Тесная кухня на Петроградской. Это часть "Адамова яблока", не менее актуальная для творческого процесса, чем все остальные. Редакционный архив наполовину заезжает сюда своим маркированным стеллажом. На столе утюг. На стуле - Кирилл Набутов. Популярный телеведущий как-то недостоверно выглядевший в трофейном "Факторе страха", вновь занят собственным проектом.
- Кто и что сейчас Кирилл Набутов? Должности, звания, места работы и проживания?
- Я остался на НТВ, после того как там поменялся менеджмент. Прежняя команда в подавляющем большинстве ушла, а я - остался в качестве свободного творческого лица. Сейчас начинается проект, который "Адамово яблоко" делает для НТВ, и я в нем буду участвовать. Это будет называться - идея была Кулистикова - программа "Один день", но в новой редакции. Я человек простой в этом смысле: если руководство принимает решение, то оно выполняется.
- Реанимация старых вещей, пусть даже удачных - не слишком ли много такого сейчас на телевидении?
- Много. И меня это тоже немножко смущало. То есть, если бы я принимал решение, я бы поостерегся это предлагать, даже, может быть, чисто суеверным способом размышляя: два раза в одну реку - что-то из области примет... С другой стороны, конечно, проект этот будет сильно видоизменен, ну и есть решение руководства компании, так что надо будет делать. С максимально возможной отдачей.
- На вашей памяти хоть один стоящий проект выстреливал по второму разу?
- Скажу так: один в один возобновлять нельзя, потому что это дежа вю в чистом виде. Тот же "Телекурьер" сейчас делается по-другому. Там у них есть ребята очень хорошие, особенно этот мальчик, как его фамилия, Кирилл... Пищальников... Вот кто потенциальная звезда. Мне вообще кажется, на Пятом есть ребята толковые... Что касается "Телекурьера", вопрос в том, насколько это проект вторичен для тех, кто его сейчас делает. Подозреваю, что они-то проходят этот путь впервые, поэтому для них все оригинально.
- Извините, Кирилл! Зоя, ты часто видишь, как человек очками чай мешает? Снимай, пожалуйста, подряд.
- Чай, кстати, будете?
- Спасибо. Буду. Что я для этого должен сделать?
- Сидеть... Вот эта наша программа будет называться "Один день. Новая версия". Там будет параллельное отслеживание двух историй. В двух местах, в двух городах, в двух странах. Эксперимент такой - что из этого получится. Где-то наши герои могут встретиться друг с другом в течение дня, а где-то - нет. По сути, это все-таки другая программа, там только приемы схожие и ведущий.
- Новый проект делается на кураже или движущая сила - распоряжение г-на Кулистикова?
- А нельзя делать без куража - ну как? В моем случае - это внутреннее состояние такое, характер отношений с материалом. Вопрос в том, насколько это видно зрителю. 100 процентов передать нельзя. Вроде все так, все кажется зеленым, а выходит желтым. Мне все видится квадратным, а получается круглым. Какие-то вещи с экрана воспринимаются иначе, чем в момент производства.
- Но есть ведь сейчас аналитические группы, предпринимаются попытки что-то просчитать, эффект программы, болевые точки, аудиторию, сборы спрогнозировать? А раньше такого анализа никто не делал...
- Раньше свободного творчества и было больше. Этот период, когда за государственные деньги можно было упражняться, в чем хочешь. Эти перестроечные, условно говоря, с 85-го по 93-й годы дали самое большое количество всего нового. Все появилось в тот короткий промежуток времени.
- Количество эфира на одного телевизионщика имело значение? Три канала - и те государственные...
- Так тогда и телевизионщиков было в сто раз меньше! И государство, которое держало эти каналы, слабело на глазах. В стране начиналось кипение-бурление. В этой ситуации, так или иначе, прорвалось бы что-то и в телевидении, какая-то свобода досталась бы и нам. "Взгляд", "До и после полуночи", "Пятое колесо", "600 секунд", "Адамово яблоко"... Чем мы были счастливы? Да, у нас не было денег, мы понятия не имели, что такое современное телевидение, поскольку были отрезаны от мира. Мы понятия не имели обо всех этих словах - рейтингах, программировании и всем прочем. Но зато на нас ничего не давило сверху.
- Это было современное телевидение на тот момент?
- Для Советского Союза это было современное телевидение. Как бы все смотрелось на Западе, я не знаю. Но мы даже сравнить особенно ни с чем не могли - ездили за границу мало, смотрели, что там происходит мало. Все это был такой доморощенный товар...
- Сейчас много дискуссий о так называемых вредных программах, чаще других упоминается "Дом-2" и ведущая Ксения Собчак. Про некоторые проекты говорят, что они просто вредны...
- Для кого?
- Для кого - для населения!
- Не смотри. Если ты идешь по лесу и видишь мухомор, станешь ты его собирать, зная, что он вредный? Так ты не ешь мухомор, и не отравишься!
- Что же на эту поляну потянуло законодателей?
- Их потянуло, потому что они эти, как их там, дармоеды! Что касается средств массовой информации, есть один закон. То, что не запрещено показывать, то показывать можно! А дальше начинаются вопросы вкуса, морали, духовности. Они у каждого свои.
- Многие мои друзья, оставаясь социально-активными людьми, признают только спорт и фильмы о дикой природе, вот эти импортные, классные. Ни новостей, ни ток-шоу, ни сериалов - берегут мозги. Кирилл, вы сами смотрите телевизор? Какие предпочтения?
