Вопрос: Не кажется ли вам, что тот ритуальный спектакль, что устроили вокруг действительно злодейского убийства Политковской оппозиционные и западные СМИ, а также западные политики, может привести к совершенно чудовищному "смертельному" результату - убийство человека станет удобным рычагом поворота международной политики? А резкая международная реакция будет порождать новые убийства. То есть идет грязная шахматная игра - пешек будут коварно приносить в жертву - вновь и вновь. Такой будет метод международной политтехнологии при участии дешевых киллеров. (Эдуард, Воронеж)
Ответ: Я никогда не был, что называется, поклонником Анны Политковской, хотя признавал ее энергию, профессионализм. Но получается поразительная вещь - достоянием международной общественности становятся трагедии, происходящие только с журналистами, скажем так, либерального направления, явно придерживающимися прозападных позиций. Хотя большие неприятности случаются и с журналистами, допустим, государственно-патриотического толка. Вот этот двойной стандарт меня огорчает, потому что, как пелось в советской песне, "каждый человек нам интересен, каждый человек нам дорог", и меня одинаково волнует судьба журналистов и либерального, и патриотического лагеря. Поэтому, глубоко сочувствуя судьбе Анны Политковской, все-таки вот такой перекос я не могу не отметить.
Действительно, убийство Политковской использовалось, как выражается уважаемый Эдуард, в качестве "метода международной политтехнологии". Широко использовалось. Если мы вспомним, и президенту Путину первый вопрос во время последней "Прямой линии" задали по поводу смерти Политковской. Так что, к сожалению, надо признать, что ее трагическая гибель, западными антироссийски настроенными силами была использована во вред России.
Вопрос: Как вы думаете, имеет ли право называться настоящим журналистом человек, позволяющий себе устраивать то, что устроила не так давно Евгения Марковна Альбац и ее коллеги из "Новой газеты" в прямом эфире "Эха Москвы"? Я имею ввиду истеричную травлю (трое на одного!) приглашенной в программу журналистки Анны Арутюнян за то, что та несколькими днями ранее написала статью об Анне Политковской, в которой достаточно мягко позволила себе усомниться в журналистских заслугах последней. На ваш взгляд, имеют ли такие люди право выступать от имени всего журналистского сообщества (а именно это они сейчас и делают)? Не слишком ли много они на себя берут? (Максим, Москва)
Ответ: Вы знаете, к сожалению, у нас есть тип журналистов, которые воспринимают свободу слова односторонне, - они считают, что право высказывать свое мнение есть только у них, всем остальным они в этом праве отказывают. Это болезнь нашей либеральной журналистики. Точно такая же история на "Эхе Москвы" была с Матвеем Ганапольским, который чуть ли ни матом покрыл (мы об этом писали в "Литературной газете") человека, позвонившего во время прямого эфира и высказавшего соображения, Ганапольского не устраивающие. Звонивший был обозван самыми чудовищными словами. Конечно, такие вещи ничего общего с журналистской этикой не имеют.
Я сам, хорошо помню, как на том же "Эхе Москвы" я оказался в одном эфире с Ириной Хакамадой и Сергеем Доренко. Последний, если вы помните, в свое время вел на Первом канале передачу, в которой активно гнобил Лужкова. Так вот, все было хорошо до тех пор, пока я деликатно не напомнил Хакамаде о ее рекомендации шахтерам собирать грибы и ягоды. Все, после этого вместо интеллигентной женщины в эфире обнаружилась фурия, поддержанная телевизионным киллером Доренко. В результате нормальный обмен мнениями людей, по-разному смотрящих на политическую ситуацию, превратился в самый настоящий "бой без правил".
Хотя, справедливости ради хочу заметить, что есть на "Эхе Москвы" и высокопрофессиональные сотрудники. Например, Майя Пешкова или Ксения Ларина, с которыми я всегда с удовольствием беседую в эфире :
Что же касается права таких людей, как Евгения Марковна и ее коллеги, выступать от лица всего журналистского сообщества, то я не думаю, что у них оно есть. К сожалению, реагирование на позицию оппонента не с помощью анализа, а с помощью ярости и навешивания всяческих ярлыков, является характерной особенностью нашей либеральной журналистики. Консерваторы, к коим я себя смею относить, гораздо терпимее и толерантнее в этом отношении.
