Борис Берман и Ильдар Жандарев заступили в ночной дозор: третий месяц кряду зазывают в студию "Первого канала" именитых гостей для задушевных разговоров. Судя по рейтингам, Россия остается страной сов-полуночников…
– Как писал Тарковский, вот и лето прошло, словно и не бывало. Коллеги возвращаются в эфир загоревшими и отдохнувшими, а вас из-за новой программы, похоже, оставили без отпуска. Кто так удружил?
Борис: По-моему, отсутствие работы – самое строгое наказание.
– Вы были безработными?
Ильдар: За последние 15 лет абсолютная пауза не возникала ни разу. Постоянно что-то делали на телевидении, хотя, случалось, зарплату не получали. Однажды полгода просидели без денег…
– Сегодня платят?
Б.: Мы штатные сотрудники "Первого канала".
– Шли без колебаний?
И.: Когда позвали, сразу согласились.
Б.: Это последний из федеральных каналов, на котором не трудились. Стоило попробовать.
И.: Эволюционировали. Творчески доросли.
– И поглядываете сверху вниз на не удостоившихся чести вещать с "первой кнопки"?
И.: Неужели производим впечатление снобов?
– Спрошу иначе. Следите за программами коллег, играющих на одном с вами поле? Что думаете о "Деталях" на СТС?
Б.: За Тиной Канделаки наблюдал ревниво и с раздражением, пока не понял жанр ее шоу. Это светская беседа с гламурными персонажами. Жанры не бывают плохими или хорошими. Вопрос в ином: принимаешь их либо нет. Вот и все.
– Вы приняли?
И.: Это другая реальность. И зритель у СТС иной. Не встречаюсь с ним. Почему-то не попадаются мне поклонники сериала "Не родись красивой". Вроде бы все о нем знают, а спрошу у знакомых: "Видел?" – и слышу: "Нет". "А ты?" – "Я тоже"…
– Полагаете, с Тиной схожая история?
И.: Ее смотрят. И я, если оказываюсь у телевизора. Но гостей Канделаки нельзя назвать собеседниками. Это персонажи. Среди них встречаются любопытные. Например, не отрывался от экрана, когда шел эфир с Машей Малиновской.
– Девушка понравилась?
И.: Наблюдал за потрясающей жизненной пьесой из глянцевого журнала. Повторяю, это другой мир.
– Желание пригласить к себе кого-то из клиентов Тины не возникало?
Б.: "Первый канал" – нечто вроде библиотеки конгресса США. И мы со старта задали планку – Никита Михалков, Галина Волчек, Армен Джигарханян, Галина Вишневская… Программа так и задумывалась: в нее приходят люди, чей авторитет бесспорен.
– Сомневаюсь, что Татьяна Устинова попала бы в библиотеку конгресса.
И.: Не соглашусь. Помните, Некрасов мечтал, что мужик "не милорда глупого – Белинского и Гоголя с базара понесет"? В библиотеке должно быть представлено все – от классика до современника. И "милорд" тоже. Устинова – факт сегодняшнего времени, писатель номер три в нашей стране.
– После кого?
И.: Донцовой и Акунина.
Б.: Я бы поставил на третье место Маринину.
И.: Она четвертая, у нее тиражи ниже.
Б.: В любом случае эти люди что-то значат в культурном процессе, поэтому мы хотели заполучить их к себе. Квартет детективщиков вызывает дикую злобу у снобов. Но это уже не наша проблема.
– И еще один мастер печатного слова, гостивший у вас, провоцирует приступы ярости у многих. Я о Радзинском.
И.: Эдвард Станиславович, как могли заметить, прекрасно владеет и устной речью. Очень долго уговаривали его прийти к нам. Он безумно интересен!
Б.: Другой вопрос, получился ли диалог.
– Как вам кажется?
Б.: Радзинский – медиум, ему нужны не собеседники, а зрители, слушатели. В какой-то момент я понял, что не могу встрять с вопросом в монолог. Даже Ильдар в рекламной паузе знак подал: "Боря, соберись!"
– Помогло?
Б.: Выяснилось, и Эдварду Станиславовичу хочется живого разговора! Уходя, он выразился определенно: "С вами я потерял девственность. Готов прийти еще. Но только в ваше шоу".
