Результаты пресс-конференции директора Эрмитажа Пиотровского и начальника охраны...
Микрофоны в зале отсутствовали. Поэтому вопросы под телекамерами расслышать можно было только с трудом. Неслучайно?! Специально?!
Журналистам не были предъявлены изображения пропавших предметов. 221 ювелирное изделие. Ни одного изображения для зрителей ведущих телеканалов. Хотя мировая практика показывает, что именно с помощью телевидения и прессы находят множество похищенных произведений искусства.
На пресс-конференции открыто оказывалось психологическое давление со стороны сотрудников охраны Эрмитажа. Это четко выразилось в том, что после того, как я задал простой и конкретный вопрос о том, как так хранительница отдела умерла в октябре прошлого года, по материалам, опубликованным в Интернете , трения и активная информация об отсутствии экспонатов были еще весной, в апреле , видимо, потому , что новый хранитель решил принимать дела тщательно и отказался вешать на себя, под свою ответственность отсутствующие ценности. А нас собирают аж в августе месяце 2006 года, когда список потерь перевалил за 200. С какого момента была оповещена милиция?! Это элементарный вопрос любого автора или журналиста, пишущего на подобную тему.
Результат моего вопроса был мгновенный - ко мне был направлен сотрудник охраны Эрмитажа, который сел рядом, угрожал мне, что выведет меня из зала, после окончания пресс-конференции к нему присоединились другие сотрудники, блокировав мне путь требовали следовать за собой, на выходе из Эрмитажа они же задержали меня, так как ни на секунду не отходили, потребовали предъявить паспорт милиционеру, из паспорта были сделаны выписки - кто я , где живу... Все это делалось несмотря на мои протесты Пиотровскому и начальнику охраны. Лично Пиотровский все видел, слышал мои обращения к нему, с требованием прекратить преследования со стороны охраны. И Пиотровский не только не пресекал этот открытый силовой шантаж во время пресс-конференции и по окончании ее, но и создавалось впечатление, что он доволен этим. Он показывал своим видом своим охранникам, что так и надо действовать, так и надо поступать!
Это вопиющее отношение к свободе печати, к праву человека на доступ к общественно значимой информации. Это был факт вопиющего шантажа не только меня, Александра Богданова, но и всех присутствующих на пресс-конференции. Всем как бы открыто подавался знак - не задавать неприятные для Пиотровского вопросы, сворачивать пресс-конференцию после оглашения официальной точки зрения.
Обстановка была на пресс-конференции гнетущая. Задавать вопросы о пропаже художественных и валютных ценностей из Эрмитажа, находясь под давлением охранников Эрмитажа с благословления Пиотровского, который все видит и радуется этому моральному насилию тебе в глаза - это тяжелое испытание. Это отношение, эта обстановка для журналистов и просто пишущих людей - унизительна и не направлена на поиски правды и поиски пропавших предметов. Что вы хотите от пресс-конференции в Эрмитаже , если туда не пускают, оказывается, никого, кто не аккредитован в пресс-центре Эрмитажа и любого может вывести силой охранники Эрмитажа, если твои вопросы не нравятся директору Пиотровскому. И это - знамя русской интеллигенции?! У господина Пиотровского на работе украли предметов, оценочная, заведомо низкая, даже не рыночная! стоимость которых сопоставима с половиной средств, выделяемых всем эрмитажным сооружениям и проектам на год на капитальное строительство. И в этой обстановке директор считает для себя морально уместным наблюдать за открытым преследованием человека, задающего прямые вопросы об этой трагедии на пресс-конференции внутри Эрмитажа. Простите, это у меня украли 221 ювелирный антикварный предмет, который является по статусу национальным достоянием, или все-таки у вас украли, а вы еще имеете ... устраивать гонения на человека, который пришел на пресс-конференцию и задал простейший вопрос.
Я рассказываю об этом для того, чтобы люди знали, что Пиотровский годами создает себе, искусственные, особо комфортные для себя условия на пресс-конференциях в Эрмитаже, куда тебя могут в любой момент не пустить ( "У вас нет нашей аккредитации") и охране позволено открыто заниматься преследованиями тех, кто открыл рот для того, чтобы задать неудобный для дирекции вопрос. И даже в таких случаях, когда пресс-конференция собственно и собирается для того, чтобы обсудить, как произошло так, что сами провинились, сами виноваты перед людьми - пропало много предметов и не за один день, расскажите, что вы сделали, оправдайтесь перед народом! Вместо этого даже на пресс-конференции действуют открыто силовыми методами и бессердечно. Так что это миф о совестливом, задушевном, искреннем директоре Эрмитажа Пиотровском - это пиар-кампания бренда. Жизнь вопиюще непохожа на это, жизнь внутри Эрмитажа - другая и о другом. Передо мной не то что не извинились, меня открыто, всем своим видом запугивали последствиями. И главное, не только меня, а показательным давлением на меня они запугивали всех присутствующих в зале журналистов. Было очевидно, что Пиотровскому эти методы преследования и силового шантажа человека, который пришел на пресс-конференцию задать существенный вопрос о судьбе не его личных вещей, а о судьбе пропавшего национального достояния России, так вот, эти унижающие человеческое достоинство методы обслуживающей Пиотровского частной силовой структуры были присутствующему Пиотровскому и удобны и морально приемлемы.
Александр Богданов,
Санкт-Петербург.