Первый номер журнала "Иностранная литература" вышел 50 лет назад, каковому событию целиком посвящен номер десятый "ИЛ" 2005 года.
Не поручусь, что я выписывала журнал с самого начала его существования, но лет 30, если не больше, наверняка, о чем свидетельствуют не только отдельные номера (все хранить было невозможно), которые все равно некуда класть, но и благодарная память его создателям. Не могу также сказать, что это был мой самый любимый журнал: вся любовь безраздельно и безоговорочно принадлежала "Новому миру" Твардовского, который, как и "Иностранку", я продолжаю выписывать, хотя читать там (в "Новом мире") ровным счетом нечего. А вот "Иностранная литература", освободившись от цензуры и обязательств поддерживать литературу стран советского влияния, стала явно интереснее.
О запретительной практике прошлых лет рассказывает одна из лучших статей юбилейного номера, подтверждая на убогих советских порядках старую евангельскую максиму о том, что нет ничего тайного, что не стало бы явным. Петербургский критик Арлен Блюм пишет, в частности, о трагикомической истории публикации в СССР романа Хемингуэя "По ком звонит колокол" (в те годы, замечает автор, бытовала шутка "Обком звонит в колокол", соответствовавшая истине на все сто процентов). Я тогда слышала, что главной противницей перевода романа Хемингуэя на русский была Долорес Ибаррури (якобы, писатель исказил гражданскую войну в Испании). Так и оказалось - Пассионария не пускала роман к широкому читателю (для неширокого - Агитпропа ЦК он был отпечатан в количестве 300 экземпляров). И чего ради мы потеряли столько лет? К счастью, находились люди, у которых эта книга была в оригинале и они давали ее читать хорошим знакомым. Случаи с Оруэллом и Генрихом Манном, о которых тоже пишет Арлен Блюм, выглядят сейчас столь же анекдотично, но тогда редактор журнала Сергей Динамов поплатился за свою деятельность головой и был расстрелян как сообщник троцкистов (чтобы не возникло путаниц с датами, замечу, что тема статьи Блюма - предшественница "Иностранной литературы", журнал "Интернациональная литература", выходивший до войны). Поэтому, когда сегодня говорят, что нет свободы слова, мне всегда хочется напомнить этим шумным ораторам типа Валерии Дмитриевны Новодворской, что было, когда этой свободы не существовало в самом деле.
И тем менее. В лавине маловысокохудожественной братской литературы на страницах журнала встречались шедевры. Когда пришел номер с "Незабвенной" Ивлина Во, я как села читать, так и не встала, пока не перевернула последнюю страницу. То же самое у меня было с "Homo Faber" Макса Фриша. Помню также великолепную американскую притчу о Пане Сатирусе - обезьяне, облетевшей земной шар в космическом корабле, довольно грустную пародию на космические полеты - на американском материале, разумеется. Годы спустя у нас появился рассказ Виктора Пелевина "Омон Ра" - тоже вроде пародии на космонавтов, но это случилось уже в перестройку.
Однако, что же предлагает нам юбилейный номер "Иностранной литературы"? Я успела прочитать три замечательных рассказа Трумэна Капоте, странную до дикости повесть Артура Миллера о сексе, любви и творчестве, невразумительный "магический реализм" Карлоса Фуэнтеса, чрезвычайно нудную (это часть его несомненного и огромного обаяния, никуда не денешься) статью Умберто Эко о переводах, чтобы в полной мере получить, как всегда, ни с чем не сравнимое удовольствие от Исаака Зингера, его рассказа "Начало", где уже фигурирует любимая героиня автора Шоша. Удивительный писатель, не побоюсь впасть в пафос и сказать, что большего гуманиста, наделенного таким даром сочувствия к людям и такой тонкой иронией, наверное, на свете нет. Да и самого Зингера тоже нет (как Трумэна Капоте, Артура Миллера и т.п.), хорошо, что от них осталось непереведенное. И обком уже в колокол не звонит.