Первый номер "Российской газеты" вышел 11 ноября. Именно 15-летие издания стало поводом для пресс-конференции Всеволода Овчинникова, организованной северо-западным представительством "РГ". Кроме того, 17-го ноября известному журналисту-международнику, обозревателю "Российской газеты" исполнится 79 лет.
Всеволода Владимировича впору "разбирать на цитаты". Располагают не только его опыт и знания, но юмор и харизма. Он довольно молодо выглядит - это почти в 80! Отлично говорит (немудрено - с такой-то практикой...). В дни своей фактической молодости Овчинников "имел популярность сопоставимую с Евтушенко, Рождественским". Сегодня явно рад тому, что имеет возможность рассказать о себе прессе.
Всеволод Овчинников родился в Ленинграде, в семье архитектора. Когда город был взят в блокаду, учился в 7-м классе - "буквально успел первые записки девочкам написать, а уже на крышах тушили зажигалки щипцами". Из 24-х мальчишек его класса выжило только семь. Всеволод не умер лишь благодаря запасенным мамой на варенье 12-ти килограммам сахарного песка. Осенью 42-го будущего журналиста вывезли "в деревню, в глушь" - в Сибирь. "Гогочка" Овчинников - сегодня бы его назвали "ботаником" - стал счетоводом колхоза "Трудовик" Омской области. Окончил экстерном 8-й и 9-й классы, полковую школу. В семнадцать его призвали в армию командиром сорокапятки - "оружие камикадзе", с которым шансов выжить "0,9 процента". Выжил. Окончил военно-морское инженерное училище имени Дзержинского в Ленинграде и уговорил руководство послать в Москву - в Институт иностранных языков.
- Это очень было престижное заведение, туда брали только детей маршалов, генералов и мастеров спорта. Я сдал все на пятерки, но взяли не поэтому, а потому что я - в 47-м году попросился на китайский язык. Почему - никто не может понять - и я сам [...] А в это время в ректорате лежало 20 заявлений слезных - после 1-го курса: перевести на любой язык, только не китайский. Ну, китайский язык - это страшная вещь. Я был всегда круглым отличником, кавалерийским наскоком брал экзамены. Китайский меня переломал, и сделал из меня еврейского мальчика, который должен 6 часов в день пиликать на скрипке, иначе он ни на шаг не продвинется.
А в 49-м оказалось, что у Всеволода Овчинникова самая модная профессия - в этом году произошла Китайская революция. Журналистский путь знатока языка Поднебесной империи начался после публикации его статьи "Советская литература в Китае" в "Новом мире". Приказом министра обороны старший лейтенант Овчинников был откомандирован в распоряжение редактора газеты "Правда". Два года он проработал в отделе социалистических стран, а в 53-м самый молодой зарубежный корреспондент Советского Союза отправился в Китайскую Народную Республику. Первая командировка Овчинникова длилась семь лет. В этот период состоялся его книжный дебют - вышел сборник очерков.
- Феноменально успешной была эта моя поездка - благодаря знанию китайского языка. Если китайцу прочитать наизусть поэта какого-нибудь IX века, из него потом можно вить веревки. Я был для китайцев свой.
С политиками поднебесной Всеволод Овчинников беседовал напрямую. "Переводчик в те времена - потенциальный стукач", и советский журналист казался руководителям Китая - своим - избранным. Оценило Овчинникова и советское правительство. Однако "когда Мао поругался с Хрущевым", корреспондент "Правды" остался "у разбитого корыта":
- И тут я обманул начальство [...] сказав, что китайский язык и японский - все равно, что русский и белорусский - одно и то же. Эти косые и те косые. Эти желтые и те желтые. Начальство поверило.
Овчинников год занимался с преподавателем и в 62-м уехал в Японию - снова корреспондентом "Правды". Сегодня Всеволод Владимирович признается - было очень трудно: Китай и Япония - "две большие разницы". Спасло знание иероглифов, так как все титры и заголовки газет в Стране восходящего солнца пишутся на этой "латыни Востока". А потом оказалось, что Овчинников в чем-то и вовсе превосходит советских японистов, например, знанием культуры языка. "Проклятие" китаиста висело над Всеволодом Владимировичем еще около двух лет, но ему удалось убедить окружающих в своих знаниях, с ним начали считаться и советоваться.
- И я понял: вот пишу я эти книги о социальных и политических проблемах, а чего-то не хватает - человеческой души. И решил я начать новое направление в нашей публицистике - разработать методику познания зарубежной действительности: объяснить страну через душу его народа.
Результатом этой шестилетней командировки, кроме регулярных очерков и заметок стала книга "Ветка сакуры (Рассказ о том, что за люди японцы)". Эта книга, как и следующие - имели большой успех. "Ветка сакуры" и "Корни дуба" были изданы в странах, которым они посвящены, а также в Болгарии, Венгрии, ГДР, Чехословакии, изданы в переводе на азербайджанский, латышский, литовский, молдавский языки. "Корни дуба" вышли из-под пера Овчинникова после четырехлетней работы корреспондентом все той же "Правды" - в Великобритании. А в 1984 году в Советском Союзе тиражом в 1 миллион экземпляров опубликовано первое издание книги "Горячий пепел (Хроника тайной гонки за обладание атомным оружием)". В 1985 году автору за дилогию "Сакура и дуб" и повесть "Горячий пепел" дали Государственную премию СССР. После распада Союза и по сей день Всеволод Овчинников работает обозревателем "Российской газеты".
- Я пребываю в твердом убеждении, что это не столько профессия, сколько призвание [...] Я вижу призвание нашей профессии в том, чтобы тянуть в верх планку духовных запросов общества, то есть читателей, зрителей, слушателей. Вот если журналист как-то стремится к тому, чтобы эту планку вверх тянуть, по-моему, он соответствует своему призванию. И есть такое совершенно уникальное явление в японской журналистике, где качественные издания являются массовыми - Япония - это единственная страна [...] 12-13 миллионов [тираж] качественной газеты, такой как "Вашингтон пост", "Таймс", "Монд" - это то, к чему мы должны стремиться.
Отработав 54 года журналистом, Всеволод Овчинников считает, что СМИ должны "сеять разумное, светлое, вечное - лучше ничего не придумали".