И я бы не стал говорить, что они слишком много на себя берут. Просто они, как сейчас модно говорить, пытаются позиционировать себя как российскую интеллигенцию. Все остальные, в их представлении, к ней - к интеллигенции - никакого отношение иметь не могут в принципе. На самом же деле надо понимать, что российская интеллигенция - это гораздо более сложный организм, где есть и либеральное, и почвенническое, и центристское, и монархическое, и консервативное направления. Причем, чем дальше от Москвы, тем концентрация либералов среди интеллигенции меньше. "Литературная газета" в свое время с этим столкнулась. Как только в ней в 91 году возобладала либеральная моноидеология, газета тут же потеряла всех своих региональных читателей, потому что им стало неинтересно. Но сколько я своим друзьям-писателям и журналистам-либералам об этом ни говорил, все без толку.
Вопрос: Сейчас многие говорят о том, что в России больше нет реальной оппозиции власти. Скажите, может ли Общественная палата, которую вы представляете, в какой-то мере заполнить опустевшую нишу? (Светлана, Москва)
Ответ: Мне очень приятно, что почему-то меня в последнее время часто именуют членом Общественной палаты. Видимо, общественность хотела бы меня там видеть, я так это понимаю. Но дело в том, что я не член Общественной палаты, я член двух президентских советов - по правам человека и по культуре, что я тоже считаю достаточно серьезным.
Что касается оппозиции власти. В России журналистика и литература очень часто выполняли функции отсутствующей политической оппозиции или выражали настроения действительно оппозиционной части политического класса, который в силу сложившихся обстоятельств не мог себя так позиционировать. Проще говоря, борьба в 20-30-хх годах у коммунистов, несмотря на монополию политической власти, все равно шла очень жесткая. И была своя оппозиция, что оборачивалось различными внутрипартийными скандалами и интригами. И большинство писателей и журналистов пострадали впоследствии не за свои литературные грехи, а именно за то, что они были активными участниками и выразителями той или иной политической группы.
Например, абсолютно антикоммунистически настроенный и даже имевший в своем послужном списке службу в Белой армии Михаил Булгаков умер своей смертью, а пламенный революционер, работавший активно на органы НКВД, Михаил Кольцов был расстрелян. Ну, и так далее, примеров очень много.
Сейчас у нас, я считаю, все-таки постепенно складываются условия формирования и структурирования политической оппозиции. Твердящие о том, что у нас нет политической оппозиции, все время, видимо, вспоминают расстрел Белого дома. А нужна ли нам оппозиция, следствием существования которой могут стать такие эксцессы? Я думаю, что не нужна.
И я очень надеюсь, кстати говоря, что сейчас вокруг Партии жизни, которая слилась с пенсионерами и т.д., сформируется партия социалистической ориентации. Говорят, вот, мол, у американцев, демократия. Но здесь надо понимать, что у нас совсем другая политическая история. Ведь не рвут на себе волосы американцы оттого, что они только в 65 году отменили рабство и только в начале XX века дали права женщинам. Французы же не комплексуют из-за того, что они дали избирательные права женщинам вообще только в середине XX века. Они же не объявляют эти свои годы каким-то мрачным средневековьем и т.д.
У каждого своя политическая и экономическая история. Поэтому я считаю, что страна развивается нормально, причем именно в путинский период. К примеру, во времена Ельцина я со своими политическими взглядами никогда бы не стал главным редактором "Литературной газеты". И никакой вообще газеты. Почему? Потому что как раз тогда, при Ельцине, оппозицию очень здорово прижимали. А сейчас, я считаю, у нас оппозиция более-менее развивается, и дай ей бог.
Вопрос: Как вы относитесь к политике в настоящий момент и в какой партии вы состоите или хотели бы состоять? (Людмила, Москва)
Ответ: Уважаемая Людмила, вам я сразу хочу сказать, что в России писатель не может быть аполитичным, у нас так сложилось, это все традиционно. Просто само по себе участие в политическом процессе может быть разным. Это может быть и известное коллективное письмо "раздавите гадину", с которым наш либеральный интеллигент обратился к Ельцину и закончил кровопролитием в центре Москвы, а может быть и публицистика.
