим едва ли не главный завет основателя Художественного театра о том, что успех в искусстве и в любом виде творчества, включая публицистику, зависит прежде всего от простого и бесконечно сложного условия - веры в правду произносимого.

В кино прямым следствием дискуссий и резолюций съезда стало "Чистое небо" Григория Чухрая и "Тихий Дон" Сергея Герасимова. И все эти выдающиеся не просто произведения, а, справедливо сказать, явления российской культуры ХХ века объединены важнейшим достоинством искусства и политики, не просто выстраивающим их в одну линию интеллектуальной и нравственной атаки на прошлое, но победительное движение духовного, нравственного прежде всего, а затем уже социального и психологического переустройства общества.

Уходила в небытие сталинская норма, выраженная формулой, что человек в обществе - это лишь колесико или винтик огромного государственного механизма. Новое время требовало не просто новых песен, оно властно диктовало необходимость принципиальной перестройки всей системы массовой информации в стране, не частного освещения отдельных сторон жизни общества, а мощного рывка журналистики и публицистики всех видов - рывка к новым рубежам, а это значит, к новым темам, к новым проблемам и, конечно, к новому уровню информированности самых широких масс обо всем, что происходило хорошего или дурного, социально успешного или экономически проблемного в жизни страны и общества, вступившего на неведомый ему в течение многих десятилетий путь развития.

Вопрос качественной, т.е. оперативной и тематически разносторонней, информации стал одной из тех проблем, от успешного решения которых во многом зависело дальнейшее историческое движение великого государства. Летом 1964 года ЦК КПСС принимает решение, которое по сути своей обозначило принципиально новую позицию в системе массовой информации населения по всем актуальным вопросам жизни страны и мира. А звучало название этой практически революции в отечественной журналистике вообще и в радиовещании в частности очень просто: "О создании круглосуточной информационно-музыкальной радиопрограммы "Маяк".

Работая над этим очерком, мы проследили жанрово-тематическую палитру "Маяка" первых лет его эфирного существования. Суммируя наши наблюдения, основанные на изучении эфирных папок и звукозаписей первых нескольких лет жизни "Маяка", мы вправе выделить следующие тематические направления, которые характеризовали работу журналистов и редакторов, свидетельствовавших в своем творчестве новые грани общественного развития и своеобразно суммирующих итоги практического воплощения решений ХХ съезда.

Конечно, на первом месте оставались проблемы экономического и социального развития страны. Но вот как выстраивается система приоритетов в информационных материалах о новых тенденциях и явлениях в жизни общества (в сумме, все вместе, они характеризуют весьма убедительно принципиальный поворот во всей политике государства).

На первое место вполне логично выдвигается тема пенсий трудящимся, которые из нищенской суммы времен сталинской экономики превратились в систему финансового обеспечения людей, в течение многих десятилетий отдававших свои силы и способности на нужды общества и потребности государства. Напомню, что это был один из первых элементов комплексной реформы жизни, обозначенной решениями ХХ съезда.

Для примера назову только один комментарий Владимира Трегубова о том, что смысл резкого повышения пенсий заключается не просто в самом факте прибавления некой суммы пенсионеру, много десятилетий проработавшему на заводе, стройке, в государственном учреждении, но в том, чтобы человек не боялся выхода на пенсию - а ведь она до этого времени у абсолютного большинства пенсионеров была в буквальном смысле слова нищенской, и нормально прожить на нее было совершенно нереально.

Трегубов, а за ним Голованов, Афанасьев, Ретинский и их коллеги весьма убедительно рассуждали у микрофона о ценности человеческого труда вообще и, в частности, о силах, отданных стране и народу. Новые пенсии, по их мнению, означали, что человеку не надо ждать, пока он полностью истощит свои силы, и что государство берет на себя обязанность обеспечить ему более или менее приличное экономическое существование - не в глубокой старости человека, а тогда, когда он еще полон сил и интереса к жизни. Это была очень болезненная для миллионов людей тема, и не случайно "Маяк", да и весь Радиокомитет были завалены тысячами писем и телеграмм сразу же после выхода этих комментариев в эфир.

