Программа о телевидении и телепередачах с обозревателем газеты "Известия" Ириной Петровской
К.ЛАРИНА: Ну что же, здесь, в студии, Ирина Петровская – лягушка-путешественница.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Да, лягушка… Кто-то в Куршевель…
К.ЛАРИНА: Да, а кто-то в Чебоксары.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Город очень хороший, отстроенный и благоустроенный, и очень много церквей. Ну то есть такая абсолютно вот русская природа. Мне лично очень понравилось. А мы-то жили, вот участники этого конкурса, за городом.
К.ЛАРИНА: Что это было, хоть скажи.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Это был конкурс, который проводится "Интерньюс", организацией, уже несколько лет подряд, под названием "Время действовать". Вот предыдущий этап этого конкурса был в Омске, где-то вот месяца полтора назад я об этом тоже рассказывала.
К.ЛАРИНА: То есть региональные телекомпании участвуют, да?
И.ПЕТРОВСКАЯ: Да. Страна условно делится на три части. И вот в этот раз это был центр России, это был юг России, вот эти волжские города. Они привозят свои материалы, и жюри их рассматривает. Причем это такой смысловой конкурс, не столько оценка профессиональная, сколько оценка содержания. Там есть такие странные, на первый взгляд, номинации – "Время понять, "Время помочь", "Время искать". То есть это поиски новых героев в нынешней ситуации.
К.ЛАРИНА: А новых форм телевизионных?
И.ПЕТРОВСКАЯ: Нет, вот я еще раз говорю, это даже не форм. Формы мы оцениваем постольку поскольку. Да? А именно как телевидение себя сегодня позиционирует в регионах, что оно делает, как оно реально помогает людям, как оно пытается само понять время и разъяснить его своей аудитории, как оно ищет, а иногда и находит, каких-то новых позитивных героев. Потому что был период – в основном герои все были сумасшедшие-чудики, какие-то странные люди. Сейчас все-таки ситуация меняется, они пытаются действительно искать вот у себя дома каких-то неожиданных, а может быть, ожиданных героев, которые что-то делают, созидают. Это не обязательно предприниматели, это могут быть разные люди. Нас там поразило, например, не помню сейчас, в каком уже городе, но доктор, который работает в Хосписе, который рассказывает вот, собственно, свою философию: почему она там работает, несмотря на невероятную тяжесть того, что ее окружает. Вот эта философия – помогать людям скрашивать им последние дни, при этом у нее проблемы дома, потому что, ты можешь себе представить, эта работа требует полного растворения и полной отдачи. Ну, в общем, вот это любопытно, потому что тут ты понимаешь, что региональное телевидение и центральное телевидение – это абсолютно два мира, два Шапира. Потому что регионального телевидения совершенно не коснулся вот этот процесс гламуризации всеобщей. И если говорить реально, что оно делает, при том, что, да, профессионально, может быть, это ниже, чем профессиональный уровень программ федеральных каналов. Но региональное телевидение реально помогает людям. Когда мы 36 часов материалы отсмотрели, это… ну я тебе не могу сказать, какая это нереальная нагрузка. И вот этого складывается образ страны, прямопротивоположный тому, который мы сегодня имеем на центральном экране. Потому что на центральном экране образ, что жизнь налаживается, что национальные проекты в действии, стабильно все, люди худо-бедно, но стали как-то лучше жить. Здесь ты видишь такую концентрацию человеческих бед, бесправия, нищеты, унижений, которые приходится людям проходить ну по самым ерундовым поводам. То есть практически повсеместно есть ощущение, что просто власти нет или власть только себя исключительно пиарит, а люди живут сами по себе. И пока в их проблемы не вмешивается какая-нибудь местная телекомпания, у них абсолютно ничего не меняется в жизни. Вот это вот удивительный эффект, при том что они ведь специально не создают вот эту чернушную картину. Это их повседневная деятельность. Если наши информационные программы…
К.ЛАРИНА: Подожди, так все-таки чернушная картина?
