Журналистика в нашей стране остается одной из самых опасных профессий. За последние 15 лет в России было убито более 200 журналистов. Буквально всех - вне зависимости от идеологических пристрастий - потрясло недавнее убийство Анны Политковской. Практика заказных убийств как единственный способ заставить замолчать неугодных приводит к тому, что все больше и больше представителей СМИ опасаются писать правду.
17 декабря 2006 с 14.00 до 15.00 в Новопушкинском сквере Москвы пройдет акция, посвященная памяти убитых журналистов. Организаторы, группа журналистов разных изданий, подчеркивают, что эта акция - не политическая, а гражданская. Как говорится в заявлении оргкомитета, призывающем прийти в Новопушкинский сквер, независимо от убеждений, "...сегодня в России убивают за неугодные кому-то репортажи. Завтра начнут убивать просто за принадлежность к профессии".
Примечательно, что изначально акция задумывалась как траурный марш по бульварам от Дома журналиста до Пушкинской площади, который должен был закончиться минутой молчания в Новопушкинском сквере. Однако правительство Москвы запретило проведение марша, сославшись на п. 3 ст. 17 Конституции РФ ("осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц", - цитата по письму, полученному организаторами акции от управления по работе с органами обеспечения безопасности правительства Москвы за подписью начальника Н.В. Куликова).
Об этой ситуации, а также о многом другом, корреспонденту портала HRO.org Вере Васильевой рассказали члены оргкомитета акции - журналист "Новой газеты" Виктория Ивлева и директор региональной общественной организации "Центр общественной информации" Елена Гришина.
Вера Васильева: Расскажите, пожалуйста, как возникла идея акции.
Виктория Ивлева: Она родилась довольно спонтанно, в разговоре.
Это случилось уже после выхода в свет "Общей газеты", посвященной гибели Анны Степановны Политковской. А основоположниками идеи марша стали мои дети, которые совершенно безумно испугались, когда убили Анну Степановну, испугались физически, до дрожи. Они стали меня обнимать и говорить: "Как хорошо, что ты не пишешь про Чечню, значит, тебя, может быть, не убьют". Страх моих детей меня глубоко потряс.
В тот же день я разговаривала об этом с Надеждой Ажгихиной (секретарь Союза журналистов России, соорганизатор акции- В. В.), и мы решили, что стоит почтить память людей, которые погибли только за то, что их единственным оружием было слово.
По давней традиции в России за слово убивают. Это, с одной стороны, говорит о силе слова. Но с другой стороны - такого, конечно, не должно быть.
Вера Васильева: И эту совершенно мирную акцию московские власти запретили? Почему?
Елена Гришина: Как Вы знаете, мы изначально планировали провести марш. Мы хотели молча пройти с портретами убитых журналистов от Никитского бульвара по Тверскому бульвару до Пушкинской площади и там зажечь свечи и помолчать, вспоминая наших коллег. Мы хотели пройти с неполитическими лозунгами, потому что наша акция была задумана как неполитическая. И несмотря на то, что, помимо журналистов, мы приглашаем представителей всех общественных объединений, ни у кого из них не должно быть политических лозунгов и политической атрибутики.
Мы выбрали воскресный день - 17 декабря - потому что 15 декабря в Доме журналиста отмечается день памяти погибших журналистов. В этот день собираются родственники, друзья и знакомые погибших журналистов.
Но московское правительство запретило нам проводить марш. К сожалению, оно посчитало, что мы будем мешать отдыхающим москвичам, которые в воскресный день прогуливаются по бульварам. Однако наша акция была намечена на час дня, то есть на обеденное время, когда люди обычно не выходят гулять.
Вера Васильева: И как Вы расцениваете такой ответ городских властей?
Елена Гришина: Отказ московского правительства выглядит смешно, как анекдот из советского журнала "Крокодил", из серии "нарочно не придумаешь". По утверждению мэрии, мы нарушаем права людей. А наше тоже конституционное право на свободу собраний, шествий, митингов разве не нарушается наложенным запретом?
Они навязали нам проведение митинга. Но на акции, которую разрешили, вы не услышите никаких речей, по крайней мере мы их не планировали. У нас даже звукоусиливающей аппаратуры до сих пор нет, никакого грузовика с динамиком мы не нанимали. Во-первых, потому, что у нас нет на это денег. А во-вторых - в речах, на наш взгляд, просто не было необходимости. Но теперь мы будем думать об этом, возможно, найдем какое-то звукоусиливающее устройство.
Виктория Ивлева: Выясняется, что Конституция - совершенно замечательная вещь, которую можно использовать, как угодно, потому что всегда можно найти человека, которому что-то будет мешать. Соответственно, всегда кому-то что-то можно запретить или, наоборот, - разрешить. Хулигану можно разрешить хулиганить - а вдруг ему будут мешать действия людей, которые попытаются его остановить? И так можно дойти до любого абсурда.