Вторая важнейшая тема "Маяка", по сути своей непосредственно связанная с нами уже названной, - тема жилищного строительства. Да, это сегодня, спустя почти полвека, мы презрительно обзываем пятиэтажки "хрущобами" и жалуемся на их качество. Но ведь программа жилищного строительства, очень внимательно отслеженная журналистами "Маяка", означала для миллионов наших сограждан возможность переселения из подвалов и полуподвалов и даже из землянок, которые порой встречались чуть ли не в центре столичных городов, в заново построенные комнаты и квартиры.

Осенью первого года своего существования "Маяк" посвятил целую серию передач возможностям и своеобразию быта отдельной семьи в отдельной квартире. Не через 50 или 100 лет, когда придет коммунистическое общество и у всех будет всего по потребностям, а уже сейчас, "когда ты еще полон сил и разнообразных желаний", и многие из этих желаний можешь исполнить, не дожидаясь "светлого будущего" через многие десятилетия.

Третья тема была не менее проблемной на "Маяке". Она касалась жизни села и особенно сельской молодежи. Леонид Хатаевич напоминал в своих комментариях и репортажах о том, что сельское население в СССР не имело на руках паспортов, и выпускнику, скажем, средней деревенской школы надо было потратить немало сил (а если говорить честно, то часто и немало средств), чтобы получить в сельсовете справку с места жительства, которая позволяла бы ему поехать в город учиться. Из деликатности и уважения к государственному аппарату, а иногда и просто из страха перед карательными органами никто не называл эту систему "крепостное право по-сталински". Но от этой словесной деликатности суть дела не менялась, и проблема для миллионов сельских парней и девушек не исчезала. Радостные сцены "проводов гармониста в институт" в сельской киноаудитории, как свидетельствуют многие артисты и режиссеры подобных фильмов, на просмотре в деревенских клубах вызывали чаще не аплодисменты, а ругань и слезы. И ссоры между молодыми людьми и сельсоветовскими начальницами. А что те могли сделать? Они тоже жили по инструкции и по закону.

Помнится, в адрес "Маяка" после одного из репортажей на эту тему пришло письмо из приволжской "глубинки" с просьбой прислать его текст, но обязательно заверенный, причем гербовой печатью радиокомитета. Пример, как мне кажется, весьма показательный.

И, наконец, еще одна тема, которая появилась на "Маяке" не сразу, но появилась, хотя "проходила" в эфир с большим трудом и часто в оскопированном дежурным цензором виде, - это выступления у микрофона людей, вернувшихся из сталинских лагерей, где они провели много лет, а иногда и десятилетий по глупейшим политическим обвинениям: "жил на оккупированной немцами территории", "высказался плохо о качестве трактора, называемого "Сталинец", "9 мая на собрании говорил об ошибках командования во время войны". Или просто "рассказал анекдот о каком-то усатом человеке", а местный энкавэдэшник решил, что большие усы на всей земле есть только у Буденного или Сталина.

А ведь по подобным обвинениям в ГУЛАГе провели не один десяток лет не сотни, не тысячи, а десятки миллионов человек. Очень деликатно, точнее сказать, очень осторожно, но "Маяк" говорил и об этом. Таким образом, правомерно заметить, что "Маяк" стал одним из первых каналов информации, который вернул в отечественный эфир комплекс реального многообразия тем и проблем жизни в СССР и на всей земле. И именно это обстоятельство прежде всего обусловило внимание к этому радиоканалу практически всей страны. Конечно, понадобилась и организационная перестройка.

Выпуски "Маяка" параллельно с новостными программами "Последних известий" готовила единая редакция, которую возглавляли опытные радиожурналисты и чрезвычайно образованные, открытые и новостям политики, и информации о культуре, искусстве - Владимир Дмитриевич Трегубов, его первый заместитель, бывший фронтовик и редактор "Военной газеты" Леонид Вернерович Гюне. Позднее руководство "Маяка" превратилось в триумвират. Заместителем Трегубова стал блестящий очеркист и комментатор, увлекавшийся театром и ставший позднее профессиональным драматургом и популярным телевизионным ведущим Георгий Зубков, спустя еще некоторое время - во второй половине 60-х гг. в состав руководства редакции в качестве одного из заместителей главного редактора вошел Юрий Ульянов.

