Союз журналистов России, журнал "Журналистика и медиарынок" готовят специальный выпуск газеты, посвященный Анне Политковской. Это будет своеобразный аналог "Общей газеты" — солидарного издания, периодически выпускаемого журналистами разных российских и зарубежных СМИ. Свое участие к сегодняшнему дню заявили уже более 200 изданий.
Такие газеты выходили во время путча 1991 года, сразу после убийства корреспондента "МК" Дмитрия Холодова…
26 октября "Новая газета" не выйдет.
"Специальный выпуск" спрашивайте у распространителей на улицах Москвы и других городов России.
От первого лица
Алексей Герман, режиссер:
— На нас обрушился ужас. И не в первый раз. Мы дружили с Юрой Щекочихиным, которого убили тихо, скромно. Юра, часто приезжая к нам, говорил, что его убьют. Мы посмеивались над ним. Последний раз за ним должен был приехать человек из ОМОНа и отвезти на вокзал. Этот человек не приехал. Тогда я взял сломанное охотничье ружье и вышел с ним к машине. Водитель, увидав меня между помоечнными баками, спросил у Юры: "Герман что, офонарел?". А вскоре Юры не стало…
Журналистов убивают повсюду, и президенты их любить не обязаны. Но я живу в фантасмагорической стране, где на протяжении десятилетий журналисты сообщают, что путина сорвана, что забирают нашу рыбу на Каспии, что варвары уничтожают тайгу, что колхозники и фермеры торговать не могут — у них все отбирают. Кто их слышит?
Не только факт, что журналиста убивают, меня потряс — мы сами меня потрясли. Как будто мы уже к этому привыкли. Ну да, в Питере вышли на улицу люди, человек пятьсот… Но ведь и когда убили Юру, мы поплакали в узком кругу. Не зарыдала вся интеллигенция. И продолжали жить, будто ничего не случилось. И "дожили" до следующего убийства.
Может, это некстати, но так все сплелось в нашей жизни. И смерть ведущей журналистки "Новой" и антигрузинская кампания. Неужели оттого, что возник на политическом горизонте Грузии глуповатый господин, мы откажемся от "Витязя в тигровой шкуре", фильмов Абуладзе, Иоселиани, спектаклей Габриадзе, поэзии Бараташвили и Табидзе?
Анна Политковская, увы, об этой нашей общей беде, способной привести к непредсказуемой эпидемии, уже не напишет. Барабанная боль тревоги будет звучать все тревожнее. Страна, в которой убивают журналистов, недолговечна…
Чулпан Хаматова:
— Я, к сожалению, не была знакома с нею лично. Даже не могу сказать, что очень знакома с ее работами. Но для меня это трагедия.
То, что я испытывала два года назад, когда читала, как ее отравили по пути в Беслан... И теперешняя тишина по этому поводу — как бы ничего не произошло. Как бы ничего страшного, что журналиста такого уровня убили в подъезде собственного дома!
Для меня все это — жуткий знак чего-то, надвигающегося на страну, в которой я живу. Предощущение катастрофы. В самых таких несветлых тонах. Я только что приехала из Рима. Была там на кинофестивале. Видела английскую Tribune и много других газет с лицом Анны на первых полосах. И все журналисты, с которыми я беседовала, спрашивали об этом убийстве. И еще о реакции нашего президента. Несоизмеримы наш покой, равнодушие к произошедшему — и потрясение мира.
И единственное, что я могла, — звонить тем журналистам, с которыми я дружу и которые стараются оставаться профессионалами. То есть писать правду.
Я звонила им всем и говорила: "Будьте, пожалуйста, осторожны".
Юрий Норштейн, режиссер:
— Я приехал в субботу на студию и первое, что услышал, — громоподобное известие об этом чудовищном убийстве. Хотя в воздухе все время витала угроза. Ведь ей грозил тот Кадет, который перестрелял мирных жителей. Публикации о Кадырове. Ощущение опасности уплотнялось с каждым ее материалом все сильней. Потом была так называемая инсценировка ее расстрела. Думаю, и тогда она спаслась чудом. Произойти могло что угодно, ведь у нас в основном не военные, а военщина. Офицеры и солдаты за редким исключением не несут доблести. Как стерпеть тем, о ком она писала?
В заявлении президента мне показался циничным намек о "следе", ведущем за рубеж, и слова о незначительном влиянии ее публикаций на политику. Но тем самым он расписался в нежелании слышать другое мнение или в стремлении искусственно принизить роль журналистики. К сожалению, Кремль слушает только прикремлевских прикормленных соловьев, тем самым сшибая критерии правды.
Бесчисленное количество откликов со всего земного шара на фоне показательного молчания наших "начальников" страны. Разве это не свидетельство ужасающего падения нравственности нашей "большой политики".
Тексты Анны несли нравственную мощь. Она была на острие самого больного, что происходило у нас за последние лет восемь, и от этой боли она не отворачивалась. Потому и оказалась на прицеле. В чем мы преуспели – это в меткой стрельбе…
Примириться с этим противоестественным убийством невозможно. Не знаю, научит ли эта смерть услышать там, наверху, другое мнение. Думаю, нет. Они — глухие. Герцен говорил, что прежде чем иметь свободу слова, надо обрести свободу слуха. А слух отворяет искусство, религия. Наш президент исправно отправляет церковные обряды, но слышит ли он тексты Книги книг?
Материалы по теме
Убита Анна Политковская Lenta.Ru, 7.10.06