И.ПЕТРОВСКАЯ: Она не чернушная, она реальная. Понимаешь? Это реальная картина вот этих вот бед людей в огромном количестве нынешних городов и весей российских, где бесконечная, естественно, жилищная проблема, бесконечные проблемы с медицинским обслуживанием…
К.ЛАРИНА: А криминал как-то присутствует?
И.ПЕТРОВСКАЯ: Криминал как раз вот немного. Ты знаешь, криминала как такового немного. Но элементарно, когда людям приходится вот свои собственные права отстаивать и это превращается в хождение по множеству невероятных мук. И вот это вот очень такой вот… ну да, срез, наверное, который, на мой взгляд, реален, потому что если работы делаются не для фестиваля и не для конкурсов, они делаются постоянно, изо дня в день, людьми, которые работают вот в этих телекомпаниях, при том что они работают, как ты понимаешь, совсем в других условиях, нежели наши коллеги на центральных каналах. Они получают по сравнению с ними копейки. Они живут в этих городах. Поэтому если уж они взялись за какую-то проблему, они не могут не помочь, поскольку они ходят по тем же улицам, люди их знают в лицо, каждого из них.
К.ЛАРИНА: Но, ты знаешь, я все-таки бы с тобой поспорила по поводу гламуризации телевидения центрального, поскольку новости, которые, благодаря журналистам прежде всего, попадают-таки в выпуски новостей на федеральных каналах из регионов, они в основной своей массе чудовищные.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ты имеешь в виду чудовищные по содержанию?
К.ЛАРИНА: По содержанию.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну вот, из регионов же, правда?
К.ЛАРИНА: Да, да. Эта вот история, которую мы только успели вообще как-то пережить и осмыслить…
И.ПЕТРОВСКАЯ: С ребенком?
К.ЛАРИНА: С ребенком, которому ампутировали руку, как я понимаю, полупьяные врачи в новогоднюю ночь. Тут же вчера какой-то был шок, испытали многие наши зрители, мне даже звонила вот Юля Норкина, которая особенно это все переживает как человек, знающий, что такое бездомный ребенок, отказный ребенок. Поскольку знаете и наши слушатели знают, что Юля с Андреем усыновили ребенка. Вот. Так здесь была новость из Екатеринбурга, где в роддоме отказные дети лежат, маленькие младенцы, которые совсем вот только что вышли из утроб матерей, которые потом от них отказались. Не успевает сестра уследить за всеми, и она заклеивает им рот пластырем, чтобы они не пищали.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну это уже просто какое-то, я не знаю, это уже фашизм, я бы сказала.
К.ЛАРИНА: Мамочки из соседней палаты, которые сидят со своими детьми, лежат там, они это все увидели. Попытались сделать замечание, на что получили достойный ответ. И тогда они решили сфотографировать это на мобильный телефон, чтобы их потом не обвиняли в лжесвидетельстве. И как я понимаю, связались с местными журналистами, которые это все обнародовали и опубликовали, и это пришло в выпуски новостей на Первый, на Второй и на Четвертый каналы. Но больше меня поразило… даже этот факт чудовищный, который… ты, конечно, шок испытываешь, когда ты видишь этого ребенка с заклеенным ртом. Но там был синхронно с этой медсестрой, которая это сделала. Она даже не прячет лица, Ир. Женщина не прячет своего лица, не говорит "не снимайте меня", не прячется. Она даже сама как-то не очень понимает, а что здесь, собственно, такого. Что здесь такого? Ну я вот там соску поддерживаю этим. Или: я вот тут одна, типа, вас много, я одна. Дальше зам. главного врача выступает этой больницы, которая тоже ее защищает и говорит о том, что: ну вы понимаете, у меня здесь 40 детей - я так цифру условно называю, не помню точно, - она одна. Она, конечно, не успевает. То есть настолько уже сознание перевернуто у людей, что они даже не понимают, что это, как ты говоришь, почти фашизм. И так и не поймут. И еще будут возмущаться, я так думаю: тоже мне, нашли событие.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну видишь, это тоже вот новости из регионов. Согласись, что все-таки они не каждый день у нас присутствуют, эти новости. И только такого рода, совсем шокирующие.
К.ЛАРИНА: Но если уж присутствуют, то такие, да.