В Главной редакции информации ("Последние известия" - "Маяк") было два отдела. Первым из них (в нем объединялись спецкоры, комментаторы по различным проблемам, обозреватели, многие из которых позднее получили ранг политических обозревателей) руководил Дмитрий Голованов - журналист неистощимой выдумки и колоссальной эрудиции не только в области политики, но и в области культуры. Под его непосредственным началом работали специализировавшиеся на различных темах Лидия Стишова (литература), Николай Таубе (музыкальная жизнь), Марина Новицкая (архитектура), Алексей Ермилов (молодежные проблемы и проблемы города), Леонид Хатаевич (проблемы села и сельского хозяйства), Яков Смирнов (разнообразные профсоюзные дела, начинания и проблемы).

Основным театральным репортером был легендарный московский журналист Николай Михайлович Ларский, записная книжка которого хранила в течение десятилетий личные телефоны, городские и дачные адреса самых знаменитых звезд сцены, киноэкрана и филармонической эстрады. Освещение театральной жизни было поручено также и автору этих строк.

Обозревателем по военным вопросам был блестящий в прошлом военный журналист Константин Ретинский, сохранявший и в мирной жизни остроту пера, наблюдательность, замечательную способность за частным фактом или отдельной биографией увидеть громадного смысла социальное явление, а за фактом частной биографии - судьбу целого поколения.

Костяк редакции составляли также патриарх радиорепортажа Юрий Константинович Арди, всегда окруженный молодыми журналистами, в группе которых начинал свой творческий путь и Григорий Шевелев, позднее возглавивший информационную телевизионную службу страны, а в начале своего профессионального пути обративший на себя внимание как автор репортажей и комментариев на острые социальные темы, затрагивающие интересы, пристрастия, симпатии и антипатии самых разных слоев общества и самых разнообразных социальных групп населения.

По стилю и выбору излюбленных тем и проблем к Арди и его команде был очень близок Юрий Скалов - тонкий и лиричный любитель и знаток жизни города; глубокий аналитик экономической жизни Алексей Аржанов.

Космическая тема возникла сразу после полета Юрия Гагарина, то есть за три с лишним года до рождения "Маяка". Этой очень непростой темой внимательно занималась целая группа журналистов, среди которых сегодня надо вспомнить прежде всего Юрия Летунова, Петра Пелехова и Дмитрия Хачхарджи. Отделом выпуска, непосредственно готовившим "маячные" тексты для передачи дикторам, заведовала Вера Яковлевна Свердлова, редактор, обладавший фантастическим умением обращать внимание даже на самые маленькие ошибки или неточности в тексте информации.

Обратите внимание, структура корреспондентского корпуса "Маяка" не включала так называемого специалиста по нравственно-этическим темам и проблемам, как это бывало в те годы в различных газетных и эфирных редакциях. Этими проблемами занимались все корреспонденты и обозреватели "Маяка", разумеется, применительно к той теме экономики, политики, искусства, которую "вел" журналист постоянно. Иначе говоря, нравственный аспект того или иного события был необходимой и непременной составляющей журналистского материала на экономическую, культурную или другую тему. Это было очень важное обстоятельство, принципиально характеризующее отличия материалов "Маяка" от корреспонденций, репортажей и комментариев различных информационных редакций радио "домаячного" времени. Это касалось всех и каждого.

Перечисление только ведущих репортеров "Маяка" заняло бы практически все место, которое отведено для этих заметок. Объединяло этих людей не только знание каждым профессиональных и производственных секретов и своеобразия той жизненной сферы, которой они занимались, но и умение и, что еще более важно, стремление поставить в центр любого материала личность человека - разумеется, непосредственно участвовавшего в этом событии или принимавшего на себя часть многотрудной и разнообразной работы по его организации.

Наиболее частое замечание, которое можно было услышать на летучке, обсуждавшей планы или результаты эфира, звучало примерно так: "А кто конкретно это сделал?" Или: "А что это за человек?" И даже: "А как к этому его занятию относятся его жена и его дети?" Голованов любил говорить: "Уж если вы выводите человека в эфир, даете ему всесоюзную известность, то будьте любезны, расскажите о нем поподробнее". А В.Д. Трегубов, который, кажется, всю летучку был углублен в различные важные бумаги, непременно поднимал голову и добавлял: "И вообще, чем этот человек может быть интересен многомиллионной аудитории "Маяка" или "Последних известий".

