Читая сегодняшние полосы "Культура" ведущих газет, постоянно испытываешь чувство "дежа вю". Где-то ты это уже читал, причём почти в тех же самых выражениях. Профессиональный читатель, интересующийся культурными событиями, открывая очередной свежий выпуск "Известий", "Газеты", "Коммерсанта", уже примерно знает, что он встретит на полосе "Культура": освещение каких-то событий, имён. Больше того, он примерно знает и то, как будут освещены эти события, потому что знает почерк и умонастроения ведущих "культурных" обозревателей определённого издания.
В этом есть своего рода удобство. Каждый выпуск газеты не должен ошеломлять, как не должны ошеломлять нас ежедневные выпуски новостей. Потому что если они будут ежедневно нас ошеломлять, можно сойти с ума. Если каждый день на экране не будут мелькать примерно одни и те же политические персоны, вам станет так же тревожно и непривычно, как если бы каждое утро менялся цвет кафеля в вашей ванной комнате или климат за окном. Последнее, кстати, в России уже почти происходит, и я не знаю людей, которые были бы этим довольны.
"Дежа вю" - нормальное качество ежедневной прессы, и полосы "Культура" не могут быть исключением. Но порой это доходит до абсурда.
Например, "Известия" с какой-то патологической регулярностью выносят на первую страницу фотографии трёх писателей: Паоло Коэльо, Виктора Пелевина и Владимира Сорокина. Причём одни и те же. Учитывая то, что размещаются они примерно на том же месте, где раньше коммунистические органы печатали Маркса, Энгельса и Ленина, эффект "дежа вю" получается потрясающим. В мозгу происходит постоянная "сшибка" (что-то знакомое, но что-то не так), а это, между прочим, приводит к склерозу, это вам любой врач скажет.
Постоянный подписчик "Известий", я уже настолько привык к этой троице, что, если так будет дальше продолжаться, я просто не смогу без неё обходиться. Без Коэльо и Пелевина в качестве утреннего контрольного сигнала на мозг у меня нарушится пищеварение, нормальный стул и ещё бог знает что нарушится. Вообразите: просыпаюсь я утром, спускаюсь к почтовому ящику, беру "Известия", завариваю кофе, надкусываю бутерброд, раскрываю во всю ширь формата "А 2" привычную газету и... вместо привычного взгляда ласкового инквизитора Коэльо или брутальных чёрных очков Пелевина вижу портреты Белова и Распутина.
Дальнейшее понятно. Кофе на штанах, кусок бутерброда застрял в горле, а дрожащие руки тянутся к радио: что?! что случилось?! в стране переворот?! конец света?!
Так что уж, пожалуйста, не экспериментируйте. Коэльо - так уж Коэльо.
Беда в том, что на самих писателей это дурно влияет. О Коэльо не скажу, он, мне кажется, родился в том виде, в каком сейчас пребывает, и останется вечно таковым, а вот с Пелевиным явно происходят серьёзные изменения. Из анфан террибля, раздражавшего читающую публику своей непредсказуемой новизной, он превратился в обычную среднестатистическую "звезду" со всеми вытекающими отсюда признаками.
Его последняя вещь является частью проекта "Мифы" британского издательства "Canongate", заказавшего нескольким писателям - Пелевину, Умберто Эко, Маргарет Этвуд - написать современные версии знаменитых мифов. О том, что Пелевин работает над этим заказом и что это будет переложение мифа о Тесее и Минотавре, было известно задолго до появления "Шлема ужаса" (М.: Открытый Мир, 2005), полагаю, что сразу же после поступления Пелевину международного заказа.
Сам по себе заказ неплох. Плохо, что он нацелен на слишком известные и раскрученные имена. Это плохо для самих имён. Это значит, что писателей измерили, взвесили, зарегистрировали и начинают использовать в той специальной области, в которой их использование, по мнению заказчиков, наиболее эффективно, где итог наиболее предсказуем, где риска наименьший процент.
И вот здесь писатель должен забеспокоиться. Он не должен передавать свою творческую инициативу в чужие руки. Если его записали в мифотворцы, нужно немедленно бросаться в кондовый реализм, в отчаянную порнографию, в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов, в длительное молчание, наконец. Короче, что-то немедленно нужно сделать "вопреки".
Но и это ещё не всё. "Вопреки" бывают разные. Например, вопреки организаторам книжной ярмарки во Франкфурте, где презентовали проект "Мифы", Пелевин поехал не во Франкфурт, а в Южную Корею, о чём с восторгом протрубили СМИ. Восторг-то, однако, неоправданный. Южная Корея была почётным гостем Франкфурта в этом году. И потому формула пиар-жеста Пелевина выходит уж больно примитивной: Корея к вам, вы меня к себе, я в Корею. При этом я не исключаю, что корейское турне Пелевина было вполне искренним познавательным поступком. Но тут уже работает неумолимая "звёздная" технология: поступок "звезды" должен быть неожиданным, но в меру приемлемой для СМИ логики. Просто не приехать во Франкфурт нельзя, как и нельзя просто поехать в Саратов. Хотя понятно, что в Саратове Пелевина ждут куда больше, чем в Сеуле и даже во Франкфурте.
Роман-миф Пелевина написан об Интернете. Интернет - это лабиринт, в котором якобы обитает Минотавр, способный нас пожрать, но на самом деле Минотавр живёт в нас самих. Избавься от своего Минотавра, и Интернет станет обычным информационным и коммуникативным инструментом. Как придумка - это затейливо, не больше того. Как миф или разрушение мифа - это плоско. Ужас "Шлема" в том, что Пелевин впервые выстроил набор букв в надлежащем и предсказуемом порядке.
А это уже не Пелевин. Это кто-то другой. Без вкуса, цвета и запаха.