Андрей Лошак - человек мирового масштаба, в том смысле, что на карте мира практически не осталось мест, куда еще не ступала нога спецкора НТВ. Из каждой своей командировки Андрей возвращается не только с отличным материалом, но, как и все путешественники, с массой впечатлений. К примеру, после поездок по Юго-Восточной Азии он проникся духом буддизма" и увлекся фэн-шуй .
- Андрей, вам, наверное, проще, перечислить страны, где вы еще не были.
- Скорее да, потому что список мест, где я уже работал, длиннющий. Но я его вспомню без труда, ведь с каждой поездкой связана какая-то интересная история, ради которой и пересекаешь моря и океаны. Был во всех странах Европы. Много раз в Германии, Бельгии, Франции, Англии, Испании, Венгрии и Чехии. Во всех странах СНГ, кроме Казахстана. Объехал весь Кавказ, за исключением Грузии. Не однажды бывал в США. Видел Таиланд, Камбоджу, Перу, Северную и Южную Корею. Когда полстраны увлеклось ароматическими палочками, йогой и гоатрансом, я решил, что пришло время делать сюжет из Болливуда.
- Судя по даче, эта поездка в Индию оставила неизгладимый след в вашей душе: флажки с буддистскими изречениями на участке, восточные мотивы в интерьере дома и даже дощечки для курительных палочек расставлены точно по науке.
- В этом доме я провожу лето, потому что здесь фэншуйно. Слышали когда-нибудь такое слово? Сейчас это что-то вроде комплимента: заходишь к кому-нибудь в гости и говоришь хозяину: "А у тебя фэншуйненько!" Объясню это забавное выражение. Оно сравнительно недавно возникло в молодежной тусовке и означает не что иное, как уют, покой и комфорт. Синоним американского "ОК!". Жить по фэн-шуй - это прислушиваться к своему внутреннему "я", понимать его, соответствовать ему и, как следствие, чувствовать себя комфортно в окружающем мире. Мне хорошо в заросшем саду, за которым никто не ухаживает. Нравится, что в парнике вместо овощей висит гамак, лежа в котором я чувствую, будто качаюсь в лепестках лотоса: так индусы обычно изображают наивысшее блаженство, самую верхнюю чакру - сахасрару. А вот, посмотрите, эти две живущие рядом со мной черные кошки-вегетарианки - они тоже вполне фэншуйные. Но если серьезно, главное, что это место нравится маме и папе. Они постоянно живут в Германии, и только летом мы можем длительное время проводить вместе. Нас связывает нечто большее, чем просто отношения между родителями и сыном.
- Неужели проблема отцов и детей обошла вас стороной?
- Я не был ни пай-мальчиком, ни сложным ребенком. Не входил в группировки и тайные сообщества. Хотя и встречался со всяким людом: с футбольными фанатами, с разными музыкальными субкультурами, даже - о ужас! - с наркоманами... Да, всего понадкусывал, чтобы было интересно, но никогда не переходил границ. Родители мне безоговорочно доверяли и поддерживали всегда и во всем. Даже если бы я захотел стать верховным брамином или раввином, они бы искренне одобрили и это. И поверили бы, что смогу. Мы мыслим и ощущаем мир одинаково. Вот, возвращаясь к даче: и им, и мне нравятся скрипучий деревянный домик, забор, поросший малиной, яблоки, падающие с дерева прямо на голову и перуанские гамаки, в которых мы валяемся с любимыми книжками.
- Гамаки реально перуанские?
- Конечно. Мы отправились в Перу вместе с группой наших состоятельных соотечественников, выложивших по семь тысяч долларов за встречу с настоящими индейскими шаманами. Это происходит в" глубине джунглей, в лесах Амазонки. Люди употребляют в пищу растительные галлюциногены, мутят сознание и начинают общаться с космосом... Короче, происходит какое-то трансцендентное переживание. Испытать на себе все это решили русские туристы, в основном программисты, начитавшиеся в Интернете Кастанеды. И вот посреди амазонских лесов, в вигваме, под присвистывание шаманов, проводящих церемонию, включилась загадочная русская душа: войдя в транс, наши похватали гитары и запели.... Зазвучала сначала песня Окуджавы "Виноградную косточку в теплую землю зарою", а потом и знаменитая "Я тебя никогда не увижу..." из "Юноны" и "Авось". Прямо Грушинский фестиваль...
- Андрей, для журналиста, занимающегося таким серьезным жанром, как спецрепортаж, есть запретные темы и моральная ответственность за то, что делаешь?
