Часто женщины, попавшие на высокие должности, представляют опасность - как для дела, так и для коллег. Они капризны, высокомерны и не терпят возражений. Но все это не про Ирину Цвей, заместителя главного редактора "Эха Москвы", главного редактора "Эха Петербурга" и члена совета директоров ЗАО "Эхо Москвы".
- Ирина, при упоминании "Эха Москвы" первый вопрос у многих: могут ли власти закрыть радиостанцию?
- Сразу скажу, что это не общее мнение: да, безусловно, могут закрыть, особенно в 2008 году. Марка "Эха Москвы", скорее всего, останется, но так или иначе могут заставить уйти команду. Как? Это уже вопрос к властям, пускай они и решают. Мы подсказывать не будем.
- Алексей Венедиктов в "Школе злословия" как-то уж очень отстраненно сказал: "Ну закроют и закроют - я мужчина в самом расцвете сил...". Вы как женщина, должно быть, более эмоционально относитесь ко всем этим разговорам?
- Вообще на "Эхе Москвы" очень эмоциональные люди. Такая уж команда подобралась. С одной стороны, нам это помогает, потому что творчество рождается только в эмоциональной среде, а бывает, эмоции мешают. За Алексея я говорить не стану. Но я не могу рассуждать о закрытии, в каком бы виде оно ни случилось, даже с показной легкостью. Создать второе "Эхо" невозможно - нам это доказала радиостанция "Арсенал". Мы пытались ее сделать той же самой командой, но второго "Эха" не получилось. То ли мы очень вложились в это "Эхо", то ли на второе дитя уже сил не хватило.
- Что делаете лично вы для "любимого ребенка"
- Я занимаюсь маркетингом, промоушеном, в какой-то мере рекламой, созданием новых проектов, рейтингами, нахождением спонсоров... Впрочем, мы все здесь этим занимаемся. По кирпичику, по кирпичику, как муравьи. Я, если можно так сказать, один из старших муравьев.
- Есть какое-то общее правило для радиостанций? Через сколько лет они окупаются?
- Общих правил здесь нет. Говорят про три-четыре года, но это совсем не обязательно. Станции могут находиться на самоокупаемости - и это тоже не совсем плохо, некоторые годами в минусе, но как-то существуют. Вообще это вопрос не мой. Это к генеральному директору Юрию Федутинову.
- В 2003 году вы вместе с пятью заместителями подавали в отставку, протестуя против перехода "Эха" под контроль государства в лице "Газпрома". Сегодня в совете директоров, куда вы входите, полное согласие?
- Да, у нас полное согласие по той простой причине, что совет директоров и вообще "Газпром" не влезают в редакционную политику. Я считаю, это большая заслуга Леши Венедиктова, что есть договоренности о невмешательстве. Это огромный плюс: они не мешают и этим помогают.
- Получается, вы сработались с "Газпромом"?
- На сегодняшний день - да.
- Каким образом "Газпром" сможет влиять в дальнейшем на политику?
- Я думаю, через собрание акционеров сможет, если захочет.
- Говорят, что на главного редактора Венедиктова давят из Кремля. Плюс ему угрожают анонимно, по телефону. А вы чувствуете какое-то давление?
- Да, я испытываю огромное давление со стороны этого главного редактора (смеется). Он мне постоянно угрожает, причем и анонимно тоже. Мол, если я не буду делать еще больше, выше и сильнее, то мне будет очень плохо. За это я давлю на него и угрожаю ему в ответ точно так же. У нас давление с ним обоюдное.
- Ирина, вы вообще любите резкие поступки, заявления? В Питере до сих пор вспоминают, как вы впервые приехали туда в качестве главреда "Эха Петербурга" и первым делом пообещали "уволить не всех"?
- Так и произошло. Уволены были не все. И это действительно улучшило работу радиостанции. Сейчас она в хорошей форме. Это одна из региональных станций, которая не только самоокупаема, но и приносит прибыль.
- Вы по-прежнему главный редактор "Эха Петербурга"?
- Да, хотя сейчас я, может быть, меньше уделяю времени "Эху Петербурга". Это моя вина, но машина там хорошо налажена и работает. Тут огромная заслуга директора радиостанции Татьяны Кагляк.
