На прошлой неделе в Большом зале Филармонии в рамках проекта радио "Эхо Москвы в Петербурге" "Эхология" выступал Леонид Парфенов. Выступление Парфенова длилось 2,5 часа вместо запланированных полутора. Впрочем, впечатления от встречи у собравшихся были неодинаковые - от восторгов до разочарований. За несколько часов до события Леонид Парфенов побывал в петербургской студии "Эха". Фрагменты этого разговора мы и предлагаем вашему вниманию.
- Каким, по-вашему, будет наше телевидение через 10 лет?
- То, что нужно решить просто в ближайшие годы, а не затягивать лет на десять, - это наконец избавиться от чрезмерного государственного присутствия в телеэфире. Это необходимо. Потому что это ситуация просто недопустимая и позорная, такого нет нигде в Европе, кроме как в Белоруссии. Нужно понять, что это конфликт интересов. И непонимание этого конфликта интересов - свидетельство недостатка политической цивилизованности. Заметно, как у нас развился жанр сериала, как он усложнился, утончился. На этом фоне наши новости выглядят чрезвычайно провинциально, убого. Они наиболее советские. Они предсказуемы. Как советские газеты по Жванецкому: почитал одно - понял, что в других. Ясны все эти слова "и сделан серьезный шаг в деле выстраивания вертикали". Весь этот новояз, который не является ни информацией, ни новостью. Является частью так понимаемого сегодня политического пиара.
- Может, просто личностей нет в журналистике?
- Не надо возлагать надежды на такие сугубо субъективные факторы. Если есть конкурентная среда, если есть каналы со своим лицом, которые добиваются расположения аудитории, если есть реальная конкуренция между новостями на разных каналах - тогда появляются личности, и они востребованы. И тогда их ищут продюсеры или владельцы каналов и главные редакторы. И тогда они будут экспериментировать, дерзить, пробовать, ошибаться. Тогда это будет живой процесс. Если есть институционально такая возможность, если есть конкурентная среда в сфере сериалов, то от "Улиц разбитых фонарей" мы идем к "Моей прекрасной няне" и "Не родись красивой", то есть тут изменения колоссальнейшие. Одни предоставляют такой сериал, другие такой сериал; одни проваливаются, другие поднимаются вверх; кто-то угадывает время, кто-то не угадывает, кто-то опережает его. Ничего подобного нету в новостях. Не хочу вдаваться в длинные профессиональные вещи, на мой взгляд, мы пропустили два цивилизационных витка в новостях.
- Ваши фильмы - "Война в Крыму", "Турецкий гамбит", фильм о Гурченко "Люся" - вы снимаете под заказ?
- И да, и нет. Людмила Марковна сама попросила. И если бы она не попросила - я бы ни за что бы и не стал бы делать. С "Войной в Крыму" - другая история. Мне позвонили из Крыма и сказали, что англичане будут повторять атаку легкой кавалерии, и что там аккредитованы и BBC, и незнамо кто, даже австралийское телевидение. И нет ни одной нашей камеры, просто уходит натура. И я ввязался, взял камеру, нанял людей. Мы это сняли. Потом нашли финансирование и это сделали. В общем, это был такой внешний толчок. А "Турецкий гамбит" - это было предложение Кости Эрнста. Эрнст знает просто, что я балканист по второй специальности. Он меня спросил, нельзя ли что-то такое придумать. Мы поговорили с Акуниным, и я предложил такой вариант: мы пройдемся по следам 10-й из 11 русско-турецких войн. Задача объяснить, что это такое было, какого черта там оказался Фандорин.
- В вашим фильмах многое построено на импровизациях? Например, неожиданный рассказ Гурченко о фильме "Леди Гамильтон"?