Мне хочется верить, что запрет мэрии вызван просто тем, что все милиционеры будут заняты на намеченном приблизительно на то же время празднике у "Наших". Чиновники в ответ на мой вопрос, почему "Нашим" разрешается шествие, а журналистам - нет, сказали, что у "Наших" вовсе не шествие, а праздник. Возможно, вся милиция будет задействована на празднике, который, конечно, никому помешать не может. Но верится с трудом и выглядит все это, мягко говоря, не очень красиво.
Вера Васильева: Планируют ли организаторы марша обжаловать решение мэрии в суде или провести шествие, вопреки незаконному запрету?
Виктория Ивлева: Нет, мы не будем обжаловать решение и не станем с ними спорить. Мы стараемся максимально распространить информацию о ситуации в СМИ. Я думаю, что после прочтения решения мэрии любому здравомыслящему человеку все становится понятно. И тратить время на хождение в суд, я думаю, бессмысленно. Потому что, судя по всему, власть все равно будет делать все, что ей угодно. И суд ничего не даст, кроме потерянного времени, даже если мы его выиграем.
А смеяться над этой явной глупостью людей пока еще не возбраняется. Может быть, они увидят, что, ссылаясь на Конституцию при таком вот раскладе, выставляют себя не самым лучшим образом. И в следующий не станут так поступать.
Вера Васильева: Правильно ли я поняла, что в акции будут принимать участие журналисты, представляющие самые различные СМИ? То есть не только демократические, либеральные, но и все, кто разделяет вашу скорбь, желание почтить память убитых коллег?
Елена Гришина: Да. На нашем сайте вывешен мемориал погибших журналистов. Никто из нас не занимался и не будет заниматься выяснением, к какой фракции в Думе принадлежал тот или иной журналист и какие у него были политические амбиции. Журналисты погибли за свою работу, за то, что они хотели объективно донести информацию. Или даже просто донести информацию.
Сегодня часто получается, что за то, что журналист захотел сказать, его убивают. За что убили Анну Политковскую? За то, что она говорила. И можно перечислить еще массу людей. Практически все журналисты, которые погибли, погибли именно потому, что они работали журналистами. По пальцам можно пересчитать случаи, когда люди погибли в автомобильной или другой катастрофе.
Например, Галина Ковальская, погибшая при пожаре. Но она тоже выполняла свой профессиональный, журналистский долг. Она полетела освещать пожар, и вертолет, на котором она летела, загорелся, произошел несчастный случай. Однако Галина ведь не просто так поехала прогуляться. А с тем, чтобы, посмотрев и написав, объективно донести до нас - слушателей, зрителей и читателей - все, что там происходило.
Вера Васильева: А как Вы полагаете, можно ли изменить эту ситуацию? Мы, журналисты, и просто граждане можем ли предотвратить эти убийства, эти смерти, которые в последнее время, к сожалению, стали столь частыми?
Елена Гришина: Предотвратить убийства, смерти мы не можем, нам это не подвластно. На мой взгляд, наше объединение, наше понимание друг друга, взаимопомощь, могут, по крайней мере, показать той силе, которая убивает, что мы тоже сила.
Вера Васильева: И несмотря на все эти трагические события, вы не собираетесь молчать, не собираетесь прятаться?
Виктория Ивлева: А что мне прятать? Я хочу сказать своим убитым коллегам: "Простите, мы вас помним". И я должна прятаться, чтобы вспомнить о них - погибших, между прочим, за нашу страну? От кого и почему я должна прятаться? Разве я делаю что-то незаконное, вспоминая о своих коллегах? Я делаю что-то незаконное, вспоминая о людях, которых застрелили в Чечне, или вспоминая о женщине, которую убили в лифте?
Вера Васильева: Да, наша жизнь сейчас совершенно ненормальна и парадоксальна...
Виктория Ивлева: Я думаю, что самый большой парадокс заключен в ответе мэрии. Конечно, мы все привыкли к чиновничьим отпискам, и нередко бывает, что на букву "а" они отвечают буквой "твердый знак". Но чтобы таким казуистическим образом препарировать основной закон, по которому должна жить страна, - получается, что шествия любого рода экстремистов никому не мешают и соответствуют Конституции, раз их разрешают, и машины с мигалками тоже никому не мешают, а наоборот, помогают... Может, и Конституция имеет какой-то выборочный характер? К одним людям она применяется так, к другим - по-другому... Мы знаем, что закон что дышло. Но поскольку Конституция - это основной закон, выходит, это уже основное дышло? Как повернул, так в основном и вышло?
Впрочем, этот вопрос абсолютно риторический, он повисает в воздухе. Потому что те, кто должны на него ответить, не ответят. А остальным и так все ясно.