Почему "ушли" Парфенов, Шустер, Миткова? Почему аншлаг у Петросяна и стоит ли пенять на "Кривое зеркало"? О войне российских телеканалов, о том, готова ли зрительская аудитория к тому, что телевидение станет таким, "как нужно", — на эти вопросы ведущая "Злого пера" Динара Суймалиева попросила ответить руководителя Федерального агентства по культуре и кинематографии РФ, популярного российского телеведущего Михаила Швыдкого.
Д. С.: Михаил Ефимович, не кажется ли вам, что при огромных бюджетах, которые сегодня имеют российские телеканалы, качество неизменно падает?
М. Ш.: Cуществуют проблемы с программированием — это во–первых. Во–вторых, существуют дублирующие программы — такое контрпрограммирование, которое идет на больших каналах, оно загоняет, с моей точки зрения, собственно творческий продукт в некие тупики. Это проблема, безусловно. И, конечно, раздражающая всех реклама, которая не стала частью, с моей точки зрения, органической телевизионной ткани: она вместо того, чтобы привлекать публику каким–то товаром, скорее ее раздражает. Но я не могу сказать, что наше телевидение плохое. Другое дело, что качество сериального продукта отличается от качества большого кино. Но если вы посмотрите сериальный продукт пятнадцатилетней давности, когда он только начинался на больших каналах России, то вы убедитесь, что сегодня этот продукт более качествен, с моей точки зрения. Совсем другое дело, что телевидение все–таки жанр, упрощающий действительность. Он, конечно же, по интеллектуальной наполненности, и в этом смысле по качеству, уступает и радио, и книге.
Д. С.: Говоря о падении качества, я имела в виду его соотношение с российским же телевидением, но начала 90–х годов. Не секрет, что российские телеканалы сегодня монополизированы — опосредован-но либо прямо — Кремлем. Создается впечатление целенаправленного оболванивания массовой аудитории. Ну, скажем, "Аншлаг" как противоядие от гражданской активности.
М. Ш.: Каждый может найти на каналах то, что он хочет найти. Если вы будете смотреть, скажем, ночные программы Максима Шевченко на Первом канале, или программу Соловьева на НТВ, или даже "Национальный интерес" Киселева, то в общем там можно почерпнуть политическое содержание, которое умному человеку позволит судить о мире. Если вы говорите о выхолащивании информации, то я вам скажу так: я работал на телевидении во время более лихое и, как многим кажется, свободное. Могу сказать одно: телевидение в 90–е все–таки было связано с борьбой между хозяевами каналов. Сегодня ушла эта очевидная борьба и хозяева каналов более или менее близки друг другу по взглядам. Но когда шла борьба в 90–е, то, поверьте мне, редакционная политика была куда более жесткой, чем сегодня. Мне трудно судить, я работал в советской журналистике много лет: на советском радио, на советском телевидении. Считают, что сейчас, даже при определенных регламентациях, настало время творческой свободы. Если люди хотят сказать правду, они ее могут говорить. Вопрос в том, как? И это очень серьезное дело. Я думаю, что просто изменилась стилистика, но вот в воскресных программах Брилева вы можете почерпнуть достаточно полную картину происходящих событий в мире, опять же достаточно разумно дистанцированную и от каких–то политических акцентов, и от легкомысленности. Если смотрите Познера, вы можете тоже убедиться, что темы поднимаются достаточно острые. Но и это, повторю, вопрос таланта журналиста. Я не считаю, что сегодня нельзя говорить правду. Это не так.
Д. С.: Ушел Парфенов, уехал Шустер, не видно Сорокиной, Митковой. Можно говорить о качественном вымывании российской журналистики?
М. Ш.: Вы хотите, чтобы я вам ответил, что на российском телевидении, в России сегодня существует цензура, которая мешает развитию журналистики? Я могу вам сказать, что вообще изменилась стилистика жизни. Изменились отношения телевидения с обществом. Многие такого рода резкие программы ушли в радиоэфир или в ночной телеэфир. Я не могу сказать, что телевидение сегодня страдает от отсутствия ярких фигур. Да, я считаю, что Парфенов был и остался человеком высокоталантливым, но, если вы посмотрите, что он делал, вы увидите, что он делал так называемый инфотеймент — информационное развлечение. Яркая фигура, он мог совершать те или иные проколы, но вся его стилистика — как раз это стилистика сегодняшнего времени: он ведь не был политическим аналитиком или трибуном, призывающим к политической борьбе. Он был человеком, который выдавал качественную развлекательную, политическую информацию и добился в этом необычайных высот. Конечно, я могу сказать, что мне кого–то не хватает на телевидении, того же Парфенова. Но вместе с тем повторюсь, если люди хотят извлечь из сегодняшнего телевидения пищу для ума, они могут это сделать. Если добавить к этому радио и газеты, то вы убедитесь, что этой пищи для ума более чем достаточно.