И.: Радзинский прежде с предубеждением относился к визитам в чужие программы, а тут ему вдруг понравилось: и в диалоге рождаются интересные мысли.
Б.: А вот с Ольгой Волковой беседа не заладилась: пришла актрисой, ею и ушла, нам не удалось смыть слой грима с лица.
– С Вишневской было проще?
Б.: Галина Павловна приехала на съемки в день, когда в Москве стояла дикая жара. Ворчала, говорила, что не может работать. Подумал: "Ну, все, сейчас разойдется – не остановим". Но начался эфир, и человек преобразился. Это и есть харизма. Настоящая, а не спесивая, как порой бывает.
– О съемках Вишневской у Сокурова в Чечне вы знали?
Б.: Молчала, как партизанка! Даже виду не подала. Мы беседовали 20 июня, а в Грозный Галина Павловна улетела, как я понимаю, позже…
– Загашник из записанных заранее программ у вас есть?
И.: Прямой эфир! Несколько раз оказывались на грани нервного срыва из-за московских пробок, в которых застревал наш гость.
Б.: Аллу Демидову полдня везли с Тверской в "Останкино", она появилась в студии в последнюю секунду. Чума! Состояние съемочной группы словами не передать! И с Ольгой Аросевой была похожая история: первую часть программы человек приходил в себя после дороги.
– Всегда работаете живьем?
Б.: На Урал и Западную Сибирь – да. Москва смотрит программу через три часа. Но мы там ничего не меняем, это технически невозможно, даже если бы хотелось. Руки коротки.
Выходить в прямом эфире предложил Эрнст. Первоначально рассчитывали, что, как многие другие, станем записывать программу пулом из нескольких выпусков, а в остальное время сможем примус починять. Нормальная жизнь! Но Константин Львович, встретив нас в останкинском коридоре, сказал: "На ночь глядя" пойдет живьем. Для большего драйва". С тех пор проблем с адреналином не испытываем.
– А если бы ваш гость все же безнадежно опоздал?
Б.: "А если бы он вез патроны?"
И.: "А если макароны?" Зачем гадать? Понятно, что как-нибудь выкрутились бы. Повтор поставили бы. Но скандал представляете?
Б.: Дважды наш эфир выпадал на дни траура после авиакатастроф. Пришлось работать без рекламных пауз. Это очень сложно, некогда дух перевести. Любопытно наблюдать, как ведет себя гость во время перерыва. Таня Догилева, передача с которой дала нам самый высокий рейтинг, сидела в паузах так, словно из нее воздух выпустили. Ничего не говорила, не спрашивала, с силами собиралась. И Галина Вишневская энергию понапрасну не растрачивала.
– Ощущение самоповтора не возникает? "На ночь глядя" по форме мало отличается от вашей программы "Без протокола". Те же следователи - добрый и злой - ведут допрос с пристрастием.
Б.: Жанр cross fire – "перекрестный огонь" – изобретен не нами. Да, форма передачи прежняя, но содержание ведь иное! Пересматриваем старые записи, если приходит человек, гостивший у нас прежде, и глазам не верим: как же медленно, плавно, степенно велся диалог! Сегодня другие скорости! Джигарханян сказал, что с нами хорошо играть в футбол. Я сразу не понял, о чем речь. Армен Борисович расшифровал: "Вы отдаете пас, в ответ получаете мяч от меня – постоянная динамика, никаких задержек игры, пауз".
– Наверное, оба рветесь в нападение?
Б.: Да, люблю забивать голы.
И.: А мне весь процесс игры по душе.
Б.: Главное – не оказаться в офсайде. Нельзя допускать, чтобы гость или кто-то из нас сидел в студии с отрицательной эмоцией на лице. Это сразу убивает эфир.
– А иностранцев к себе приглашать планируете?
Б.: Из-за перевода теряется ритм. Допустим, придет Мадонна. И что нам с ней делать?
И.: Дело даже не в этом. Мадонна, прямо скажем, не пришла бы, а людей калибром поменьше уже мы не позовем, они неинтересны нашим зрителям. Только мегастар, понимаете?