Вот я, например, много пишу статей, публицистики. Они у меня вышли даже отдельной книжкой под названием "Порнократия". Так что я абсолютно нормально отношусь к политической деятельности. А все разговоры о том, что "я вне политики", смешны. Я знаю писателей, которые сначала заявляют "я вне политики", а потом отправляются за счет агентства по культуре в какую-нибудь загранкомандировку, и первое, что они делают там - начинают нести Россию именно за политику. Какой же это аполитизм? Нет, это тоже политика, но только вот такая причудливая.
Что же касается вступления в партию, то я состою в "Единой России". Я вступил в нее несколько лет назад, увидев в ней эдакую "партию российской государственности". Меня в ту пору очень беспокоил именно этот вопрос: в одной из своих статей я назвал это "государственной недостаточностью". По аналогии с сердечной недостаточностью. Я не могу сказать, что я работаю в "Единой России" активно. Да и сама партия, на мой взгляд, несколько неправильно работает с состоящими в ней творческими работниками. Как-то она не очень в них заинтересована, это мне навевает некие печальные аналогии, но пока я в ней состою.
Вопрос: И, тем не менее, вы достаточно тепло отозвались о Партии жизни, а вернее, "Справедливой России"... (СМИ.Ru)
Ответ: У каждого человека есть свой бэкграунд. Дело в том, что в свое время я состоял в достаточно мощном "Движении реалистов", которое возглавлял тогда Юрий Петров. Потом это движение трансформировалось в партию "За новый социализм". И я от этой партии в конце 90-х даже баллотировался в парламент. Слава богу, не прошел, но опыт был полезный для писателя. Мне очень близка социал-демократическая идея. И когда я вижу, что "Справедливая Россия" эту идею развивает, мне, как человеку, который в свое время участвовал в движении "За новый социализм", это близко и интересно.
Да и потом, мы же все живые люди. Тем более, что времена у нас уже другие, нет компартии. Когда партия была одна, ты мог либо быть ее членом, либо не быть ее членом. Третьего не дано. Сейчас же у нас жизнь насыщенная - партии рождаются, развиваются. Да и почему я всю жизнь должен быть связан с одной партией, если, допустим, ее развитие вызывает у меня внутренний протест? Собственно за это, я так понимаю, и рубали в свое время красных, чтобы человек мог не навсегда вступать в одну партию. Но, еще раз повторюсь, пока я состою в "Единой России" и выходить из нее не собираюсь. Я просто человек со своими взглядами на вещи, если мне что-то не нравится в той партии, в которой я состою, я об этом говорю. Почему я должен это скрывать?
Вопрос: В чем вы видите национальную идею России? (Степан, Москва)
Ответ: На этот вопрос я отвечу коротко. В свое время, когда была общая ажитация по поводу этой самой национальной идеи, я предложил свою формулировку, которая состоит из трех "Д" - духовность, державность, достаток. Для особо интересующихся есть еще и четвертая "Д" - демократия. Хотя я лично считаю, что понятие демократии входит в державность. Но некоторые так не считают, поэтому пусть будет четыре "Д".
В принципе, в данной формуле, на мой взгляд, есть все, что должна содержать национальная идея. Духовность - это развитие нашей национальной, культурной традиции. Державность - это укрепление государственности, использование в государственном строительстве именно имманентно присущих нам способов организации народа в государство, а не навязанных извне, которые просто могут нам не подходить. Достаток - речь идет о том, что в России богатство никогда не уважалось, Россия всегда была ориентирована на достаток, и люди в нашей этнической и религиозной традиции эти богатства очень часто в конце жизни передавали на какие-то благие дела и т.д. То есть культа денег любой ценой у нас никогда не было, и то, что сейчас это пытаются навязывать, конечно, неправильно.
Ну, а демократия - это для тех, кто не понимает, что державность сама по себе подразумевает демократию. Если вспомнить историю, у нас была империя, у нас было самодержавие, но у нас было земство. А в Америке была демократия и одновременно плантаторское рабство. Что лучше, империя с земством или демократия с рабством? Вот тут пусть каждый решает для себя сам.