- Я разошелся со спортом. Страшно в этом признаться. Все-таки я столько лет ему отдал и, видимо, наступил момент, когда сосуд переполняется... В какой-то момент я просто внутри себя переключил программу - с канала "Спорт", на канал "Культура". Меня очень мало волнует спорт сейчас. Вот мой товарищ и коллега Леха Васильев только сегодня вернулся с чемпионата мира по легкой атлетике. Я его ни слова не спросил - что там, как? Неинтересно мне.
- Это пресыщение произошло после какой-нибудь олимпиады или само по себе?
- Я был на девяти - так после какой именно? Просто меняется человек. А в целом, что касается телевидения, я смотрю новости. Боюсь, большой оригинальностью по этой части не страдаю. Могу сказать честно, что смотрю те новости, где хоть чуть-чуть остались новости - это НТВ и RenTV. Потому что новостей на других каналах нет. Вот сейчас, последний месяц-два, впервые за очень много лет, я целенаправленно приходил к телевизору в определенное время. Целенаправленно! Я смотрел сериал "Секс в большом городе". На первом-втором показе я его ни разу не видел, причем я тогда сам его и показывал - на НТВ. Ну не попадался он мне! А тут я как-то в него влюбился и смотрю все серии. Все! Даже думаю, что поскольку все-таки есть пропущенные, надо купить диск. А серий там до фига! Жду с нетерпением следующий пакет русского "Секса", этот "Бальзаковский возраст или все мужики сво..." Мне очень нравится!
- Принцип придумывания новых программ и проектов давно базируется на клонировании. Вам приходилось страдать от того, что кто-то брал вашу идею, или наоборот, приходилось ли самому заимствовать?
- Я не помню, чтобы мне приходилось что-то заимствовать. А у меня - да, идеи брали. Это было на одном из федеральных каналов. Мы предложили три разных варианта программы генеральному продюсеру. Он все три забраковал. Потом его попросили удалиться с этого канала. Человек удалился на свободный рынок, и через какое-то время одна из предложенных программ в немножко подрихтованном виде, в его исполнении, вышла на другом федеральном канале. Слишком много факторов совпадало, чтобы поверить в случайность.
- Это ничем не закончилось? Неужели можно вот так запросто обидеть Набутова на его поле? Вы выдвигали претензии?
- Мы же взрослые мальчики. Мы находимся на рынке цивилизованного уже бизнеса. Если ты по-взрослому хочешь функционировать на этом рынке, веди себя по-взрослому. Значит, защищай свои права определенным законным способом, фиксируй право, имей бумаги на руках. И тогда выступай с претензиями. Если этого нет, пощелкай клювом от обиды и забудь. Помажь шишку марганцовкой и двигайся дальше!
- А когда последний раз вы были в телецентре на Чапыгина, 6?
- Не помню. Последний раз я там работал, наверное, в 1997-м году. Уходил - думал, будет ностальгия. Но очень удивился, что не испытываю никаких чувств совершенно. Не знаю почему. Не потому что там плохо - ничего плохого не могу сказать. Прошло время, кончилось. Программу переключили и новую смотрим. И что мне там делать?
- Фамилия ваша уж точно в последние годы фигурировала в слухах, связанных с будущим "5 канала"...
- Да, в прошлом году был шорох, что якобы я должен прийти на место Марины Фокиной и возглавить канал. Под этим не было реально никаких оснований, но я сам потом удивился, насколько это было глубоко запущено. Потому что мне об этом говорили в "Газпроме", причем на высоких этажах, мол, что же, ты, старик, уходишь и не предупреждаешь. Мне известно, что подобные разговоры ходили и здесь, в Петербурге довольно откровенно. Но я не знаю, зачем им меня звать?
- Могу предположить, что могли бы пригласить "для руководства". Но мне кажется, с отведенной ему Смольным функцией, канал справляется и так...
- В том-то и дело. Я хорошо отношусь к Валентине Ивановне, она, кстати говоря, умная женщина, но такого прогиба и желания показать, как мы ее любим, не было и в советские времена. Но тогда, во времена Союза, вся система была так заточена, может, это просто не читалось, не было таким очевидным? Мне кажется, что такого рода "пропаганда", она крайне неэффективна, слишком лобовая. Дураков уже нет, или, точнее, их становится меньше. Как ни рассказывай о том, как здорово работает городская власть, но если люди видят недостатки, их же не обманешь. "5 канал" стал красивее, картинка стала яркой и гораздо дороже. Но я, как человек, находящийся в телевизионном бизнесе, только два вопроса задаю - насколько увеличилась доля канала на местном рынке? По-моему, на один процент. Могу ошибаться, но незначительно. И соответственно, во сколько обошелся такой прирост?
- А если не о деньгах, а о кадрах? За то время, которое вы провели в Москве, кто-то из петербургских телевизионщиков подрос, кого-то можете выделить?
- Я боюсь, что назову человека, а ему потом по башке надают. Потому что у меня есть ощущение, что здесь, в родном городе, по части телевидения я персона нон грата. То есть я как бы есть, и в то же время меня как бы нет. Во всяком случае, это очень чувствуется. Отмечу кого-нибудь, а потом скажут: "Набутов такого-то похвалил, давайте его теперь придушим".