Еще одно правило журналистского поиска обуславливало качество редакционной оценки того или иного материала. Удалось ли или нет найти репортеру своеобразный и убедительный образ того события или мероприятия, с которого он вернулся в редакцию и приступил к монтажу исходящей звукозаписи. Слово "образ" здесь совсем не лишнее и не эстетический изыск. Профессиональным правилом журналистов "Маяка", за качественным выполнением которого очень ревностно следило руководство редакции да и коллеги, было непременное стремление репортера найти для своего рассказа такие детали и частности события, которые придавали информации историческую и психологическую объемность. Так, репортаж о строительстве новой огромной гостиницы возле Кремля Юрий Скалов посвятил заповедной зоне вокруг строительства, где сконцентрировалось несколько десятков уникальных храмовых зданий, и назвал "Ожерелье гостиницы "Россия".

Формируя стиль журналистской работы на "Маяке" - в полном соответствии с задачами и требованиями, обусловленными в официальных документах об открытии новой редакции, - все, кто пришел туда работать, стремились найти и продемонстрировать аудитории не только подлинность и достоверность разнообразных жизненных событий, ситуаций и явлений, но - и это было главное - пытались выразить комплекс человеческих чувств, сумму эмоций, сконцентрированных в этом событии.

И именно это свойство не просто определило очень быстрый взлет "Маяка", но, справедливо сказать об этом теперь, спустя почти полвека, гарантировало профессиональные, эмоциональные и социальные повороты, в которые вошли самые разнообразные редакции радио и в Москве, и по всему Советскому Союзу, наблюдая за практикой "Маяка". Не случайно у "Маяка" появились своеобразные дубль-программы в различных городах Советского Союза. Достаточно назвать "Виккер-радио" в Эстонии, где зампред Эстонского Радиокомитета Або Слуцк открыл специальную школу для репортеров, осваивавших технологию, эстетику и, что особенно важно - этику журналистской работы у микрофона и в аппаратных круглосуточной информационно-музыкальной программы.

Опыт "Маяка" лег в основу технологии подготовки материалов и всей творческой практики начавшей выходить в Ереване круглосуточной информационно-музыкальной и литературно-просветительской радиопрограммы "Циацан". Копируя такие рубрики "Маяка", как "Радиооткрытка "Маяка", "Дебютанты "Маяка" (о них чуть ниже) и др., ереванские радисты во главе с блестящим знатоком русской литературы и театра Арменом Ованесом - главным редактором музыкального вещания Армянского радио - включили в сетку "Циацана" еженедельные 20-минутные рубрики "Люди, от которых мы зависим" (зависимость подразумевалась нравственная, базирующаяся на духовных связях и влияниях). Материалы этой рубрики посвящались деятелям литературы, искусства, политики и ученым - от Джорджа Вашингтона до Исаака Ньютона и от Александра Герцена до Анны Ахматовой. А также актерам разных стран.

Программы, рожденные как своеобразные "дети" "Маяка", получили внимание и авторитет у самых различных слоев аудитории с такой скоростью, что их жизнестойкость, социальная и эстетическая востребованность спустя несколько месяцев после их первого выхода в эфир уже не требовала никаких документов ни в административном порядке, ни в сфере социологии современных СМИ.

С первых часов в эфире "Маяк" работал очень интенсивно, открывая для себя очень много новых для отечественной радиожурналистики закономерностей и никак не стесняясь обращаться к опыту западных коллег. Фразы типа: "Это не по-нашему, это зарубежный опыт, который нам не подходит", были в редакции не в чести. Все, что накопила мировая радиожурналистика, шло в дело, - разумеется, с анализом реальной пользы для собственного "маячного" стиля вещания и задач отечественного радио.

Это был целый комплекс проблем, и наибольшей, а может быть, точнее сказать, наиважнейшей была проблема обработки информации для ее второго, третьего, а иногда и седьмого повтора в одном из очередных по сетке новостных выпусков.