Вопрос: Юрий Михайлович, нет желания написать "ЧП общероссийского масштаба" (комсомольцы четверть века спустя)? (Николай Гошко, Одинцово Московской области)
Ответ: Николай Гошко, видимо, не читал мои последние вещи. Я никогда не оставлял судьбу своих героев. В моих романах "Замыслил я побег" и в "Небе падших" как раз прослежена капиталистическая судьба героев ЧП и "Апофегея". Кстати, готовя 5-томник к своему 50-летию, я еще раз перечитал текст и понял, насколько литература тоньше чувствует грядущие исторические катаклизмы. Я писал о комсомольских партийных функционерах и бюрократах, а на самом деле вышло описание внутриутробного периода развития российских капиталистов, российских олигархов и т.д. Вот это поразительно! Хотя тогда, в 1981 году, когда я закончил "ЧП районного масштаба", мне и в голову не могло прийти, что мои герои через всего-то 10 лет станут капиталистами.
Но так как это произошло, я решил продолжить их судьбы. Меня даже кое-кто критиковал за то, что я все по этих комсомольцев и комсомольцев. А я всегда говорил: "Причем здесь комсомольцы, что вы вешаете ярлык - "партия", "комсомол"? Это была форма организации общества и это надо воспринимать без какой-то эмоциональной оценки, хорошо это или плохо". Опричнина - хорошо или плохо? А декабристы - хорошо или плохо?
На самом деле, если вы возьмете, допустим, перечитаете "Апофегей" и сравните его с "Духless" Минаева, вы увидите, что это, по сути, продолжение моей темы. Заметьте, даже названия: "Апофегей" - неологизм, который тогда подхватил народ, и "Духless" - бездуховность, означают примерно одно и то же. Та же самая жизнь аппаратчика, только у меня комсомольского или партийного аппаратчика, потому что других тогда почти не было, а у Минаева аппаратчика-менеджера. Те же проблемы: или нормальная нравственная жизнь или карьера любой ценой, или любовь или похоть, и т.д.
Нынешнее поколение литераторов думает, что оно упало с неба - ничего подобного. Они выросли из проблем нашей поздней советской литературы, которые сейчас во многом руководят общественными процессами.
Вопрос: Юрий Михайлович, В ваших книгах, как правило, потрясающе интересные женские образы. Это мечта о невозможном самого Юрия Полякова или "собирательные" образы? (Наталья, Москва)
Ответ: В литературе образ всегда собирателен. Еще Толстой советовал, чтобы образ вышел живым, надо держать перед глазами какого-то своего знакомца или знакомицу. Это нормально. Потом он все равно в этом тигле творчества преобразится, приобретет дополнительные черты, сольется и т.д. А мой интерес к женским образам объясняется тем, что отношения мужчины и женщины, в моем понимании, являются главным содержанием литературы.
Вопрос: После прочтения романа "Грибной царь" возник вопрос: а вам самому доводилось пользоваться услугами проституток? (Игорь, Киев)
Ответ: Вообще-то, есть такие вопросы, которые писателям задавать неприлично. Ведь так можно договориться до другого: вот у меня, скажем, в новой пьесе, которая сейчас репетируется в Театре Сатиры, возникает проблема лесбийской любви. Один из моих героев, допустим, гомосексуалист, значит что, надо интересоваться, не был ли я сам вовлечен в гомосексуальные связи? Это какое-то, я бы сказал, упрощенное понимание литературы.
Писатель черпает информацию о жизни не только из своей собственной практики. Те же авторы, что отталкиваются исключительно от личного опыта, очень быстро исписываются. Как правило, это авторы одной - двух книг. Серьезными же писателями становятся те, кто умеет аккумулировать и моделировать чужой жизненный опыт. Потому что пройти через все сам ты не можешь. При всем своем желании, если писатель мужчина, он даже на час не сможет побывать в теле женщины. Значит надо моделировать. Кстати, многие женщины признавались, что мне удалось очень точно описать какие-то женские эмоциональные состояния, даже физические.