И.ПЕТРОВСКАЯ: А кстати, вот там в очень многих городах я видела сюжеты как раз, ну, если можно сказать, что эта тема может быть позитивной, о том, как отказникам ищут все-таки семьи и создаются вот такие семейные детские дома. И действительно, люди берут себе по пять, по семь, по восемь, по десять детей. И даже, опять же при участии очень активном телекомпаний, и власти там чего-то помогают им, помогают приобрести либо машину, либо улучшить как-то их жилищные условия. Далеко не всем. Там есть тоже явно такие прослеживаемые из месяца в месяц ситуации, когда многодетные живут в чудовищных совершенно условиях, в общежитии. По две семьи в одной комнате – это тоже что-то невероятное. Но тем не менее я говорю, что при этом понятна некая тенденция, что вот чем дальше от центра, тем меньше… точнее так – тем в принципе хуже люди живут и тем у них больше надежды на телевидение. Ведь, в принципе, не дело телевидения раздавать квартиры или заставлять кого-то раздавать квартиры. Но я понимаю, что, наверное, у очень многих людей там часто местные журналисты и местное телевидение – это единственная и последняя надежда. Потому что другие ветви власти просто не работают. И тогда приходится им вот это все делать и своих чиновников подстерегать. Чиновники повсеместно – это что-то невероятное вот по тупости, по самодовольству, по этим сытым, каким-то ужасным совершенно физиономиям, пусть меня простят, конечно, те, у кого другого рода физиономии. Но образ, понимаешь, образ складывается: вот абсолютно равнодушные к людям власти. Везде, на любом уровне, почти в каждом городе и в каждой области. И тогда вот я говорю, что да, не дело телевидения все-таки вот такими конкретными делами заниматься. Но если больше некому, то тогда остается у людей последняя надежда. Короче говоря, это очень полезное дело, вот так вот… В Куршевель-то не надо ехать, да, действительно.
К.ЛАРИНА: Посмотреть, что настоящее, да?
И.ПЕТРОВСКАЯ: А реально увидеть вот эту картину. Потому что если бы это был один случай, два, пять, десять. Но это повсеместная абсолютно картина, и темы почти везде, в общем, совпадают и одинаковые. Это в основном бесправие простого человека.
К.ЛАРИНА: "А вы знаете, что в Чебоксарах "Эхо" не вещает уже 6 лет?" - пишет Алексей нам, sms-ку прислал.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Это очень печально, что в Чебоксарах "Эхо" не вещает. Мы там встречались с местным президентом, президентом Чувашии. Николай Федоров, его же знают многие, потому что он еще из той ельцинской команды. Помните? Ты помнишь, наверное, молодой такой юрист… И сейчас он там уже четвертый срок президентствует, пользуется в своей республике, как мы поняли, огромной популярностью. Ну вот, значит, если каким-то образом Николай Васильевич нас услышит… Я, если бы знала, я бы задала этот вопрос, почему такое и можно ли как-то поспособствовать, чтобы "Эхо" там вещало. Но если услышит или ему передадут, то вот давайте как-то вместе наладим этот процесс вещания.
Е. ЛАРИНА: Хорошо…
И.ПЕТРОВСКАЯ: Газета моя, кстати, "Известия" там продается. И ее читают. И ко мне подходило очень много людей, которые говорили, что…
К.ЛАРИНА: Нет, ну газеты, все-таки там распространение другое.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Нет, ты знаешь как раз… Да. Но с газетам, как правило, хуже, потому что распространение очень скудное и подписка скудная. А здесь явно, что есть какая-то подписка, и я видела просто в продаже газеты.
