На неделе были прекрасные передачи, посвященные юбилеям Райкина и Вишневской. Может быть, впервые они предстали на экране без ретуши. В глазах Райкина всегда была грусть и боль – о причинах этого нам и рассказали. Что касается Вишневской, не перестаю удивляться, какой силы эта женщина.
Другое событие – беседа президента с народом. Исчезли пафосность первых передач, умиление: "Смотрите, президент снизошел и отвечает на вопросы простых людей". Хотя все прекрасно понимают, как отбираются вопросы, люди... С другой стороны, приятно, что подобные встречи становятся обычным делом, перестают быть ЧП. И в этом, если хотите, есть залог развития демократического строя.
Владимир Соловьев разочаровывает. Все есть – и боль в душе, и праведный гнев, но ничему не веришь. Может быть, причина во всеядности автора и слишком большом объеме его работы. Когда день начинается с Соловьева на радио и заканчивается им же, но в телевизоре, поневоле вспоминаешь анекдот про утюг, из которого звучали речи Брежнева. И начинаешь думать, что, при всем уважении к широкому разбросу знаний, нельзя все знать и так безапелляционно судить. Хотя радиорассказы мамы Соловьева о живописи я считаю шедеврами. Получаю от них потрясающее удовольствие, потому что вижу в них любовь и знание чего-то одного, а не всепросвещенность, которая сводится к окончательной точке суждения: "Я так сказал!" Недаром, наверное, Никонов в одной из последних программ даже предложил Соловьеву стать кандидатом в президенты. Отмечу и преданность, с которой ведущий заглядывал в глаза Дмитрию Медведеву. Все-таки надо больше себя ценить.
Самые хорошие впечатления оставляет Сергей Брилев. Я имел возможность наблюдать за ним в момент его первого появления на экране и сказал тогда Олегу Добродееву, что у этого парня огромный потенциал. Брилев – репортер от природы. Он умеет брать интервью, прекрасно слушает. А что мне особенно нравится: я вижу, он делится не последними мыслями. Знает больше, чем говорит. И второе: он нигде не подчеркивает ангажированность канала, который представляет. И в то же время не демонстрирует пламенную независимость.
У Брилева – блестящее будущее, но ему нужно больше солировать в программе. Он немножко побаивается говорить "я". Хотя это скорей не побаивание – для этого надо созреть. У Бернса в переводе Маршака есть чудесные стихи: "Если сказать не умеешь хрю-хрю, визжи, не стесняясь, и-и". В Брилеве иногда проскакивает "и-и", хотя, как я догадываюсь, он совершенно спокойно может говорить сам. Но пока он этого почему-то не подчеркивает. Брилев элегантен, умен и понимает правила игры.