Вопрос: Мат в литературе - допустимое явление? Или же употребление оного автоматически снимает с произведения статус художественности и переводит его в разряд чтива? (Трофимов Е., Москва)
Ответ: Вопрос достаточно сложный. Я лично считаю, что если писатель хорошо владеет родным языком, он всегда сможет, обойдясь без мата, выразить экспрессию и даже, если надо, вызвать у читателя необходимые ассоциации. Понимаете, есть такое табу. Оно же не случайно возникло, значит, есть какие-то внутренние механизмы языка, и что-то, что можно в бане в мужском коллективе, уже нельзя в смешанном обществе. Общество каким-то образом регулирует эти отношения через язык. Почему литература должна их нарушать?
Если писатель не задумываясь использует нецензурную брань, почему тогда, скажем, актеры не могут испражняться на сцене? Это же тоже есть в жизни, правильно? И так далее. Мне кажется, что нецензурная брань идет во многом просто от неуверенности в себе, от неумения достичь художественного эффекта какими-то общими средствами. Это сразу видно.
Хотя, надо сказать, что у некоторых писателей эта нецензурная брань просто вызывает отвращение, как, скажем, у Ерофеева. А, допустим, в романах Лимонова она у меня почему-то отвращения не вызывает, хотя все равно я считаю, что можно было обойтись и без нее. Это, видимо, зависит от таланта. Если человек талантлив, и он все-таки решил пойти на употребление табуированной лексики, даже в таком случае он находит какую-то художественную форму, которая не делает это отвратительным. Когда же человек неталантлив, как Ерофеев, наличие мата сразу вызывает отвращение. Но это уже сравнительный анализ. В целом же я считаю, что раз есть такое табу, значит, оно должно быть. В противном случае литература с нецензурной бранью должна продаваться там же, где продаются фаллоимитаторы и т.д. То есть должна быть уже не общенациональной литературой, а ее каким-то маргинальным флангом, огражденным от детей, от подростков.
Вопрос: Юрий Михайлович! Кого бы из современных молодых писателей вы бы назвали талантливым? Кого бы порекомендовали читать? А то заходишь в книжный, глаза разбегаются, а начинаешь читать - неинтересно... (Оксана, Московская область)
Ответ: Надо сказать, что талантливых молодых писателей достаточно много. Я просто здесь не хочу, что называется, переходить на личности, потому что кого-то можно забыть - обидятся. В этой связи я бы рекомендовал следить за обзорами "Литературной газеты". Мы стараемся давать достаточно объективные обзоры, несмотря на то, что нравится нам, допустим, стилистическая направленность автора или не нравится. Сейчас будем это направление расширять, хотим даже специального взять сотрудника. Так что, Оксана, следите за нашими публикациями.
Вопрос: Уважаемый Юрий Михайлович! В последние несколько лет создалось впечатление, что "ЛГ" стала уж слишком политизированной. А вот литературы как раз там немного осталось. Не хотели бы исправить ситуацию? (Мария, Москва)
Ответ: Дело в том, что я сталкивался уже со случаями, когда люди, давно не читавшие газету, задают подобные вопросы. Дело в том, что как раз последние пять лет я и потратил на исправление вот этого перекоса, потому что когда я пришел в газету, она была действительно политизированной.
А сейчас у нас политика занимает в газете две полосы, а литература 6-7 полос. То есть даже по сравнению с советской "Литературной газетой" у нас литературы стало гораздо больше. Я уже не говорю о приложениях, которые там идут. Так что нет, Мария, наоборот, мы все время наращиваем именно культурологическую составляющую нашей газеты. Просто я советую читать ее почаще, тогда таких вопросов не будет.
Вопрос: Ходят слухи, что скоро "Литературку" продадут или вовсе закроют. Так ли это? Кроме того, говорят о том, что особняк в центре Москвы, где сейчас расположена газета, будет отдан коммерческим структурам. Если это случится, куда переедет Ваша газета? (Кирилл, Москва)
Ответ: Такие слухи ходят постоянно. Это связано с тем, что мы газета, принадлежащая не сотрудникам, как, скажем, некоторые другие издания. В свое время газету сотрудники продали, причем продали очень неудачно - "Менатепу". Толку от этого никакого не получили, только одни убытки. Потом, слава богу, газета оказалась в собственности московского правительства и АФК "Система", которые и сейчас являются нашими акционерами. И у акционеров могут, наверное, быть какие-то планы в отношении "Литературной газеты", но мне о них ничего не известно. Думается, что я как главный редактор узнаю о них первым, потому что, естественно, смена собственника - это, как правило, и смена главного редактора.