К.ЛАРИНА: Я думаю, что стоит нам зацепить вот до перерыва вчерашний вечерний концерт, который был посвящен памяти Высоцкого, "Своя колея" - премия, которая традиционно вручается Фондом Владимира Высоцкого, который возглавляет его сын Никита. И вчера была показана трансляция записи этого концерта на Первом канале. И вот мне кажется… Не знаю, что Ира скажет, поскольку она все-таки какую-то часть увидела, и у нее наверняка свое впечатление сложилось. Мне кажется, что впервые показ на Первом канале, он свою плохую службу, увы сослужил этому замечательному мероприятию, которое всегда отличала какая-то невероятная искренняя атмосфера, очень какая-то для своих в хорошем смысле. Не междусобойчик, а вот для своих, для тех, кто знает, что такое Владимир Высоцкий, для тех, кто знает, что такое эпоха Высоцкого, для тех, кто в его стихах находит с каждым годом все новые и новые какие-то мысли и смыслы, которые отзываются в сегодняшнем дне, в том числе и в той реальности, о которой вот Ирина рассказывала. Но здесь вот та самая гламуризация, мне кажется, она произошла. Это было видно и по составу участников, и по отсутствию многих. Мне очень не хватило здесь, кстати, рок-музыкантов. Ну один Шнур только был и все из музыкантов профессиональных. И подбор, кстати, песен – вот то, на что я обратила внимание, прослушав весь концерт, я все записала, я тебе потом скажу, что они пели.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну кое-что я услышал, да.
К.ЛАРИНА: Подборка песен вполне безобидная. То есть Владимир Высоцкий, скорее, воспевающий мужскую дружбу, воспевающий путешествие по горам, воспевающий стройки, в том числе, которые…
И.ПЕТРОВСКАЯ: Крепкую мужскую дружбу.
К.ЛАРИНА: Крепкую мужскую дружбу, да. Ну, естественно, юморка там было много, все его песни юмористические звучали. Конечно же, лирика. И все. И для меня это был вопрос: а почему из огромного количества песен, которые, в том числе, мы и сегодня слушаем, выбраны именно эти? Вполне безобидные. И вполне безобидный такой образ сложился благообразного такого мужичка с хорошими способностями, талантами рифмовать что-нибудь такое симпатичненькое. И вот такое симпатичненькое и получилось.
И.ПЕТРОВСКАЯ: И потом еще мне показалось, что вот идет такой процесс – конечно, Высоцкий здесь не виноват, он бы, наверное, максимально этому препятствовал и противостоял – такое опопсение, да? По аранжировкам, да. Потому что, вот как ты говоришь, вот этот подбор этих песен… Те люди, особенно молодые, которые не слышали Высоцкого раньше или слышали, но все-таки не представляют его роли в тогдашнем общественном сознании, в формировании этого общественного сознания, действительно могут себе представить, что это был вполне такой развлекательный поэт ли, композитор ли.
К.ЛАРИНА: Такой уровень шансона.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Да, такой шансончик легонький. И ничего более. И представить по этому репертуару, по этому подбору, кем он был в реальности и, главное, почему он не был признан при жизни…
К.ЛАРИНА: Почему вообще он был запрещен.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну, запрещен, не запрещен, там частично, как ты помнишь, точно так же ведь выходили пластинки Высоцкого. Там были военные…
К.ЛАРИНА: Вот "Вертикаль" вчера был героем вечера. Фильм "Вертикаль" с безобидными песнями.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Да. Альпинистские, военные песни и немного юмора, вроде как: "Вдох глубокий, руки шире, Не спешите, три, четыре". Это все было, как ты помнишь, при жизни издано на еще тогда вот этих вот виниловых дисках.
К.ЛАРИНА: На пластинках.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Да, пластинках. В связи с этим, конечно, вот такая печаль-то возникает по этому поводу, что даже кумиры прежних лет, причем кумиры в том понимании, а вовсе не сегодняшнем… Кумир – это медийное лицо, тот, кто бесконечно на экране присутствует. Так вот, что кумиры того времени, подлинные, реальные, таким образом, вставляются в этот же попсовый медийный ряд, и не более того. И опять же вот эта вот стилистика, это Первый канал очень любит, чтобы обязательно насовать своих лиц. Конечно, может быть, это забавно, когда Михаил Леонтьев исполняет песню Высоцкого, но уровень этого исполнения вызывает просто оторопь. Да? Ничего в нем нет, кроме того, что это делает Михаил Леонтьев…
К.ЛАРИНА: Политический обозреватель, да.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Лицо Первого канала, да, без слуха, без голоса и, в общем, это за гранью добра и зла. Не говоря уже о том, что нынешний образ товарища Леонтьева и то, чем занимался Высоцкий, это настолько прямопротивоположные вещи, что, на мой взгляд, это, в общем, наносит определенный ущерб.
