Факты давления на представителей прессы "НИ" попросили прокомментировать председателя Союза журналистов Всеволода Богданова. По его мнению, чиновникам свободная пресса абсолютно не нужна и конфликты в сфере деятельности СМИ по-прежнему зачастую решаются в криминальном стиле.
- Всеволод Леонидович, насколько велико сейчас давление на журналистов в России?
- Для решения конфликтов с журналистами есть суд. Есть Большое жюри Союза журналистов, где в том числе были такие громкие процессы, как Юрий Лужков против Сергея Доренко, судьи Краснодарского края против "Новой газеты". Но это цивилизованные примеры. А на практике часто поступают на уровне бандитской разборки, журналистов и бьют, и убивают. У нас клуб детей погибших журналистов уже насчитывает 240 человек и каждый год увеличивается человек на 15. В одном только "Тольяттинском обозрении" 7 сотрудников убиты, в том числе 2 главных редактора. Или недавно был зверски избит главный редактор газеты "Северодвинский рабочий". Избили так, что он глаз потерял. Чиновникам свободная пресса не нужна. Они считают, что просто должны обеспечить кому-то власть. И делают это любой ценой.
- На защиту со стороны Союза журналистов можно надеяться?
- Недавно мы собирали деньги на газету "Лебедянская ярмарка". Это районка из Липецкой области. Была семья - папа с большой квартирой, машиной, дачей и дочкой-журналисткой, главным редактором районной газеты. А в районе сменилась власть, и дочку уволили. Она все суды выиграла, и все равно ее уволили. И тогда папа сказал, "давай продадим квартиру и дачу, поселимся в твоей маленькой однокомнатной, но газету выпускать будем". Так появилась "Лебедянская ярмарка". Но теперь ее прижимают, распространять отказываются.
- Сильный журналистский профсоюз в России возможен?
- У нас профсоюз уже есть, в нем 10 тыс. человек. А во всем Союзе журналистов - около 100 тыс. Но на Западе профсоюз - это взносы по 100 долларов в месяц с зарплаты в несколько тысяч. И когда журналиста увольняют, ему работодатель еще 3 года зарплату платит, а профсоюз - вторую зарплату в качестве моральной компенсации. А у нас собрались несколько тысяч нищих, которые платят взносы по 100 рублей в год. Помогаем семьям погибших. Есть клуб ветеранов, помогаем старикам, которые выброшены и никому не нужны. Но даже своего дома престарелых в профсоюзе нет.
- А свобода слова в России скорее есть или скорее нет?
- Нынешние законы вполне нормальные, особенно закон о СМИ 1991 года. Но пресса на власть абсолютно не влияет. Возьмем самый яркий пример последнего времени - Беслан. Не было газеты, которая бы ни написала про атмосферу в Беслане в последние дни, про желание матерей уехать. Газеты пытались подсказать власти, что нужно начать новое, честное расследование. Состоялась встреча матерей погибших детей с президентом. И что мы видим? Пшик. Ничего не произошло. Свобода слова - это не выкрик, не вопль, а контакт общества и власти, когда люди заговорили, газета напечатала, а власть вышла с решением. Как в восьмидесятые годы, когда я работал в "Советской России" и написал репортаж про поезд Москва-Владивосток, где процветали проституция, нелегальная торговля спиртным, прочие безобразия. Статью обсудили на Совете Министров СССР. Результат - бригада поезда уволена, а расписание движения сокращено на сутки.
- Даже телевидение ни на что не влияет?
- На телевидении журналистику давно уже подменили спектаклем. Вот есть журналист, золотое перо нашего Союза журналистов Владимир Соловьев. Попал я однажды на запись его программы. Сначала депутаты под руководством Макаревича пели песню "Мы все марионетки". Потом выскакивает Соловьев и говорит: "К нам пришел Владимир Вольфович Жириновский". Навстречу выскакивает Владимир Вольфович. И кричит что-то типа "Вы все тут украли! И Немцов, и Хакамада, и ты, Соловьев, тоже украл!". Соловьев ему в ответ: "А мы вас, Владимир Вольфович, любим, и нам приятно с вами встречаться". Тут сверху голос режиссера: "Дубль не получился, снова записываем". Снова выскакивает Соловьев, говорит, что к нам пожаловал Жириновский. Выскакивает Жириновский и кричит, что вы все украли. А ему опять в ответ: "А мы вас любим". И политическая передача превращается в шоу, когда обществу говорят: смотрите, какая свобода, они могут сказать все, что угодно. Но это не журналистика.
- А что такое тогда журналистика?
- Среднее между наукой и искусством. Когда от науки берется исследование окружающего мира, а от искусства - отношение к этому миру человека. Журналистики в наших СМИ осталось меньше одной десятой. А все остальное - политтехнологии, пиар и шоу-бизнес. Вот сейчас в СМИ бурно идет дискуссия, посадят или не посадят Касьянова. А жизнь миллионов простых людей СМИ не интересна. В лучшем случае с обществом разговаривают на том уровне, как содержать дом или лечиться, когда нет денег и работы. Журналистика должна быть исследованием жизни, а не расследованием, сколько дач построил Касьянов.
- По данным социологов, СМИ доверяют менее 10% граждан. Вы входите в их число?
- Я считаю, что любой член общества должен читать минимум 5-6 газет. Только так можно составить полную картину дня.