Среди нововведений "Маяка" большую популярность получила на первый взгляд неожиданная для этой программы радиорубрика "Дебютанты "Маяка". Она выходила в эфир по воскресеньям, в середине дня (обычно в 12.30), занимала в эфире 7, 8, а в виде исключения и 9 минут и была полностью отдана рассказу о новой звезде театра, эстрады, кино, спорта и т.д. Если это была актриса или музыкант, то следующие, а точнее, оставшиеся 15-20 минут отдавались демонстрации профессиональных творческих успехов этой артистки. Скажем, рассказ посвящен молодой Елене Камбуровой, а потом 20 минут звучат ее песни. Как правило, речь шла о людях, впервые приглашенных к микрофону, но это было не обязательно. Дебютантом "Маяка" могла стать личность, которая уже была приглашена к микрофонам "Юности", спортивной редакции или какой другой радиопередачи. Своеобразие рубрики, о которой мы говорим, было в том, что дебютант "Маяка" - в отличие от выступлений в других передачах и программах - именно на "Маяке" получал возможность рассказать о тех подробностях, о которых в других программах обычно умалчивали.

Так, новая звезда эстрады могла рассказать о том, как ее пять раз не принимали ни в одно театральное училище, заслуженный мастер спорта - о том, как его отчисляли за неспособность из Школы олимпийского резерва. Это был вовсе не калейдоскоп "успешных людей", а рассказы о том, что талант реализуется в любой области жизни только с помощью тяжелейшего труда и непередаваемых словами усилий. Фраза "и тут мне повезло", кажется, никогда не звучала в устах даже уже знаменитых дебютантов "Маяка".

Эта программа вербовала миллионы новых поклонников будущим звездам искусства и спорта, только ступившим на лестницу славы. Если перечислить хотя бы несколько имен из первого десятка передач этой рубрики, то смысл ее и практически гарантированная популярность становятся понятны. Сцена была представлена молодыми актерами театра "Современник", эстрада - Еленой Камбуровой, филармоническая эстрада - Лианой Исакадзе, кино - Фрунзиком Мкртчаном, спорт - новыми лидерами баскетбола и волейбола. Сам Лев Иванович Яшин представлял новую группу молодых футбольных вратарей. Спортивный комментатор Наум Дымарский рассказывал о подробностях жизни Бориса Спасского и Анатолия Карпова, тогда сделавших первые шаги к шахматной короне.

Поиск героев этой рубрики шел очень упорно и, может быть, именно поэтому, как правило, давал прекрасные результаты. Приехал в Москву на гастроли Киевский академический театр им. И. Франко, и в заглавной роли "титульного спектакля" этих гастролей выступила мало кому известная актриса Светлана Коркошко, очень быстро завоевавшая свое место и на экране, и на сцене Художественного театра, где она работала в спектаклях выдающегося актера и режиссера Б.Н. Ливанова. А в кино миллионы зрителей узнали и запомнили ее после "Гибели эскадры", "Мертвого сезона" и ряда других фильмов.

Один из воскресных выпусков "Дебютантов "Маяка" назывался "Театр Аллы Пугачевой" - расшифровывать, что стояло за этим названием, сегодня не требуется никакой группе аудитории. Принцип отбора персонажей для этой рубрики понятен уже из перечисления ее героев. Мне же хотелось бы подчеркнуть, что участие в этой передаче было не просто "ступенькой к славе", но и выражением огромного доверия молодому человеку, выбравшему для себя трудный путь творчества в любой области. И аудитория "Маяка" очень доверяла выбору редакции, ну а участники передачи, как показывают десятки лет их подлинно творческой биографии, получали очень сильный и энергичный заряд для успешного развития своих способностей и преодоления всевозможных жизненных оврагов.

Но вернемся к правилам подготовки "обычных" новостных выпусков программы. Два правила распространения информации принимались во внимание в первую очередь - прежде всего это была всевластная психологическая норма, сформулированная еще американцем Морисом Лундом в 1924 году, о том, что любая информация усваивается аудиторией в ее первом толковании и что любая попытка изменить это толкование воспринимается аудиторией или как принципиально новая информация, или как стремление уйти от истины, а то и просто как обыкновенное вранье. Значит, с одной стороны, надо быть предельно оперативным в оценках и информационном освещении того или иного события, а во-вторых, максимально достоверным в анализе как отдельных фактов, так и возможных результатов и последствий. А это мы не очень умели, ведь сотрудники "Маяка", как и все работники радиовещания, привыкли к работе, в основе которой лежал принцип "тематического планирования", где задолго до эфира в директивных инстанциях утверждались и тематика всех без исключения, даже репортажных, материалов, и уж тем более основные оценки значения того или иного события и его политических, экономических, социально-психологических и любых иных последствий.

