На каждом канале российского ТВ есть свой судебный проект, подобный "Часу суда" на РЕН-ТВ, который, как считают профессиональные юристы, рассчитан на наивных российских зрителей.
Хорошая идея, как известно прилипчива. А если эта идея сулит еще к тому же неплохие и стабильные дивиденды, процесс приобретает характер эпидемии. Так случилось и с темой правосудия на российском ТВ.
Телевизионщики довольны: аудитория, судя по рейтингам, этот экранный продукт уплетает за обе щеки. Круче других налегают на него граждане пенсионного возраста. Валидол под язык - и вперед щипать себе нервишки водоворотом юридических страстей и казусов.
Но многих профессиональных служителей Фемиды подобная форма пропаганды их нелегкого труда категорически не устраивает. О чем они недвусмысленно заявили на "Круглом столе" в Московском клубе юристов.
Мужчины, собравшиеся в зале, вежливо расступились и первой к микрофону допустили женщину – Светлану Марасанову, председателя Московского областного суда.
Приговор ее был беспощаден: высшая мера профессионального порицания.
"Практически все передачи на эту тему, которые предлагает нам телевидение, есть не что иное, как банальное шоу, – заявила Светлана Марасанова. - К тому же они однотипны, не несут никакой смысловой нагрузки и создаются с единственной целью – развлекать аудиторию. В итоге далекий от юриспруденции человек, насмотревшись подобного «чтива», получает совершенно искаженное представление о деятельности судьи, как такового. Экранный типаж, как правило, легковесен, в нем абсолютно отсутствуют божьи начала, он действует как автомат: раз-два - получите решение! А где же сомнения, тягостные раздумья, где, наконец, сострадание к людям – чувства, так хорошо знакомые каждому профессиональному судье? Ничего этого, к сожалению, на экране нет и в помине. Из всего обилия теле- и кино продукции по данной тематике, мне запомнился только один добротно, на совесть сделанный сериал, в котором судья предстал почти как настоящий. Жизненный. Тонко подмечены даже психологические нюансы. А все остальные попытки, включая, конечно, и шоу, не только не интересны, но и вредны для правосудия".
Павел Астахов – один из первопроходцев юридического жанра на современном российском ТВ был тут же. Сидел через три человека от Марасановой. И пока она говорила, торопливо записывал что-то в блокнот. Всякий раз, когда звучала его фамилия, ручка его замирала, густые брови недоуменно вскидывались домиком. Наконец и ему дали слово.
Адвокат, как и писатель, - это не профессия, а состояние души. Свой десятиминутный спич он употребил главным образом на то, чтобы с фактами в руках "отмазать" себя, а заодно и судебную телеидею, как таковую, от "расстрельных" санкций суровой коллеги.
"Задача, которая изначально ставилась перед нашей программой - привить аудитории уважение к правосудию, – подчеркнул он. - При этом, конечно же, надо делать серьезную поправку на то, что это все-таки телевизионный продукт - со всеми отсюда вытекающими следствиями. Но мы не стремимся кого-то пародировать. Поэтому мне всегда бывает очень больно, когда говорят: ну, это у вас все шутки, игра. Да и какая может быть польза от вашего шоу людям, судьям и вообще обществу? Могу сказать, какая. В августе прошлого года при нашей программе была создана специальная консультация, где на постоянной основе работает восемь адвокатов и пять юристов. В день поступает от 300 до 1500 звонков, на которые наши сотрудники отвечают, замечу, совершенно бесплатно. Можно по-разному относиться к нашему проекту, но говорить, что он легковесен и бесполезен, по-моему, нельзя. И факты, которые я привел, это доказывают".
Дальнейший обмен мнениями, как это часто бывает, перерос в захватывающий, но, при этом, вежливо-корректный спор. Все-таки люди в зале собрались интеллигентные, юридически подкованные, привыкшие брать оппонентов не силой голосовых связок, а логикой фактов и аргументов. Хотя в резкости оценок ораторы себя не стесняли.
Один из них даже назвал юридические ТВ-шоу "подрывным продуктом". Не потому, что они плохо сделаны, напротив, в них показано, каким в идеале должен быть наш суд, но каковым он не является.
Другой же, Генри Резник, в это время натурально дремал, свесив нос. Но, услышав свою фамилию, встрепенулся, и, припав к микрофону, выдал пару тяжеловесных абзацев о дурной нашей наследственности, как государства, об отчуждении народа от власти и порожденных этим разрывом пороках в юридической системе.
Многие упрекали журналистов за пристрастие исключительно к жаренным фактам. В итоге, мол, тяжелая, кропотливая работа судьи остается за кадром.
За журналистов вступился Михаил Бергер. Горячку тем, доказывал он, диктует, в первую очередь, рынок.
"Я понимаю вас, господа, - обратился он к залу, - Как представители судейского цеха вы, возможно, чем-то и недовольны. Но с другой стороны, как потребители информации, разве вы купите новость простую, ровную, не острую? Да никогда!".
Реплика из зала: "Талант надо иметь, тогда любая новость найдет потребителя. Чехову ведь удавалось «продавать» истории про маленького человека - и нормально получалось. До сих пор весь мир читает…"
Спорили-спорили, но на главный вопрос: "Каким должен быть образ правосудия, в первую очередь, на ТВ?" – ответа так и не нашли. Хотя, в конце концов, и согласились с тем, что оценка подобных телепроектов должна быть более снисходительной. Со скидкой на то, что главный их адресат – не профессионалы, а дилетанты. Конечно, было бы здорово, если наряду с судебными шоу, выходили бы передачи, сделанные профессиональными юристами. Но опять возникает вопрос: найдут ли подобные передачи широкую аудиторию? Без нее любой проект ТВ очень скоро прикажет долго жить.
Источник: Аnnews.ru