Известный факт жизни: как корабль назовешь, так он и поплывет. Конечно, это мнение представляется слишком художественным, то есть преувеличенным, но некоторое количество истины там есть. По крайней мере ясно, что если возник какой-то контекст, то в нем все последующее и будет восприниматься.
Это, конечно, о телевидении, имея в виду, что ему все-таки придется войти в общественно-политический сезон. Очень ему не хотелось это делать, но все-таки придется – в четверг к активной профессиональной деятельности уже вернулся В. Соловьев, прочие тоже по дороге на экран, надо полагать. При чем тут контекст? Очень просто: всего этого общественно-политического в актуальном эфире не было уже месяца три. Территория, разумеется, пустой не оставалась, и ее заполнили иные общественные форматы, с актуальностью не работающие. Так что актуальностям теперь придется утверждать себя в рамках наросшего контекста. А это – стилистические ограничения.
Что было главным трендом (прошу прощения, в отдельных письмах автору говорилось о недопустимости употребления иноземных слов, но что поделать, как по-русски сказать "тренд" – "тенденция", "магистральный путь развития"?)… Так вот, главным трендом к концу лета стали фильмы про актеров, активно продвигаемые "Россией" и Первым. Одним из последних была программа "Я не могу больше жить. Леонид Филатов" по "России". О Филатове было сообщено, что он хронически не мог снять штаны на публике, и то, что свел в могилу режиссера Эфроса, о чем позже жалел, хотя вообще-то был замечательный актер и человек.
До этого были "Страсти по Солоницыну", тоже по "России", там имелся такой мрак: в фильме "Остановился поезд" смертельно больной Солоницын играл вместе со смертельно больным Олегом Борисовым, а немногим позже он попрощался со смертельно больным Тарковским, уезжавшим в Италию снимать "Ностальгию". Режиссер Гугуева даже сделала вывод о том, что люди одной психологической конституции и болеют одинаково. Вот у людей совестливых чаще всего рак поражает легкие и бронхи. Такой вот тест на совестливость.
Еще раньше была история Нонны Мордюковой ("Нонна Мордюкова. Неукротимая", Первый канал), где рассказывалось о том, как Мордюкова вместе с сыном-наркоманом Владимиром снялись в фильме "Русское поле", где и "сыграли собственную судьбу". В фильме актриса хоронит сына и плачет над его гробом, после чего, значит, повторяет сцену и в жизни. И еще Первым был заявлен фильм "Эммануил Виторган и Алла Балтер. По обе стороны жизни", но смотреть и его было бы уже перебором. Тенденции с трендами и так видны.
Они в том, что граница реальности и телевизионного продукта как-то размывается. То ли все взаправду, то ли понарошку, то ли эти вещи вообще неразличимы. Главное – некая история, возможно, даже произошедшая где-то, с кем-то и когда-то. Актеры тут очень кстати, они же сами то ли живые, то ли только картинка на экране, а картинки не умирают, так что все хорошо, потому что все живы, раз уж являются предметом разговора.
И вот такое изложение, балансирующее на границе реальности и телепродукта с уклоном в телевизионное искусство, теперь доминирует и, нет сомнений, будет оказывать воздействие и на прочие форматы. Вот в эфире имелась тема Кондопоги. Какое-то время назад по этому поводу пришлось отчитаться в "итоговках" Первому и "России", их варианты находились ровно в этом русле. Ну да, все понимают, что в России доминирует журналистика мнений, но чтобы до такой степени…
Первый: "Всю неделю страна училась выговаривать новое для себя слово "Кондопога". Училась не зря – слово новое, а боль старая..." Вывод: "Власть на местах при первом же серьезном столкновении с проблемами, которые нельзя решить привычно и быстро (дать денег или посадить в тюрьму), ломается, как старая ржавая машина, пугая последствиями всю страну". По всей видимости, данную метафору следует употребить как руководство к действию и спешно заняться очищением от ржавчины некой государственной машины (местного, разумеется, уровня).
Вводка в эту же тему на "России": "Это был тот самый тревожный сигнал из внутриполитической ракетницы – кровавый общегородской погром в Карелии". Все, короче, идут на поиски внутриполитической ракетницы: где она, у кого и чего, собственно, стреляет.