Д. С.: Телеканал "Культура" — замечательный канал, но имеющий достаточно узкую аудиторию. Как сделать, чтобы массовый зритель предпочел ту же "Культурную революцию" Швыдкого "Кривому зеркалу" Петросяна?
М. Ш.: Это невозможно сделать, если этим не будут заниматься сами каналы. Я считаю, что сегодня телевидение дорого, оно борется за рейтинги и зависит от рекламы. Все время все жалуются на телевидение, в том числе и государственные деятели. Если государство хочет проводить правильную политику, за это надо платить. Я всегда считал, например, что национальные каналы должны показывать хотя бы раз в месяц, хотя бы 45 минут одно отделение прямой трансляции из Московской или Петербургской консерватории. И я глубоко убежден, что это нужно и можно делать и это не отразится на бизнесе. Я уверен, что можно, пойдя на жертвы, показать по телевизору какой–то
театральный спектакль, который будет интересен публике. Публику надо воспитывать, это нормально. Отрываться от публики на шаг невозможно, на телевидении это должны быть четверть шажка или одна восьмая, но телевидение должно быть чуть впереди публики. Потому что то, каким мы хотим видеть народ, во многом зависит от телевидения. Оно в каком–то смысле дает образ народа и воспитывает народ. Телевидение может превратить людей в толпу обывателей, а может превратить в граждан — смотря какие задачи ставить. Поэтому сегодня человеку неглупому на телевидении достаточно пространства для интеллектуальной деятельности.
Д. С.: Но не в рейтинговое время.
М. Ш.: Ну, рейтинг на то и рейтинг. Нигде в мире не показывают в рейтинговое время то, что дает пищу для ума. Я могу сказать, что кинопоказ, например, на российском телевидении — это довольно интересный кинопоказ, лучше, чем в Америке или Франции. Я думаю, что публицистика, к которой можно прикоснуться, не хуже, чем в других странах. Я еще раз повторюсь, время изменилось, стиль изменился, но мне кажется, что спектр взглядов на происходящее в России в медийной среде сегодня отражается. Кому–то кажется, что акцент должен быть сделан на программы, которые острее критикуют правительство. Но правительство критикуют и так достаточно. У нас сегодня только ленивые не шпыняют правительство. Уж этим–то наш эфир обеспечен.
Д. С.: Конкуренция между Первым каналом и РТР сегодня обсуждается на всем пространстве СНГ. Это личностный конфликт или бизнес?
М. Ш.: Ничего личного, только бизнес. Каналы бьются за публику. С моей точки зрения, не всегда удачно и контрпрограммирование, потому что ставить под "Городок" аналогичную программу, под "Кривое зеркало" — "Кривое зеркало" тоже не всегда удачно. Но тем не менее это вопрос бизнеса и вопрос выживания. Другое дело, что надо поднять вопрос общественного телевидения. Я считаю, что должно быть телевидение, за которое публика платит деньги. Тогда она может требовать чего угодно. Но на самом деле, как только возникает этот вопрос, прежде всего к этому не готова сама публика. Это не вопрос власти. Когда я поднимал вопрос о том, что за телевидение надо платить, публика говорила, что она этого не хочет. Мы все выросли в патерналистском государстве и хотим, чтобы государство платило деньги за программы, которые ругают власть, чтобы государство платило деньги за программы, которые удовлетворяют наши интеллектуальные потребности, даже при том, что мы этого не хотим. Я считаю, что это вопрос очень советского сознания публики. И это очень серьезная проблема.
Д. С.: Российское телевидение сегодня — это, наверное, главное условие существования целостного информационного постсоветского пространства. Оно играет большую роль, и с точки зрения интересов российской политики оно может и, наверное, используется как инструмент влияния. Но мне все–таки кажется, что Кремль достаточно индифферентно к этому относится.
М. Ш.: Все–таки выходит "РТР–Планета", универсальная, на весь мир, или Первый канал Интернешнл — тоже на весь мир. И программирование там, с моей точки зрения, зависит от того, куплена лицензия на международное вещание или нет. К примеру, многие игры не выходят потому, что они куплены только на российский рынок. Я считаю, что вообще информационное пространство СНГ, если говорить о телеканалах, конечно, не обихожено. Если бы мы больше думали, как влиять на СНГ, на этот постсоветский мир, то нужно было бы делать больше программ, которые бы объединяли это пространство. Такой задачи сегодня не стоит. Я думаю, что это одна из проблем, которую еще только предстоит решать.
Источник: "МСН" от 31.05.06