- Почему заместитель главного редактора Ирина Цвей иногда ведет эфиры?
- Жить на "Эхе Москвы", ходить по коридорам мимо студий десять лет - для эмоционального и творческого человека, каким я себя считаю, это трудное испытание. Хочется тоже попробовать. Это своеобразная жажда эфира. При этом я понимаю, что до уровня профессионального ведущего я не выросла. Во-первых, этому нужно постоянно учиться, быть в форме, находиться в эфире, на что у меня просто нет времени. Во-вторых, нужны своеобразный талант, умение налаживать контакт со слушателями, спокойствие. Плюс нужно соблюдать стилистику "Эха Москвы".
- Тогда спрашиваю у вас как у журналиста...
- А я не журналист (смеется).
- В душе - журналист. "Эхо" вещает с подколкой, с иронией. Как, по-вашему, сформировался этот стиль?
- Он годами наработан. И потом, у нас команда стильная. Стильные люди рождают стильное радио.
- На "Эхо Москвы" людей берут обычно за какие-то таланты. Вас за что?
- "73,82" - все началось с этой игры. С ней я пришла на "Эхо". Первый главный редактор Сережа Корзун сразу ее одобрил. Это был проект неожиданный. Никаких подобных "игрушек" на других станциях в России не было. "Эхо" только-только получило частоту 73,82 и нуждалось в раскрутке. Я предложила сделать это в форме игры. Мы пригласили почти все центральные газеты, которые печатали игровые купоны с рекламой частоты "Эха". Подарки давали спонсоры - мы их за это благодарили в эфире и упоминали газеты, где эти купоны печатались. В результате все остались довольны - газеты и спонсоры получили рекламу, слушатели - подарки, "Эхо Москвы" - известность, а я - работу.
- Сейчас "Эхо" переживает лучшие времена?
- Думаю - да. У нас работают лучшие журналисты. У нас самые интересные программы, если вообще говорить о программах разговорного жанра. У нас самая лучшая аудитория, самая высокообразованная среди всех радиостанций. Эти лучшие времена длятся уже несколько лет, но мы знаем и понимаем, что это не бесконечно. Такая вот нотка пессимизма...
- Каким образом на "Эхо" удалось залучить столько самых интересных и профессиональных журналистов?
- "Эхо" вообще хорошая трибуна, и мы очень тепло относимся к своим коллегам, особенно в трудную минуту, когда нужно их поддержать. За это имеем ответную любовь, я так думаю.
- А вы счастливы на "Эхе"?
- Это лучшие годы моей жизни.
- А ведь недавно был момент, когда вы ушли на "Радио России", и все были в шоке... Никто этого вашего поступка тогда не понял?!
- Да я сама не поняла. Это была дурацкая попытка изменить ситуацию, в которой по собственной вине я оказалась, и основывалась она исключительно на моих личных отношениях, которые всегда, так или иначе, складываются, помимо рабочих. Прошло время, я поняла, что надо менять не ситуацию, а себя в ней, уйти от себя невозможно, и вернулась на "Эхо". Спасибо Леше Венедиктову и моим друзьям, которые мягко подталкивали меня к этому решению.
- Вам не понравилось работать на "Радио России"?
- Там работают люди, и люди хорошие. Хотя мне говорили: "Ой, куда ты, это же государственная радиостанция!". Одно сразу могу сказать: у меня не осталось такого же теплого воспоминания о структуре управления государственной радиостанцией.
- Отчего же, если люди хорошие?
- Понимаете, здесь мы хозяева, мы делаем, как считаем нужным и правильным. А там чувствуется давление сверху: "как надо" сделать. Но повторяю, там работают профессиональные люди. Все служат по-разному.
- Да, но есть мнение, что "Эхо" служит неправильно. Что у вас в эфире слишком резкие высказывания, полярные личности.
- Это стиль радиостанции. Люди вольны говорить все, что не противоречит закону. Я, например, в людях могу мириться со всем, кроме предательства. Могу выслушивать разные мнения, терпеть странные поступки коллег. Не могу простить только предательства. Предательство не могут оправдать никакие мотивы.
- Да вы просто железная леди!
- Я оказалась далеко не железной леди. Я очень ранимый человек. Мне живется так, как и всем нормальным людям. Нормальному человеку всегда трудно.