Ни Первый, ни "Россия" не сообщили фактов, достаточных, чтобы понять цепочку событий. Сообщались уже мнения, но можно ли из данных мнений восстановить реальную картину произошедшего? Например, для принятия соответствующих мер? Но события, а также причины и следствия утоплены в мнениях, а ведь у каждого есть свое мнение, не так ли?
Еще один случай со смертельным исходом – убийство Козлова. Надо отдать должное В. Соловьеву – открывая свой сезон, он обратился к самому свежему, вот именно – к этому убийству. Интересно, когда планировали программу в сетку? Но вот такая, день в день, оперативная замена. Это не первое громкое убийство в Москве, но впервые оно в тот же день было интегрировано в телевизионное шоу. Так что ТВ еще немного продвинулось в деле стирания граней между "телевизионным" и "реальным". В пользу своей территории, как иначе.
Ситуация между тем была непростой. В новостях Фрадков сказал загадочно: "Мы все с вами ведем непростую работу в условиях переходного периода… Мы создаем условия для бизнеса, чтобы за счет конкуренции возникла мотивация сделать жизнь лучше..." Как отметил Сергей Митрофанов в "Телекритике", "получилось, что создана мотивация сделать жизнь лучше, а в реальной жизни люди, наоборот, получают мотивацию мочить друг друга. Причем именно в связи с "конкуренцией"… Чувствовалась всеобщая озадаченность: всем ведь казалось, что времена кровавых разборок остались в проклятых 90-х, ан нет – они возвращаются! Причем это ведь разборки не с чеченцами, не с маргиналами, а чисто среди своих... Значит, Козлов не последний…". Из сюжета следует именно это, что тут поделаешь.
И что же Соловьев? Он позвал профессиональных разговорщиков: Хакамаду и Гудкова – члена комиссии по безопасности. Гудков был в сложном положении, но его задача состояла в том, чтобы принять удар со стороны условной оппозиции. Он и принял, молодец. Хакамада шпыняла Гудкова: посмотрите, до чего вы страну довели. Гудков отвечал симметрично: это все эхо 90-х и правления либералов. Соловьев вносил взвешенность: не надо на одного человека все замыкать. Вывод был нетривиален: вот была бы демократия, то есть никто бы ни за что не отвечал лично, так никого бы и не убили, тогда смысла нет.
Событие перетерто, острота момента притуплена. Если это было задачей программы, то все в порядке. Конечно, если проводить эфир в день факта, то конкретных выводов быть не может, у следствия только на осмотр места происшествия чуть ли не сутки уходят. Но все это – если так действительно задумано. А вот если тут сказался все тот же тренд, тогда у телевидения будут проблемы.
Например, история с отставками 19 начальников. ТВЦ в лице "Постскриптума" делает весьма обширный сюжет, творческий, при участии такого мастера художественного слова, как господин Хинштейн. Он и сообщает, что "следствие должно выйти на другие фигуры самого высокого уровня, которые покрывали…". Тут же сообщается, что у генпрокурора есть на это мандат, поскольку Путин назвал коррупцию одной из главных бед России. Далее отмечается, что "чистку спровоцировала записка Черкесова", и обозначается дальнейшая интрига: "Примечательно, что все это произошло в отсутствие Патрушева, который был в отпуске".
Названных персонажей и отношений между ними уже хватает, чтобы возникли сюжетные связи. Фактически уже готово художественное произведение, и оно прямо в эфире сочиняет себе же анонсы: "Значит, следует ожидать новых громких отставок. Дело "Трех китов" – только отправная точка". Лично Пушков утверждает анонсирование: "Есть ощущение, что правоохранительные органы на мушке у Генпрокуратуры… Некоторые эксперты убеждены, что на октябрь готовят кадровую революцию…"
И вот тут уже и стилистические проблемы. 19 уволенных силовиков – это не совсем обычный факт. Но такие дела затевают не ради безадресного пиара (кому из телезрителей сейчас было дело до "Трех китов"). Значит, ситуацию никто не собирается замылить, со стороны власти наблюдается жесткий подход – вот Пушков даже про революцию сказал. Конечно, это тоже художественное преувеличение, но такие дела, – это все не ля-ля и не бла-бла-бла. Но если в телевизоре доминируют именно ля-ля и бла-бла-бла, то какая, черт побери, польза от телевидения в деле решения государственных проблем?