К.ЛАРИНА: Никакой милоты я в этом не увидела.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну я тебе говорю, их логика. Да? Их логика. Они почему-то считают, что если любого из лиц своего канала поставить на коньки или заставить петь или читать стихи, или, я не знаю, чего там… лезть в клетку с тигром, то это уже обеспечивать какое-то невероятное внимание аудитории.
К.ЛАРИНА: Надо все-таки справедливости ради сказать, что, как всегда, великолепен был Никита, который уж… чего тут говорить, это Никита Высоцкий. Он великолепно читает стихи своего отца. И он вчера прочитал. Но это не спасло. Кстати, даже скажу больше. Ты слышала этот кусок.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Я слышала, да.
К.ЛАРИНА: Это звучало дессонансом вот в том ряду эмоциональном, на котором все это было выстроено, стихи Владимира Высоцкого в исполнении его сына Никиты звучали как фрагмент из совсем другой передачи.
К.ЛАРИНА: Давайте список прочту, и тебе будет интересно, кто чего пел, чтобы ты понимала. Хочешь?
И.ПЕТРОВСКАЯ: А, давай.
К.ЛАРИНА: Так. Значит, Горбунов Алексей, очень хороший актер, работает он и в сериалах, и в кино, спел "Она была в Париже". И вообще Ларисе Лужиной было посвящено очень много времени. Гоша Куценко пел "Баньку". Ничего, конечно. Здесь, конечно, была попытка какого-то серьеза, но ресторанное звучание оркестра Креольского танго, оно многих погубило на этом концерте. Дальше Лепс пел "Парус". Иван Ургант пел "Скалолазку" очень симпатично, ну и песня такая симпатичная, ничем не хуже, чем пел Владимир Семенович сам на пластинке, о которой ты вспоминала, вот с такой же аранжировочкой легенькой. Алексей Макаров пел "Я не люблю". На мой взгляд, неудачно. Гарик Харламов – "В желтой жаркой Африке". Гарик Харламов из "Комеди-клуба". Хабенский – "Дом хрустальный". Не знаю, по ритму совсем другой, салонный такой романс получился у Хабенского. Пореченков с таким порывом искренним, с предисловием спел песню "Вот разошлись пути дороги, друг один на Запад…", другой там не помню, куда. И посвятил ее памяти Андрея Краско. И там показывали, значит, кадры с участием Андрея Краско. Порыв, конечно, хороший, но исполнение, мне кажется, тоже неудачное. Мой любимый Сережа Безруков потрясающую – "Тот, который не стрелял". Но она настолько была аранжирована опять же под шансон, под кабак, что весь ее смысл, он улетучился мгновенно. Получилась такая жанровая зарисовка из песни "Тот, который не стрелял". Гусев, тот самый случай, Виктор Гусев, что и с Леонтьевым, он как комментатор Первого канала спел песню на спортивную тематику, без слуха, без голоса, не попадая никуда. И все обаяние этой песни – "Профессионалы" называется, про хоккей, канадцы – наши – ушло в никуда, просто в дым. Ну что еще? А, там было два, кстати, момента примечательных, как мне кажется, что тоже не без участия Первого канала. Было две совершенно неизвестные группы. Одна называется "312", а другая называется "Токио". Группа "312" - это бабья группа. Именно так говорю, уничижительно, поскольку спели они песню "Баллада о правде и лжи", совершенно в непристойном жанре она получилась. Все, что вокруг раздеваний правды и лжи, которые раздеть…
И.ПЕТРОВСКАЯ: Впрямую.
