Главные мои взаимоотношения с телеэкраном — некогда смотреть. Только информационные программы. В редчайших случаях — тайком от самой себя — что-нибудь, неожиданно, урывками, фрагментами. Так смотрела 6-го — с трудом оторвалась! — "Гарри Поттера". А потом — "Три сестры" у Петра Фоменко, с очень хорошим Тузенбахом; но что говорить о спектакле, который все, в отличие от меня, давно посмотрели.
Из передач регулярных лишь в основе одной — человеческие чувства, достойные изображения на телеэкране, — "Жди меня". Еще и еще раз убеждаться в благородстве человеческой натуры, в существовании не стираемых временем чувств, видеть, как именно телевидение — великая сила современного мира — вдруг обнаруживает свою неслыханную мощь и соединяет тех, кто столько лет безуспешно искал друг друга. Детская сказка про доброго волшебника, становящаяся на твоих глазах былью, — что может быть радостнее?
…Какая же пропасть между участниками и зрителями этой передачи — и теми, кто сидит с каким-то нечеловеческим выражением лица, едва ли не оскалясь, и жадно смотрит, как рвут друг друга в клочья оскотиневшиеся люди. И какое ужасное занятие неустанно извлекать из человеческой натуры, в которой всякое намешано, именно худшее. Я сожалею о тех, кто занимается этим не покладая рук. Это не проходит для них самих и, боюсь, для их детей бесследно. Просто они еще не поняли этого.
Собственно, мое отношение к телевидению целиком укладывается в простое соображение: какую бы замечательную жизнь мы могли устроить в России, если бы огромную его мощь обратили на благие дела… Постоянные телерассказы про семейные детские дома, "детские деревни", судьбы приемных детей резко подняли бы престиж усыновления (у нас оно остается сугубо частным делом), и множество сирот (из наших сотен тысяч!..) нашли бы семью — в России и в мире. Давно был бы принят федеральный закон (в Америке он принят, кажется, в конце 70-х) о том, что ни один проект общественного здания — гостиница, библиотека, музей, ресторан — не принимается, если в нем не предусмотрены пандусы и все необходимое для посещения этих заведений инвалидами на колясках. И так далее.
Самое светлое впечатление последнего времени — "Школа злословия" с Чулпан Хаматовой. Грациозная естественность ее рассказа была равно обусловлена ее талантом и бесспорностью дела, о котором она говорила, — спасение жизней российских детей, больных лейкемией. Но наше интеллектуальное сообщество нынче столь охотно саморастлевается, что и тут нашлись возражения. Д. Быков полагает: "Должен быть с самого начала исключен мотив личного интереса, самоупоения, отмывания имиджа". И курировать благотворительность, "привлекать и направлять ее должны не частные лица, а общественные институты. Безликие, абстрактные, лишенные лица". И не демонстрировать фото, не рассказывать истории болезней. А корреспондент "Коммерсанта" В. Панюшкин постоянно рассказывает истории болезней детей и истории усилий многих и объясняет, почему он это делает: "Знаете почему?.. Потому что даже самых отчаянных усилий всех людей на свете иногда не хватает, чтобы спасти ребенка". На счета матерей после его публикаций всегда приходят деньги. Огромные. Анонимно. Боятся нас, неблагодарных.