Сегодня вступает в силу закон "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" - тот самый, из-за которого этой зимой вдрызг разругались власти и правозащитники, перессорились журналисты, а Государственная дума в первый раз проигнорировала позицию Общественной палаты. Казалось, к середине весны страсти улеглись, все спорящие стороны вроде договорились утихомирить бучу и сначала посмотреть, как закон будет действовать. Однако в апреле вдруг обнаружилось: установление государством новых правил существования для почти 800 тысяч неправительственных объединений (НПО) продолжается и характер этого продолжения разжигает конфликт по новой.
Дело в том, что во исполнение закона в недрах правительства был разработан проект списка требований к отчетности НПО, узнав о котором последние взвыли благим матом. Ведь теперь с "неправительственников" требуют предоставлять в Федеральную регистрационную службу не только информацию об источниках финансирования, перечень реализуемых проектов и их целей. Необходимость всего этого не выходила за рамки здравого смысла и отвечала массовому запросу населения — в феврале 89% россиян настаивали именно на таких правилах взаимоотношений между государством и его наиболее активными гражданами. Но любопытство чиновников пошло дальше, им ведь недостаточно знать, зачем и на какие шиши объединилась та или иная группа людей. Надо, чтобы они письменно сообщали обо всех проведенных мероприятиях (причем, что такое мероприятие — не оговаривается) и, до кучи, уведомляли бюрократов о том, как "освещалась деятельность" данной организации в СМИ, в том числе — в интернете. Не въехал, что покупка лекарств для отдельно взятого инвалида — это тоже мероприятие, не уведомил о том, что кто-то на каком-то сайте тиснул про тебя три строчки — изволь встать в очередь на ликвидацию за нарушение закона.
Прослышав о последнем, заведомо неисполнимом, требовании, некоторые видные правозащитники с присущим им конспирологическим отношением ко всему происходящему предположили, что оно стало "плодом размышлений компетентных людей, разрабатывающих методики несилового удушения гражданского общества". Однако в заговор не верится, уж слишком сложно, да и не нужно — при желании для юридического умерщвления любой НПО средств и так более чем достаточно. Тем более что есть уверенность — в окончательном варианте правительственных требований этих положений не будет. В противном случае придется ликвидировать почти все гражданские организации в стране, что никак не входит в задачи власти, ей вполне достаточно, чтобы они не участвовали в полумифической подготовке антипрезидентского мятежа на деньги беглых олигархов и иностранных спецслужб.
Суть дела в другом — в конечном счете все "наезды" на НПО, не важно, из-за головотяпства ли бюрократов или их естественного стремления не пускать чужого козла в свой огород, только укрепляют гражданское общество. Сталкиваясь почти повсеместно с все более наглым произволом организованных группировок чиновников, люди все чаще задаются вопросом "Как нам этому противостоять?" и начинают объединяться вокруг защиты того, что считают по праву своим и что у них пытаются отобрать, будь то гаражи-"ракушки", деревья во дворе или заслуженные льготы. Например, в Перми за год число таких стихийных объединений выросло в три раза, похожая ситуация и по России в целом. Уровень доверия к правозащитным организациям уже сейчас выше, чем к политическим партиям или, к примеру, к Общественной палате. Есть все основания утверждать, что индивидуализация 1990-х постепенно сменяется коллективизацией, выживать поодиночке у большинства россиян получается плохо и они начали это осознавать. Никакими запретами и ограничениями этот процесс не остановить, наоборот, они его только стимулируют. И