Что касается закрытия газеты, то этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. "Литературная газета", основанная Пушкиным и отметившая 176 лет - это такое же достояние российской культуры, как Третьяковская галерея, как Большой театр и т.д. То есть смена собственника возможна, смена команды возможна, это абсолютно нормальные моменты. Но саму газету не закроют никогда. Все-таки "Литературная газета" - это уникальный бренд.
Более того, в отличие от многих газет, которые кичатся своей самостоятельностью, а на самом деле сидят на игле дотации, мы являемся изданием, которое находится на полной самоокупаемости. Мы не стоим нашим акционерам ни копейки. Мы уже четвертый год живем за счет собственных доходов. Я получил газету с колоссальными долгами - по зарплате, по гонорарам, по налогам, и, слава богу, мы вышли из этого кризиса и вот уже четвертый год живем спокойно с нормальным постоянным приростом тиража. За это время у нас тираж больше, чем в три раза увеличился. Это уникальный вариант, ни одна газета за это время тираж не увеличила больше, чем в три раза. Конечно, я имею в виду качественную прессу. Так что в этой ситуации, мне кажется, что у акционеров нет никаких резонов избавляться от весьма самодостаточной и престижной газеты.
Ну, а особняк - это же собственность газеты, поэтому какова будет судьба газеты, такова будет и судьба особняка. Но в этом особняке газета находится уже 25 лет, и лично мне о планах изменения участи этого здания ничего не известно.
Вопрос: Учусь на факультете журналистики и читаю много прессы. В том числе и "Литературную газету". Но всякий раз читать ее - нет сил. Потому как "Литертурка" - это чтиво точно не для двадцатилетних и даже тридцатилетних. Многим интересным на мой взгляд событиям в вашем издание внимания не уделяется. Вопрос: что будет раньше - мне исполнится 50 и тогда "Литературная газета" наконец-то станет источником интересной информации, или же вы все-таки сделаете шаг в сторону молодой аудитории? (Анастасия, СПб)
Ответ: По нашим исследованиям, примерно 30% читателей "Литературной газеты" - это люди моложе 30 лет. По тем же данным, у нас очень приличное количество читателей-школьников старшеклассников, которые с помощью "Литературной газеты" готовятся к поступлению в высшие учебные заведения гуманитарного плана. Ведь мы одно из немногих изданий, дающих объективную картину культурного процесса. Не ее флангов, как, скажем, "Знамя" - либералы, "Наш современник" - патриоты, а совокупную картину.
Многие учителя пользуются нашими публикациями для подготовки уроков по современной литературе. Так что, если студентке журфака Анастасии не интересна "Литературная газета", ей кажется, что то, о чем мы пишем, не ее материал, видимо, она неправильно выбрала себе профессию, и еще не поздно ее - профессию - поменять. Если бы уважаемая Анастасия писала, что она студентка косметологического колледжа, - такое отношение к "Литературной газете" было бы вполне естественным. Но если ей, студентке журфака, не интересна "Литературная газета", это не наша проблема, это ее проблема.
Вопрос: Почему с 1991 года в "ЛГ" исчез юмор на 16 странице и почему "ЛГ" перестала публиковать "аналитику" по образованию в России??? (Диев, Омск)
Ответ: Вот опять случай, когда вопрос задается человеком, который "Литературную газету" не читает. У нас никогда не исчезал юмор, 16-ая полоса как была, так и есть. Другое дело, что к нынешнему юмору лично у меня, как у главного редактора, очень много вопросов. Все попытки как-то его осовременить наталкиваются на кризис юмористической парадигмы. Я так для себя это формулирую. Но у нас каждый номер 16-ая полоса - это юмор.
Теперь по второй части вопроса. Мы постоянно печатаем материалы по системе образования, по учебникам и т.д. Если исключить какие-то профильные издания типа "Литература в школе" и т.п., то "Литературная газета" - больше всех из номера в номер публикует материалы по образованию в России. По нашим публикациям в свое время было принято решение о серьезных разборках с издателями учебника истории, в котором была самым натуральным образом оболгана российская история. Совсем недавно в газете была дискуссия по проблеме уменьшения количества часов литературы и истории в школе. Мы об этом постоянно пишем. Еще раз я призываю дорогих читателей СМИ.Ru: вы все-таки сначала почитайте газету, а потом задавайте вопрос.