А тут все по-другому: смысл и своеобразие мероприятия, на котором оказывался радиожурналист, нужно было выявить в конкретных обстоятельствах самого события, причем найдя те самые наиболее интересные для публики и наиболее значительные для демонстрации политической сферы, к которой относится данное конкретное событие, - и сделать это увлекательно, оснащая не только и не столько пропагандистски безукоризненно прослеженными обстоятельствами, в которых происходит событие, но оснастив свой рассказ, репортаж, трансляцию и т.д. выразительными деталями, способными вызвать и поддержать интерес и к самому событию, и к рассказу корреспондента, к его точке зрения на событие.

Пожалуй, впервые в отечественной радиожурналистике именно практика "Маяка" потребовала от корреспондентов и обозревателей не только оперативности, хорошего языка и элементарного вкуса, но и умения анализировать событие непосредственно по мере его развития. Конечно, это требовало и больших знаний. Принцип этот всевластен в радиожурналистике, "Маяк" на практике доказал это убедительно и аргументированно.

Еще одна серия уроков новорожденного "Маяка" была связана с активным использованием звукозаписи как структурного элемента новостных выпусков программы. Прежде всего, после того как была сформулирована структура программы, возник естественный вопрос: 5 минут - это много или мало для информационного выпуска? Очень быстро на практике убедились, что 5 минут разговоров - это очень много, часто даже невыносимо долго. И тут справедливо говорить даже не о 5 минутах, а об одной минуте в эфире, которая полностью занята дикторским текстом.

Но это совсем не так уж много, если это же время заполнено не только голосом корреспондента, комментатора или даже самого талантливого диктора, а суммой звуковых картин, представляющих ход того или иного реального жизненного события и реакцию людей, которые на этом событии присутствуют. Это доказали блестяще в своих репортажах Константин Ретинский, Юрий Скалов, Олег Афанасьев, а позднее Марина Новицкая, да и многие их коллеги.

Диктофон в руках у журналиста и вообще вся звукозаписывающая аппаратура постепенно становилась на "Маяке" не бесстрастными регистраторами звуковых реалий, а соавторами журналиста, причем соавторами полноправными, а не конкурирующей инстанции.

Помнится, страна отмечала тогда еще 60-летие великого хореографа Игоря Александровича Моисеева. День своего рождения он начал в репетиционном зале, где провел заключительную репетицию нового представления - "Класс-концерта", в котором участвовали все звезды ансамбля, а вместе с ними ученики Хореографического училища, которое уже давно существовало при Государственном ансамбле народного танца Союза ССР под управлением И.А. Моисеева. Микрофоны заранее расставили и в зале Чайковского, где должна была состояться премьера, и в репетиционных помещениях, и в гримерных и костюмерных комнатах, и даже в актерском буфете. Конечно, все эти микрофоны не были включены параллельно, иначе разобраться с этим океаном разнообразных звуков не смог бы ни один звукооператор. Они включались последовательно, фиксируя атмосферу утренней репетиции Мастера и комментарии, с которыми выступали его ученики разных поколений, причем включая гостей весьма именитых, которых Игорь Александрович пригласил на эту по сути генеральную репетицию своего нового хореографического творения. Среди гостей были Майя Плисецкая, Ираклий Андронников, известные писатели, звезды балетной и драматической сцены.

Репетиция, а следовательно, и запись, которая превосходно отразила изящество, музыкальность и психологическое своеобразие события, продолжалась час, и этот час стал своеобразной журналистской радиокнигой, посвященной великому балетмейстеру. В этом репортаже речь шла порой о вещах очень трудных. То одна балетная суперзвезда рассказывала о том, как она не сработалась с Моисеевым в Большом театре, то не менее известный поэт читал свои стихи о том, как он смотрел выступление Моисеева на фронте, а то совсем юные будущие солистки балета весьма подробно рассуждали о строгости Игоря Александровича, сложности его тренингов и высочайших критериях, предъявляемых к личности всех без исключения артистов его ансамбля, и прежде всего к самому себе. Неожиданно прозвучала реплика великого танцовщика Льва Голованова: "Уроки Моисеева это одновременно и профессиональный тренинг, и уроки жизни, которые очень помогают человеку даже спустя много лет после этих уроков".

