На Первом канале показали документальный фильм "Безумие большого города".
Детективное начало: рассказывают о том, как милиция долго искала, но не могла поймать убийцу, который резал людям горло у выхода из метро. Искали крепкого мужчину, а убийцей оказалась девушка, которая сильно обиделась на мужчин, потому что мужчины тормозили ее карьерный рост. Когда ее надежды на получение вожделенной должности в очередной раз не оправдались, психика, сообщает нам полный сострадания женский голос за кадром, не выдержала. Девушка попала в психиатрическую больницу, а когда вышла оттуда — стала мстить: погибли девять мужчин…
В кадре — сообщение о том, что информация взята "из судебно-медицинской практики психиатра", указывается фамилия врача. То есть все серьезно, фильм основан не на сенсациях от каких-то там шарлатанов, а подкреплен сведениями официальной медицины. Представленной, в частности, авторитетным экспертом — заместитель директора Института судебной психиатрии имени Сербского Зураб Кикелидзе в картине неоднократно появляется с комментариями. От него мы узнаем про "неуклонный рост" числа психических заболеваний в Москве.
На протяжении часа нам внушают, что жизнь в Москве — прямой путь к душевным расстройствам. В столице много, очень много людей живут в бреду и испытывают навязчивые ассоциации. Вот, к примеру, из подъезда одного дома каждый день выходит молодой человек, обутый в ласты. Он дает интервью, объясняет, что в ластах ходит потому, что резина, мол, защищает от электричества, а оно в Москве везде — "и снизу, и сверху".
Еще кадр: певица Жанна Фриске сидит в салоне автомобиля; не улыбаясь и почти не мигая, она говорит о том, что психика каждого третьего жителя мегаполиса "находится в пограничном состоянии".
Не знаешь даже, смотреть ли фильм дальше, потому что он явно адресован тем психически здоровым первым и вторым, в число которых еще надо как-то умудриться попасть. А вдруг я-то как раз из тех, кто "каждый третий"? Значит, надо искать критерии, и один из таких критериев определяет популярный певец Олег Газманов: "Человек, — объясняет он, — попадает в Москве в неестественную для живого существа среду — магнитные колебания, огромное количество электрических сетей… Я думаю, что вот несколько поколений людей, которые живут в Москве, — это уже мутанты".
Я звоню "мутантке", психологу, ведущему специалисту Института групповой и семейной психотерапии Екатерине Михайловой. Рассказываю о фильме и делюсь ощущениями. Говорю, что в этом фильме все — правда, но правда эта создана из фактов, так тенденциозно подобранных, что зритель должен после его окончания всерьез подумать об эвакуации — в Москве жить нельзя!
Даже успешные — во всяком случае, внешне — люди стараются лишний раз не выходить на улицу. Закадровый (и несколько замогильный) голос говорит: в Москве бравируют успехом, богатством и славой, потому что очень боятся поражений, боятся выпасть из обоймы. Все — рабы денег, все больны… Учеными подсчитано, что москвич за день видит больше лиц, чем деревенский житель за всю свою жизнь. Кадр: люди на эскалаторе в метро — лица напряженные, закрытые. Ощущение такое, что все они в трансе.
— Люди действительно в общественном транспорте вгоняют себя в некий транс, — говорит моя собеседница, — я не вижу в этом какого-то признака нездоровья. Это — экономия бедных, я не про финансовое состояние, а про энергию и эмоции. Человек пытается прожить бессмысленный кусок длинного и не очень комфортного пути так, будто его и не было. Устремленные "в никуда" глаза, странные и неподвижные позы — это все защита. Ничего рокового я в этом не вижу. Замечу, что в шесть утра в Венеции выражение на лицах людей в точности такое же. Много лет назад сама наблюдала.
