В среду Государственная дума Российской Федерации рассматривает поправки к закону "Об Общественной палате", призванные наделить упомянутый орган функциями контроля за соблюдением свободы слова.
"Вводится цензура!" - вот первая, инстинктивная, рефлекторная реакция на это известие. Сознание само рисует привычную российскую картину: уполномоченные по контролю за свободой слова принимаются эту свободу ограничивать, а также, поскольку речь идет главным образом о телевидении, где крутятся большие деньги, начинают по-тихому извлекать личную выгоду из служебного положения блюстителей свободы.
Рука, однако, не поднимается сразу рвануть рубашку на груди и отправиться прямиком на баррикады. Дело в том, что данная мера является ответом на явный общественный запрос. Он, этот запрос, зафиксирован многочисленными опросами общественного мнения, да и бытовыми наблюдениями, свидетельствующими об усталости публики от насилия, секса, "чернухи" на ТВ. Народ требует "принять меры".
"Но ведь насилие, "чернуха", секс, пошлость - это то, что собирает максимальные рейтинги, - отвечают на это руководители телевидения. - Мы лишь даем то, чего от нас хотят". И в этом есть доля правды. Равно как есть правда и в том, что Россия не единственная развитая страна мира, в которой существует телевидение, но мало где на основных эфирных каналах вы найдете такую концентрацию насилия, "чернухи" и т.д. по списку, как у нас в самое смотрибельное время. Люди во всем мире хотят одного и того же, но находят же где-то возможность и некий базовый уровень невинности соблюсти, и рейтинг приобрести.
Существует два вида контроля над телевидением. Государственный, вызванный тем, что эфирное телевидение вещает на фактически арендованных у государства частотах, количество которых ограничено. Следовательно, раздача их обусловлена определенными предписаниями для счастливчиков. Отраслевой самоконтроль, предполагающий добровольное принятие некоторых ограничений.
Отраслевой самоконтроль у нас блистательно провалился. А раз молчат музы, в дело неизбежно вступают пушки, то есть государство. Причем вступает еще не в самой жесткой форме, ибо контроль предполагается осуществлять не государством напрямую, а все же через общественный орган.
Не являются ли, однако, обсуждаемые Думой меры изобретением велосипеда? И не следует ли думцам последовать апробированной во всем мире практике принятия отдельного законодательства о телерадиовещании, в котором с соблюдением необходимых демократических гарантий и прописать взаимные обязательства государства, общества и телевидения. На наш взгляд, это единственный правильный путь, ибо, пока мы решаем единую проблему по частям, мы не решим ее никогда.