К.ЛАРИНА: Впрямую, да, было ими понято впрямую. Они, очень так томно улыбаясь и чуть ли не языком водя по своим губам, распевали вот эту историю, непристойную совершенно. А вторая группа, "Токио", там была тоже непристойность другого порядка, связанная, как мне кажется, с другой, с альтернативной сексуальной ориентацией. Потому что петь песню "Иду, скользя…" - это звучит как-то, согласись… И день, который был – среда… В этом есть какой-то намек непристойный. Михаил Леонтьев… мы сказали. Иосиф Кобзон, который отказался, и правильно сделал, от оркестра заявленного и вышел со своим аккомпаниатором. Как всегда, он поет чисто и без фонограммы. Но мне кажется, выбор песни был неудачен.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну в следующем году 70-летие Высоцкого. И я так понимаю, что празднование будет куда более масштабным. Очень я боюсь, что окончательно его закопают в данном случае, как вот такого… Тем не менее поэт-публицист, да? В лучшем смысле, в хорошем понимании этого слова, а не в ругательном. И, в общем, местами действительно просто очень хороший поэт. И безусловно, не попсовый, то есть там близко нет, даже в его юмористических облегченных песенках. Уж чего нет, того нет. Я очень боюсь, что нам предъявят некий совсем иной образ. Кстати, такое уже было, где-то на 65 ли на 60 лет Высоцкого.
К.ЛАРИНА: Вот это был первый, по-моему, да…
И.ПЕТРОВСКАЯ: Это был один из первых концертов. И тогда вот уже я диву давалась, как все-таки от исполнения зависит смысл. Смысл абсолютно меняется, уходит, исчезает, закапывается или меняется вообще на противоположный.
К.ЛАРИНА: Меняем тему.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Давайте.
К.ЛАРИНА: Алло. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Михаил меня зовут.
К.ЛАРИНА: Да, Михаил.
СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, неплохим дополнением к вечеру Высоцкого была передача Малахова в четверг. Там в очередной раз выяснялось, кого же он больше любил из женщин. И на первом месте оказалась Людмила Абрамова.
К.ЛАРИНА: Это мама Никиты и Аркадия, да.
СЛУШАТЕЛЬ: И уже в конце концов Никита не сдержался и сказал: "Ну сколько можно говорить на эту тему? Ну Марина Влади была его любимая. Как бы я к маме не относился, но не совсем это было так". И вот очередное вот это вот – кого он любил? – уже сколько раз это!
К.ЛАРИНА: А как тема формулировалась все-таки, Михаил, программы, не помните?
СЛУШАТЕЛЬ: Вот именно эта его любовь. "Первая любовь". Не "Первая любовь" - "Главная любовь Высоцкого".
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну это известная история. У нас не только живых не щадят, но и мертвых тем более.
К.ЛАРИНА: Тут "Смерть Мурата" я смотрела, Насырова.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Вот если вот так разобраться, какое ваше, скажу грубо, собачье дело?
К.ЛАРИНА: Тебе можно говорить это слово.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Мне можно, да. Кого любил Высоцкий больше, меньше – какое? Более того, в общем, все и так известно, и написано, я не знаю, уже, наверное, тома, горы мемуаров. И в том числе, сама Марина писала. И остались поэтические, в конце концов, свидетельства. Высоцкий тоже, как многие поэты, был человеком любвеобильным. Ну что это нам сейчас уже, после… Сколько? С 82-го года… Нет, в 80-м он умер, значит, прошло уже 27 лет. Да?
К.ЛАРИНА: Так приходят на передачу. Если тема программа была так заявлена, можно же было отказаться.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Дело в том, что это отдельная история, почему приличные люди приходят на некоторые программы. Потому что… Мне очень многие люди из разряда "приличные", которых я спрашивала "вы зачем пошли туда или туда?", отвечают, что формулируется совершенно иначе. Например, там тема может быть "Значение творчества Высоцкого в нашей сегодняшней жизни". Когда они приходят, то выясняется, что тема совершенно иная. Может быть, и так, сплошь и рядом. Говорю еще раз, сейчас не могу вот сходу вспомнить пример и случай, но вот совсем недавно кто-то мне как раз об этом говорил, что формулируют одним образом, а потом, когда они приходят, то выясняется, что уже совершенно другая тема. И кто-то иногда находит в себе силы уйти. А, недавно мне это рассказывала Кира, по-моему, Прошутинская, как ее позвали как раз на программу, вроде бы, посвященную Валентине Михайловне Леонтьевой. Попросили принести фотографии.