В фильме говорится о москвичах-мутантах, не способных на подлинные чувства. Со стороны, наверное, именно так и кажется, но мое московское ухо слышит здесь обвинения бывшего приезжего. Когда я какое-то время работала в Краснодарском крае, мне поначалу казалось, что все ругаются, а люди там просто так разговаривают — манеру говорить, сложившийся уклад жизни, нравы и обычаи сложно сразу понять и принять чужаку. Но и "не сразу" тоже не у всех получается — я знаю людей, которые приехали с юга России и уже очень много лет живут в Москве, а им до сих пор столица кажется "холодным и напыщенным городом". Конечно, легче, когда отношения между людьми имеют длительный стаж: можно время от времени встретить на улице своего одноклассника или бывшую учительницу, 20 лет здороваться с одной и той же кассиршей в ближайшей булочной, ну и так далее… Но в любом большом городе всегда образуется еще и множество разных других структур, подструктур. Они бывают как формальными, так и неформальными. Циркуляция эмоционально окрашенных контактов идет по малым и большим группам только в том случае, если это устойчивые группы, связанные общностью взглядов и позиций. Человек тем лучше чувствует себя в социальной жизни, чем к большему количеству устойчивых групп принадлежит.
Человек может быть успешным с точки зрения огромного количества людей, иметь широкую популярность и, как следствие, всюду, на любых "ярмарках тщеславия" (или как теперь принято говорить — тусовках), иметь VIP-места. Но если он не смог обзавестись устойчивыми сообществами, в которых чувствуешь себя своим, люди будут видеться ему мутантами, а Москва — чудовищем, разводящим даже лучших друзей. Но это не Москва разводит и даже не жизнь (есть известное выражение "жизнь развела")… Такого рода утверждения выполняют вполне понятную функцию назначения виноватых…
Когда же город противопоставляют не человеку, а деревне, стоит вспомнить, наверное, что так все время делали большевики — это пыльный и непродуктивный метод. Конечно, в городе, тем более в таком громадном городе, как Москва, лица, которые человек видит за день, сливаются в пятно. Но этот факт не ведет к возникновению душевных заболеваний. Да, действительно, деревенский житель видит меньше лиц, но он, увы, от этого не становится здоровее. В деревнях Нечерноземья, так же как и в городе, есть разные лица. Конечно, тишина и замедленность ритма приводят к мечте: вот бы пожить этой простой, натуральной жизнью… Но бывает зима, а еще отвратительный ноябрь, оборвавшиеся под тяжестью снега электропровода, короткий день и длинная ночь…
Психика человека, конечно же, может пасть жертвой каких-то типических черт мегаполиса, но только в том случае, если сам человек ощущает себя жертвой. В фильме я слышу только жертв, экзистенциальный ужас. По-человечески мне это понятно, но нельзя переводить собственные чувства в вид социальной проблемы. Когда многих и сразу диагностируют, как-то хочется более точных определений. Нам говорят, что каждый третий москвич находится в пограничном состоянии. Каждый третий, сотый или каждый первый — это как считать? Кто считал? Фильм преподносится людям, у которых еще осталась вера в точную науку, многие телезрители не знают, что часто какие-то статистические данные стоит ставить в кавычки, потому что вопрос подсказывает ответ… Можно спросить: как вы считаете, "люди гибнут за металл, сатана там (в Москве) правит бал?". Да, скажет любой москвич, все так и есть. Но ведь не про Москву были эти строки и уж даже не про сегодняшний мир…
Жизнь в городе не может привести к психическому заболеванию — она может стать только поводом для актуализации ваших собственных страхов. Нацеленность на успех, страх выпасть из обоймы — это все тоже не патология и не безнравственность, а реакция на нечто, что разлито в воздухе: организация в любой момент может закрыться, может сойти на нет профессия, и то, что вчера казалось едва ли не вечным, сегодня превращается в ничто. Страх перед неуспехом часто не в том заключается, что окружающие перестанут понимать, кто ты, а в том, что ты сам перестанешь это понимать. Вот серьезная психологическая угроза. Как человек поступает с этой тревогой — вот что интересно… Может быть, в процессе решения кто-то наденет ласты. А кто-то заразит своим душевным здоровьем других, потому что он справился, сделал что-то…
Но таких людей в этом фильме нет…
В фильме есть парочка советов, как выживать на депрессивном фоне мегаполиса — почаще смотреть на открытый огонь, на воду. Улыбаться. Хорошие советы для выживания. Посмотрел на огонь — и снова босыми ногами по горящим углям ужасов Москвы. Посмотрел на воду — и снова в прорубь метро.
Ужасы Москвы, ужасный город — вот что в голове остается. И загляните в интернет, в Живом Журнале уже есть "эмоционально зараженные". "Я вот теперь наконец поняла, отчего мне было так плохо… Этот проклятый город, мне страшно…" — люди пишут примерно так.