Вопрос: Уважаемый Юрий Михайлович! С удовольствием читаю "Литературную газету" - очень интересно наблюдать за тенденциями в литературе. Сфера моей духовной привязанности - искусство и поэзия. Недавно пыталась выслать вам в редакцию несколько стихотворений, но не уверена, что сообщения получены. Разрешите задать следующий вопрос: каким образом происходит отбор материалов (поэзии) для публикации в "Литературной газете"? Можно ли надеяться на ответ/рецензию присланных произведений? Заранее благодарю. Всего доброго! (Марина Ло Ре, Kaufbeuren)
Ответ: Мы все-таки отдаем предпочтение в первую очередь писателям, которые живут в России и вместе с нею переживают ее тяжелые годы и т.д. Хотя у нас публикуются и авторы, живущие сейчас за рубежом. Например, мы печатали стихи победителей пушкинского конкурса в Лондоне, на который съезжаются поэты со всего мира. Я даже был два раза членом редколлегии этого конкурса.
Что же до стихов Марины, видимо, они не показались сотрудникам отдела поэзии. До меня они не доходили. Если Марина не надеется на объективную оценку отдела литературы, пусть она их еще раз вышлет лично на мое имя, я как бывший поэт и кандидат наук, защитивший диссертацию, посвященную поэзии, их еще раз внимательно посмотрю.
Вопрос: Публикует ли "ЛГ" неизвестных авторов? Принимаются ли рукописи по электронной почте? (Илья, Москва)
Ответ: Принимаются рукописи по электронной почте. И мы очень заинтересованы в публикации как раз неизвестных молодых авторов. И у нас даже была такая полоса, посвященная именно молодой литературе, которая называлась "Беззаконная комета". Мы в интернете вылавливали и печатали обзоры книг молодых авторов. Но, к сожалению, Надя Горлова, наша молодая сотрудница и очень талантливый поэт и прозаик, которая этим занималась, сейчас ушла в декрет.
У нас газета на самоокупаемости, а потому, чтобы заместить выбывшего на время сотрудника новым, надо думать, где брать для него зарплату. Я сейчас как раз очень серьезно озадачен проблемой поиска человека, который мог бы взять на себя молодую литературу. С тех пор, как Надя Горлова ушла в декрет, "Беззаконная комета" выходить перестала, и сейчас я отчетливо чувствую, что прервалась связь с молодой литературой.
При этом у меня нет никакого поколенческого шовинизма. Есть некоторые главные редакторы, в поведении которых такой поколенческий шовинизм в той или иной форме присутствует - они видят только своих ровесников, с которыми вместе когда-то начинали. Я же наоборот считаю, что надо давать возможность молодым писателям выходить на публику. Тем более, что в настоящее время, к сожалению, все наши фонды, все альманахи сориентированы на чернушную или истошно экспериментальную ветвь молодой литературы. Получилась абсолютно зеркальная ситуация. Во времена моей литературной молодости и зрелости, а я был секретарем по работе с молодыми писателями Союза писателей РСФСР с 85 по 90 год, я помогал этим чернушникам, ребятам экспериментального направления. Но тогда все это было внове и им очень трудно было пробиться в издательства.
Я, например, хорошо помню, как пробивал книгу Вишневского в издательстве "Современник". Ее не хотели печатать, потому что тогда это была какая-то новая форма поэзии - вот такие короткие стихи. Так что экспериментаторам тогда помогали, а у писателей традиционно-реалистического направления дела шли более-менее нормально. Им как раз давали больше премий, печатали и т.д.
Но сейчас все получилось с точностью до наоборот! Если у тебя фонтанирует дерьмо с первой до последней страницы, если у тебя постоянно какие-то эксцессы, наркотики, сексуальные перверсии, какой-то разорванный шизофренический, мозаический стиль, тебе будут книжки, тебе будут премии, тебе будут гранты, тебе будут командировки за рубеж. Если ты писатель с нормальным видением, с нормальным, классическим подходом, с ясной реалистической манерой, то тебе и сунуться некуда. Поэтому я считаю, что "Литературная газета" как раз помогает "ныне угнетенным". Сегодня в литературе угнетен здравый смысл. Раньше был угнетен не здравый, а теперь здравый. Вот мы стараемся теперь помочь здравому смыслу, хотя печатаем и писателей других направлений.