Б.: Помню негативный опыт общения с Клаудией Шиффер. Нам организовали интервью с прилетевшей в Москву для участия в рекламной акции звездой. Мы приехали в гостиницу "Балчуг", начали задавать вопросы. Клаудиа отвечала что-то стандартное. Потом Ильдар спросил о ГДР, где выросла Шиффер. Та моментально напряглась. Через наши головы (благо рост позволял) обратилась к сидевшему в глубине комнаты продюсеру: "Крис, а почему они не говорят о нашей благотворительной кампании?" Компьютер в голове девушки моментально отказал. Продолжать разговор было бессмысленно. Нет, мы отработали до конца, перемежая интересующие нас темы протокольными вопросами, но о содержательном интервью речь не шла. Клаудиа нас в упор не видела. С тех пор зареклись повторять подобные эксперименты.
И.: У популярного английского комика Саши Барона Коэна есть персонаж по имени Барат. Якобы казахский журналист, из-за которого МИД Казахстана даже, по-моему, подавал официальный протест. Тем не менее Барат регулярно появляется на экране, безумно веселя публику. Ощущение, что западные звезды воспринимают нас всех как коллективного Барата. Мы для них, словно монгольские степи для жителей Манхеттена. Что это и для чего? Конечно, чувствовать подобное не слишком приятно.
– Значит, будете окучивать доморощенных звезд. Список большой?
Б.: Очень! Со многими хочется и нужно поговорить.
– Отказы случаются?
И.: Нередко. Понравилась формулировка, предложенная одним из несостоявшихся собеседников: "Врать с экрана неохота, выкручиваться не умею, а к правде не готов".
Б.: Не называем фамилию, поскольку надеемся, человек все же придет к нам.
– И соврет?
Б.: Нет, скажет, что сочтет возможным.
И.: Понимаете, у нас ведь не допрос в буквальном смысле. Пришедшему в студию должно быть комфортно. Мы ведем салонный разговор, где каждый имеет шанс блеснуть: один – остроумием, второй – эрудицией, третий – еще чем-либо. Боря, например, любит стихи читать.
Б.: Все так, но мне не нравится определение "салонный". Лучше сказать: необязательный разговор. Нельзя на ночь глядя обсуждать концептуальные вопросы.
– У Ильдара есть фирменная фраза, которую он регулярно произносит с экрана: "Не хотелось бы никого обижать". А вашу, Борис, фишку никак не запеленгую.
Б.: У меня словарный запас больше, реже повторяюсь… Задача ведь не в том, чтобы уесть, срезать гостя. Согласитесь, странно позвать в дом людей и начать рубить правду-матку, говорить гадости. Конечно, все по-разному реагируют на вопросы с подковыркой. Анастасия Волочкова, например, решила поспорить с Борисом Пастернаком. Ильдар процитировал хрестоматийные строки, мол, быть знаменитым некрасиво, а балерина не согласилась. Девушка попросту не знала, кто автор стихотворения. Что делать? Бывает…
И.: Я стараюсь не уколоть, а подколоть. Легкая дружеская ирония всегда присутствовала в кухонных разговорах, столь любимых советской интеллигенцией. Пытаюсь сохранить интонацию, поскольку отдаю отчет: нельзя иронизировать, не будучи к человеку внимательным. Чем хорошая пародия отличается от плохой? Тем, что в первой герой узнаваем.
– Вас пародировали?
И.: "О.С.П.-студия". Сходство с оригиналом заключалось в том, что у одного персонажа – усы, у второго – нет. Вот и все.
– Обиделись?
Б.: Я позавидовал Виталию Вульфу. Его пародирует Максим Галкин, а нас – "О.С.П.".
И.: Вот в чем истинное отличие настоящей звезды от нас! Тут – "О.С.П.", там – Галкин!
– А "ТЭФИ" ваш у кого хранится?
Б.: У Ильдара. У меня для этого квартира слишком маленькая.
– Два "Орфея" не поместятся?
Б.: У нас один. Зато самый первый. Потом мы еще дважды номинировались на премию, но ничего не получали.
И.: И здесь, в кабинете, видите, нет никаких грамот и дипломов. Зато есть фотография, на которой Борис целует в щеку Софи Лорен.
Б.: Приятное воспоминание!
– Это было на Московском кинофестивале, где вы познакомились с Ильдаром?
Б.: Да, 17 лет назад. Я тогда руководил пресс-центром ММКФ…
И.: …а я закончил МИСИ и искал любую возможность подзаработать. Нет, вру, в той ситуации не деньги служили главным стимулом, а кино. Иначе на фестиваль было не попасть.