- Уверен, что моральная ответственность за то, что делаешь, существует. И независимо от профессии. Есть нормы, которые приняты во всем европейском мире, есть христианские заповеди. Я их разделяю. В моей работе масса ограничений. Но не мне их ставят, я это делаю сам. Могу снять сюжет про человека, который разрезал себе язык, с ног до головы разукрасился татуировками, сделал пирсинг на всех частях тела... Но это не будет данью моде. Я должен понять целесообразность темы. И если в этом мазохистском акте содержится что-то значимое, позволяющее понять или общество, или время, или суть человеческой натуры, я буду это снимать. Аморально не это. Аморально, когда люди проснулись в хорошем настроении, а им по телику трупы целый час показывают, потакая их худшим инстинктам.
- У вас редкая и запоминающаяся фамилия, что очень важно для публичного человека. Интересовались когда-нибудь собственным генеалогическим древом?
- По линии отца мы из одесских купцов. В Еврейском этнографическом обществе мне подробно рассказали, откуда происходят Лошаки. Оказалось, из Крыжополя. Когда построили Одессу, то наиболее предприимчивые хлынули в этот город-порт. Среди первопроходцев был и мой прадед, которому, согласно семейным легендам, принадлежал самый большой кинотеатр на Дерибасовской. Я даже знаю, где он находится. Но поскольку реституции не намечается, то подробно в детали не вдаюсь - чего себе душу травить. Примите это как шутку несостоявшегося наследника. Ну и еще одна шутка: если переводить нашу фамилию дословно, то это будет звучать как "помесь жеребца и ослицы". Есть такое животное. Только не говорите об этом моей маме, она у меня представитель титульной нации - из донских казаков!
- А с чего вы, Андрей, сын известных театральных художников, выбрали своей профессией журналистику?
- Я не единственный в семье подвизаюсь на этом поприще. Успехи моего дяди, известного журналиста Виктора Лошака, сыграли, конечно, роль в выборе моей профессии. Для меня младший брат отца - большой авторитет. Его дочь, Аня, моя двоюродная сестра, тоже телевизионщица - ведет программу на канале "Культура".
- При таком родственнике, наверное, можно было не беспокоиться о месте на журфаке? Протекция была?
- Да нет, точно! Ведь с первого раза я не поступил. Весь следующий год проваландался и, как все, кто провалился, потратил время на отмазку от армии. Со второго захода без проблем одолел вступительные экзамены, и началась студенческая жизнь - сначала в Москве, потом в Голландии, куда я затесался по какой-то университетской программе как способный и подающий надежды специалист.
- На ТВ, как известно, вы прошли путь от администратора до репортера. Нынешний статус вам по душе?
- Позиция автора программы "Профессия - репортер" очень выигрышная. Снимаем то, что хотим. Есть возможность сделать это вдумчиво, неспешно, шаг за шагом - фильм выходит раз в месяц. С другой стороны, мы не застрахованы от неожиданностей, которые всегда есть в журналистике. Что бы ты ни планировал на летучках, жизнь внесет свои коррективы. Живое подтверждение этому - цунами в Индийском океане в декабре прошлого года. Мы приехали в Таиланд снимать репортаж про секс-туризм, а вместо жизнеутверждающего материала про эротические развлечения снимали братскую могилу на острове Пхукет. Мы были в Паттайе, готовились к ночным съемкам. И тут нам позвонило перепуганное начальство с вопросом "Все ли живы?". Так мы узнали про Пхукет, цунами и изменили планы. Срочно вылетели к месту трагедии, отработали там десять тяжелейших дней. Мой продюсер прежде уже был в Афганистане и других горячих точках - повидал горя. А я был только в Грозном. Да и там снимал не про бородачей с "Калашниковыми", а про рэперов и местных кавээнщиков. Хотел показать обычную человеческую жизнь, а не боевые операции. И вот, как в отместку. Новый год я встретил на Пхукете среди моря слез и страданий - снимал, как люди пытаются опознать своих близких в разложившихся на солнце и в воде трупах. Хотелось плакать вместе с ними, а я подходил к ним с микрофоном и задавал вопросы. Ничего подобного я не видел ни в одном фильме ужасов. А этот особый запах! Сладковато-пряный. До сих пор аромат тайской еды у меня ассоциируется со смертью. Чудесная страна, чудесные люди, но я туда, наверное, нескоро поеду... Странная все-таки эта профессия - репортер.