Для передачи всего этого материала в эфир понадобился бы как минимум час или полтора. У "Маяка" на все про все было 5 минут в обычной программе или 7 минут в воскресном дневном выпуске, когда разрешалось увеличить хронометраж материала на две или, в виде исключения, на три минуты. Иначе говоря, счет шел на секунды в прямом значении этого слова.

Обязательным условием оставалось при монтаже подобных рабочих пленок сохранять и сюжет события, и его своеобразие, и голоса участников, и, что самое важное, атмосферу. Монтировали, конечно, под секундомер, причем одна секунда была уже вполне узаконенной "серьезной" единицей времени.

Эта практика перешла не без успеха в подготовку выпусков "Последних известий". Одно время редакция (она, напомню, называлась официально "Главная редакция информации - программа "Маяк") обеспечивала силами одного и того же коллектива и 48 выпусков "Маяка", и несколько "Последних известий", из которых самым главным, иногда его называли "правительственным", т.е. наиболее официально важным, считался выпуск в 22.00. Этот выпуск готовили под руководством главного редактора Трегубова или его замов, прежде всего Г.И. Зубкова, или заведующего отделом корреспондентов Д.И. Голованова.

Начальники, полюбовавшись искусством корреспондентов и звукооператоров "укладывать" достаточно длинное по времени событие в несколько минут, а то и в несколько десятков секунд, затеяли соревнование. Победители которого, впрочем, поощрялись разными способами, в том числе и материально. Смысл соревнования - кто из выпускающих редакторов, каждый из которых работал попеременно с той или иной группой журналистов, сумеет включить в "правительственный" выпуск "Последних известий" (29 минут в эфире) больше звуковых материалов. Боюсь сейчас ошибиться, но это соревнование чаще других выигрывали Зубков и Голованов, умудрявшиеся в 29-минутный новостной выпуск включать до 22-23 звуковых фрагментов.

Легко представить, как при этом ценилась точность, эмоциональность и даже изящество слова, которое по ходу выпуска мог произнести сам журналист. Это была великая школа точности и красоты корреспондентской речи, которая, конечно, оказывала огромное воздействие на всю отечественную радиопрактику.

Постепенно овладевая своеобразием технологии производства информационного продукта, выходящего в эфир беспрерывно, в течение суток, журналисты "Маяка" пристрастились и к самым сложным профессиональным экспериментам в своем ремесле - к формированию своеобразных, ранее или вообще неизвестных, или мало разработанных радиожанров. Так в эфире появился термин "радиооткрытка" - обозначал он относительно небольшой по времени, но очень емкий по содержанию радиоочерк, созданный на стыке проблемного репортажа и того непонятного жанрового образования, которое издавна именуется "зарисовка". Жанр "радиооткрытка", регулярно появлявшийся в программах "Маяка", нес огромный информационный заряд, никоим образом не растворяя информацию, не отделяя ее от эмоций журналиста и голосов тех, кто оказывался в зоне внимания корреспондентского микрофона. Популярность этого жанра, возникшая с чрезвычайной быстротой в самых широких кругах слушателей, доказала, что информационно-музыкальная программа - это принципиально новый вид нашей журналистики, а вовсе не только сухое чтение материалов с ленты ТАСС, сменяющееся время от времени более или менее модными музыкальными мелодиями.

Несколько позднее радиооткрыток, когда "Маяк" уже окреп и перестал окончательно смущаться из-за обвинений в отсутствии чистоты канала, в лексиконе редакторов радиостанции появилось слово "акция". Так стали называть цикл передач, которые шли в течение одного дня и были посвящены одному, но очень значительному событию в социальной или культурной жизни страны и мира. Поначалу поводами для так называемой "акции" были события или мероприятия, связанные с юбилеем мастеров мировой культуры.