- Ничего не бывает случайного, это слишком дорогостоящая штука - что-то делать-делать-делать, а потом случайно что-то получится. Съемка должна быть подготовлена. Мы понимали какие-то узловые вещи, которые надо обсудить, и нужно было создать ситуацию, при которой изумительный дар Гурченко рассказывать проживая, как роль. Она должна быть Лоуренсом Оливье, или она должна быть Ильинским, или собой сорокалетней давности. А дальше нужно создать ситуацию, в которой а) это естественно для нее, б) это естественно для восприятия зрителей, потому что иначе человек выглядит фриком, идиотом, просто из Кащенко сбежавшим...
- У нас все больше появляется патриотических картин - "9 рота", "Первый после Бога" и т.д. Вы одобряете это?
- Мне не показалось, что в "9 роте" так очевиден госзаказ, как в "Личном номере". В "Личном номере" привкус агитки остается. Это с одной стороны. С другой стороны, надо сказать, что есть такой социальный заказ, идущий и от публики.
- Эта потребность публики - она естественная или спровоцированная?
- Потребность публики, которая в известной степени подстегивается властью, которая пришла на волне "вот сейчас отсель грозить мы будем". Такое сильное государство, сильная армия, такая силовая риторика, которая у некоторой части публики встречает одобрение. Так что тут не только идет от власти, хотя и от нее, конечно, тоже. И то, что Путин демонстративно смотрит "9 роту" - это ясно, что тоже не случайность. Да, есть и то, и то. Есть и потребность времени, и потребность людей. Такова традиция самоидентификации, представления о том, какова должна быть Россия, и до известной степени госзаказ.
- Не кажется ли вам, что последнее награждение премии "ТЭФИ" - это апофеоз конформизма. Может, журналистам время идти в политику?
- Думаю, что журналистам время быть в журналистике, и не надо им ходить ни в какую политику. Что касается "ТЭФИ" - все-таки не надо относиться к премиям слишком серьезно. Это же все не золотом по мрамору пишется. В общем, ничего не означает. Надо спокойнее к этому относиться. Я много получал, еще больше не получал. Наверное, я абсолютный рекордсмен в выдвижении по всем мыслимым и немыслимым категориям. И то, что "Старые песни о главном" не получили "ТЭФИ" или другие вещи, которые потом сформировали какой-то тренд, становились модой. Ну и что теперь: обсыпаться мукой и не жить? Умереть от ужаса? Считать это неудачей?
- Кстати, про "Старые песни". То, что сейчас в Новый год устраивается на каналах, - за гранью добра и зла. Можно придумать что-нибудь такое, чтобы после поздравления президента люди не выключали телевизор?
- Я что мог сделать - сделал. Я из этого жанра давно ушел. Я в новогодних шоу участия не принимаю, собственно говоря, с середины 90-х, когда мы делали "Старые песни". Что можно сделать? Я не силен в импровизации. Это слишком серьезно. По-моему еще у такой активной, модной аудитории уходит традиция встречать Новый год у телевизора. И тут нужно разобраться, на какую это аудиторию делать, и может ли быть сделан сегодня модный продукт для новогоднего вечера, если заведомо там традиционная публика, которая хотела бы видеть традиционное шоу в виде "Огонька".
- Все ваше творчество - это прежде "как", а не "о чем"...
- Давайте слова про творчество вынесем за скобки. Потому что я считаю, что это ремесло. А в остальном - да, "как" важнее, чем "что". Я все время это говорил. Все время мне про это говорили, что это формализм и прочее. Действительно, все сюжеты известны. Потом это телевидение, это должно быть экранно решено и значит "как". Если "что" важнее, а "как" не важно, то тогда "Музыкальный киоск" Элеоноры Беляевой и "Музыкальный обоз" Ивана Демидова - это одна передача. Но их же никто не может спутать. И потом, телевизор - это штука такая, априори не то чтобы вторичная, но она скорее предлагает виденное уже, и значит, нужно предложить виденное, но как-то по-другому. И собственно говоря, это заставляет зрителя это смотреть, а иначе он останется с ощущением того, что это повторы. Это как второй раз слушать анекдот.