Б.: Уже после закрытия ММКФ мы собрались на заключительный банкет, где моя заместительница по пресс-центру Наташа Осипова указала на Ильдара. Мол, парень тоскует в строительной индустрии, найти бы ему что-нибудь более творческое. Он, кстати, пишет стихи, а ты ведь, Боря, в АПН работаешь. На кой, думаю, мне этот поэт? С другой стороны, нештатные авторы всегда требовались. И платили у нас хорошо – десять рублей за страницу.
И.: Больше двенадцати целковых за текст я, правда, ни разу не получил…
Б.: Потом из АПН я ушел в еженедельник "Экран и сцена", и Ильдар перекочевал следом. Затем я перебрался на "Российское телевидение", где быстро понял, что без своей команды ничего не смогу сделать. За год перед моими глазами прошла куча молоденьких ребят, каждый из которых мечтал, как встанет с микрофоном перед камерой и объявит на страну: "Сегодня для вас работал Вася Пупкин". Все рвались на экран, никто не хотел редактировать или монтировать. Словом, помаялся я и позвал Ильдара.
– А вы, значит, не стремились стать телезвездой?
И.: Я хотел больше зарабатывать. В "Экране и сцене" платили лучше, чем в строительстве, а на РТР условия оказались еще выгоднее, нежели в еженедельнике. Так в начале ревущих 90-х я попал на телевидение.
– Вспоминаете о тех годах с содроганием?
И.: Почему? С восхищением.
Б.: Правда, кто-то этот восторг материализовал, а у нас он остался на эмоциональном уровне.
– Но рвануть вверх вы могли?
Б.: Разбогатеть? Конечно. Ильдар до сих пор периодически упрекает меня за то, что не воспользовались теми шансами.
И.: Мы были увлечены художественной формой и напрасно пренебрегали организационной…
Б.: …никак не реагируя на материальные подмигивания судьбы. Нами двигало до оскомины наивное желание сделать что-то новое на телевидении. Помню, став лауреатами первой "ТЭФИ", на вторую церемонию мы приехали на моей ВАЗ-2106 и оставили ее где-то на задворках, поскольку постеснялись появляться на такой машине. Многие коллеги уже тогда раскатывали на престижных автомобилях и жили в роскошных квартирах.
– А сейчас вы на чем перемещаетесь в пространстве?
И.: На метро. Я всегда с моим народом.
Б.: У меня "Ниссан-Алмера", машина для среднего класса. Тоже недалеко ушел от рядовых сограждан. Завтра вечером вот поеду тормозные колодки менять.
И.: Трудно поверить, но за 15 лет на телевидении не нашел времени, чтобы сдать на права.
Б.: Что права? Расскажи, почему поправился за последние месяцы: до фитнес-центра дойти не успеваешь…
И.: Работа full time.
Б.: Не подумайте, будто предаемся рефлексиям. Это непродуктивно. Делаем, что хотим, и вполне всем довольны.
– Поэтому и не разбежались за эти годы в разные стороны?
Б.: Желание расстаться периодически возникает. Иногда страшно орем друг на друга, чуть ли не до драки доходит. Мы разные люди, и даже удары судьбы каждый воспринимает по-своему. Вдруг начинает казаться: удача улыбнется, если попробуем прорваться поодиночке. А потом понимаем: нет, нельзя поддаваться искушению. Они не дождутся.
– Вы о ком?
Б.: О наших недоброжелателях, которых много, как и у всех людей, занимающихся публичным делом. Телевидение – агрессивная среда, и выход программы "На ночь глядя" оказался серьезным испытанием кое для кого. Забавно наблюдать, как человек вдруг начинает петлять, словно заяц, лишь бы избежать встречи с нами в коридорах "Останкино"… Неужели трудно сказать нечто нейтральное типа "You can do it"? Кто дует, куда дует – второй вопрос.
– Значит, остаетесь вместе назло врагам?
Б.: Да, мы исключение из правил. Меня это ведет, не хочу, чтобы кто-то порадовался из-за нашего расставания.
– Какое сравнение точнее: у вас тандем или дуэт?
И.: Наверное, все-таки первое.
– Но тогда кто-то должен рулить.
И.: Зато педали в тандеме крутят оба.