В этот день в информационных выпусках это событие наряду с обычной, текущей информацией занимало приоритетное место. Вот как, например, это было в день 60-летия Д.Д. Шостаковича. О том, что крупнейший композитор современности удостоен наивысшей награды Советского Союза - звания Героя Социалистического Труда, на "Маяке" узнали из телефонного звонка нашего друга и доброго коллеги и партнера, тогдашнего заведующего отделом культуры ТАСС Игоря Векслера. Шостакович в это время жил на даче, и телефонный разговор Игоря с юбиляром открыл День Шостаковича на "Маяке". Разумеется, Музыкальная редакция, которая обеспечивала "музыкальные 20-минутки" каждые полчаса, подготовила заранее соответствующий эфирный поток из произведений юбиляра. После объявления о награде Н.Н. Таубе, Н.М. Ларский, автор этих строк и еще несколько журналистов сели за телефоны, чтобы узнать у самых разных деятелей культуры, у музыкантов, а еще важнее - у рядовых слушателей - учителей, инженеров, военных - словом, людей, далеких от искусства, как они относятся к произведениям Шостаковича, кто из них бывал на исполнении его симфоний в Большом зале Консерватории, кто слышал только в кино или по радио. Одновременно "музыкальные отрезки" "Маяка" были отданы концерту из произведений юбиляра по заявкам слушателей. И день получался очень праздничный, хотя в эфире звучала и трагическая Седьмая симфония, которую предварял голос самого Шостаковича, записанный в блокадном Ленинграде в день премьеры этого произведения, и веселые танцы из оперетты "Москва - Черемушки". И, разумеется, давно ставшая легендарной "Песня о встречном", и другие хоровые произведения Дмитрия Дмитриевича.

А весь вечер был отдан прямой трансляции юбилейного концерта из произведений Шостаковича в Большом зале Консерватории, где присутствовали руководители государства, знаменитые коллеги композитора, легендарные люди страны - словом, цвет нации. И почти у каждого возникло желание сказать несколько поздравительных слов юбиляру. Корреспонденты "Маяка" ничего заранее не организовывали, они просто "шли за событием", во-первых, понимая его важность и значимость, а во-вторых, отбросив мещанское представление о серьезной музыке как о деле скучном и народу не нужном.

Шостакович был в зале, но он к микрофону не подходил, он сидел в ложе, и его волнение выдавал только дрожащий платок в правой руке, который он часто вынимал из кармана и прижимал к глазам. А вот об этой детали корреспонденты "Маяка" не постеснялись рассказать в прямой эфир, который из Москвы транслировали несколько крупнейших радиокомпаний Европы, Америки и других континентов.

Другая акция, о которой мне кажется правомерным вспомнить в рассказе о первых годах работы "Маяка", была совсем иной по сути и по настроению. В 1966 году случилось трагическое по своим последствиям землетрясение в Ташкенте. Город практически исчез с лица земли за несколько минут. Число погибших нам до сих пор в точности не объявлено, но поразительное общественное движение началось по всей стране практически сразу после трагедии. Люди собирали средства на восстановление города и на помощь его жителям. Собирали сами, не дожидаясь никаких собраний и митингов.

С инициативой выступил Московский театр на Таганке, к тому времени уже входивший в число наиболее известных художественных коллективов страны. Среди наиболее популярных представлений этого театра была поэтическая композиция "Антимиры" по стихам Андрея Вознесенского. Вознесенский улетел в Ташкент, вернулся и вместе с Юрием Любимовым выступил с предложением открыть фонд помощи Ташкенту, причем первым взносом в этот фонд должен был стать сбор с благотворительного спектакля "Антимиры". И такой спектакль состоялся. И билеты - чрезвычайно дорогие - были все до единого раскуплены московскими предприятиями и учреждениями и просто жителями столицы, желающими приобщиться лично к святому делу помощи ближнему, оказавшемуся в беде.

Вознесенский сам участвовал в этом спектакле, который без единого сокращения в течение всего вечера транслировал "Маяк", отдав время новостных выпусков полностью ташкентской теме. Передача из театра шла по "Маяку", начавшись с прямых репортажей из актерских комнат и из фойе театра, где говорили самые разные люди: и причастные к трагедии, у кого погибли или пропали без вести родственники, и спасатели, вернувшиеся на несколько часов в Москву, и журналисты, которые своими глазами успели посмотреть на трагический облик Ташкента после землятресения. Не было только государственных чиновников, которые должны были организовать спасение людей в несколько мгновений исчезнувшего города.

В течение всего вечера в каждом выпуске "Маяка" шел адрес и номер счета, куда можно было перевести средства от организации или от себя лично в фонд восстановления города и по

Аркадий Шерель