К.ЛАРИНА: На Первый канал?
И.ПЕТРОВСКАЯ: На Первый канал, да. И когда она приехала, то выяснилось, что как раз речь идет о программе "Пусть говорят" и тема формулируется… что-то такое, типа "Женщина, которая считает себя племянницей и которая чего-то хочет…"
К.ЛАРИНА: Ну понятно.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну сейчас боюсь перепутать. Но в любом случае она, значит, взяла и ушла, потому что ее реально фактически обманули.
К.ЛАРИНА: Она просто во время записи ушла, да?
И.ПЕТРОВСКАЯ: Она еще даже до записи не дошла, но она поняла это все…
К.ЛАРИНА: Вот Петр нам пишет: "Там в программе Малахова была на прямой линии из Парижа подруга Марины Влади. И она отказалась дальше участвовать, сказала, что не ожидала такого грязного разговора и ушла из студии, из парижской".
И.ПЕТРОВСКАЯ: Очень хорошо сделала. Но я говорю, что не только парижские подруги это делают, но еще и некоторые наши люди тоже уходят. Вот Градский, я помню, например, просто во время эфира ушел, по-моему, как раз тоже от Малахова, потому что был тоже как-то шокирован уровнем этого обсуждения. Но я повторю самое главное: вот зачем, зачем сегодня… ну берите вы уже сами себя и обсуждайте свои любови.
К.ЛАРИНА: Пока вот тебя не было, я одну программу посмотрела "Пусть говорят", вот посвященную Мурату Насырову, который покончил с собой, во всяком случае, одна из версий.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну давай говорить "ушел из жизни".
К.ЛАРИНА: Да, ушел из жизни. Тело еще не остыло. Понимаешь? Вот только похоронили его, они уже все сидят и рассказывают: то он наркоман, то не наркоман, то он такой, то он сякой, чего он хотел, кого любил, как он относится к религии. Достали какую-то пленку, где он там говорил про религию. Все это подверстали так, как им удобно. Зрелище омерзительное. Фотографии нам без конца показывали мертвого Насырова на земле. Ну что это такое? Я говорю, еще не остыло тело, они уже сидят.
И.ПЕТРОВСКАЯ: Ну это называется все равно "на потребу", потому что такие вещи, естественно, смотрят. А единственный критерий сегодня, как мы понимаем, это сколько народу посмотрело. А народ, который любит перетирать потом всякие эти подробности, "клубнички" и "неклубнички", жареное, пареное, он, к несчастью, присутствует в большом количестве. Я думаю, каждый знает, что в любой практически сегодня компании что обсуждается? Что увидели. Кто с кем, кто как, кто ушел сам, кто не ушел сам. Ну вот такая вот история. Другой вопрос, всегда обсуждали, всегда. И слухи… "И словно слухи тут и там ходят…" Да? А какие-то там "беззубые старухи их разносят по углам". Вот из того же Высоцкого. И слухи всегда обсуждали, и всегда была потребность в замочную скважину посмотреть. Вот сегодня телевизор выполняет вот эту вот роль такой огромной замочной скважины, куда все могут совершенно легально проникать и узнавать.
К.ЛАРИНА: И поковыряться там, да.
И.ПЕТРОВСКАЯ: При том, что большинство людей, которые тем более после смерти становятся героями подобных программ, при жизни оберегали свою личную жизнь. Возьмем ту же Любовь Полищук, которая оберегала, не пускала. А сегодня вот умерла, и тоже все равно полезли. И недавно вот, например, кто-то там осуждал ее мужа за то, что он какую-то тусовку пошел после ее смерти. Ваше опять же собачье дело осуждать? Вы знаете, что этот человек переживает и как ему, может быть, важно развеяться, придти и побыть среди тех людей, которые знали его жену, ну и просто развеяться. Короче говоря, не ваше дело. Не лезьте вы в душу!
К.ЛАРИНА: Спасибо большое. Ирина Петровская, Ксения Ларина. "Человек из телевизора".