Вопрос: Достопочтеннейший Юрий Михайлович! Я - юморист, мои тексты исполняли Геннадий Хазанов, Клара Новикова и др. У меня сейчас авторские колонки и страницы в восьми странах, могу выслать портфолио. Я не раз посылал свои тексты в "Клуб 12 стульев" и ни разу не удостоился не то, что публикации, но даже ответа. Считаете ли вы подобное положение нормальным? (Марьян Беленький, Иерусалим)
Ответ: Я считаю, что это ненормальное положение. Особенно с учетом того, что у нас кризис юмора. И я, кстати, не исключаю, что этот кризис юмора во многом случился из-за того, что многие авторы-юмористы "Литературной газеты" в свое время уехали на постоянное место жительства, за границу, в том числе и в Израиль. Несколько моих друзей-юмористов, друзей литературной юности, живут там. Так что мы очень заинтересованы в подтягивании свежих юмористических сил. Поэтому к Марьяну у меня будет та же просьба, что и "угнетенной" Марине - прислать свои работы на мое имя.
Но здесь есть и еще один деликатный момент. Специфика "Литературной газеты" такова, что в ней работают не журналисты в чистом виде, а писатели, занимающиеся журналистикой. Они почти все члены Союза писателей, авторы книг и т.д. А писатели, к сожалению, очень часто склонны испытывать чувство ревности. Иногда бывают случаи, когда работа действительно где-то застревает в силу факторов субъективного характера. Ну, не нравится, человеку и все тут. Вот, например, в замечательном журнале "Новый мир" времен Твардовского была прекрасная проза и очень слабая поэзия. Почему? А потому что поэзией занимался лично Александр Трифонович. Естественно, ему с его высот все казалось плохо, хотя в те годы писали очень серьезные авторы, которые потом прославились. Так что пусть Марьян Беленький присылает свои тексты, будем разбираться.
Поляков Юрий Михайлович - главный редактор "Литературной газеты". Родился 12 ноября 1954 года в Москве, в рабочей семье. Окончил Московский областной педагогический институт, факультет русского языка и литературы. Кандидат филологических наук. Член Союза писателей с 1981 года. В 1986-1991 годах был секретарем Союза писателей по работе с молодыми писателями, избирался кандидатом в члены ЦК ВЛКСМ. Член ПЕН-клуба. Возглавлял газету "Московский литератор" (1981-1986), был заведующим отделом литературы и искусства в журнале "Смена", был членом редколлегии журнала "Юность" (1986-1992), издавал журнал "Реалист" (1995-1997). Был автором и ведущим телевизионных программ "Стихоборье", "Ни слова о политике" ("Российские университеты"), "Подумаем вместе!", "Дата" (ТВЦ). В "Литературной газете" публикуется с середины 70-х годов. С 19 апреля 2001 года - главный редактор "Литературной газеты". Член Совета Директоров ОАО "Издательский дом "Литературная газета". Лауреат премии "Литературной газеты" в области публицистики за 1988 год. Автор многих популярных произведений, таких как: "ЧП районного масштаба" (1985), "Сто дней до приказа" (1987), "Апофегей" (1989), "Демгородок" (1993), "Козленок в молоке" (1995), "Небо падших" (1997), "Замыслил я побег :" (1999) и др., автор многих статей в прессе. Вел авторские колонки в газетах "Собеседник", "Московский комсомолец", "Труд". Автор сборников статей "От империи лжи - к республике вранья" (1997) и "Порнократия" (2000). Произведения Ю.М.Полякова входят в школьную и вузовскую программы, переведены на многие языки мира. По сценариям Ю.М.Полякова поставлены фильмы "ЧП районного масштаба", "Сто дней до приказа", "Работа над ошибками", "Игра на вылет", "Левая грудь Афродиты", "Поцелуй на морозе" и др. Как сценарист принимал участие в работе над фильмом С. Говорухина "Ворошиловский стрелок". Одна из последних работ писателя - любовно-детективная повесть "Небо падших".